Ну а мы по договорённости с отдельными инвесторами и при наличии хороших отношений вполне могли выкупать СР вне биржи за некую среднюю цену, которая была бы ниже расчётной от стоимости сырья, но выше биржевой. Фактически мы на этом зарабатывали дважды: когда продавали СР и когда его выкупали, и при этом демонстрировали полное следование объявленным условиям и общую надёжность инструмента. Это позволяло долговременным инвесторам, не спекулянтам, которые сегодня купили, а завтра продали, рассчитывать, что со временем СР вернёт свою цену и они в итоге ничего не потеряют.

— Во! А мне говоришь, что играть вредно! — Старшему сыну в начале июля исполнилось пять, и, как и большая часть детей его поколения, он был настоящим фанатом компьютеров и всего, что с ними связано. Пока правда на уровне поиграть в какую-то не слишком сложную игру по причине малолетства, но в будущем…

— Я никогда не говорил, что играть вредно, я говорил, что вредно много играть, тем более для детских глаз. Вот вырастешь, сможешь сидеть перед монитором сколько влезет, хоть круглые сутки, никто тебя остановить не сможет.

Классическое враньё от взрослых. Вырастешь, сможешь делать что хочешь, только на это у тебя не будет свободного времени, сил и денег. И желания, в лучшем случае если цитировать один хороший фильм, останется желание хотеть чего-нибудь хотеть, а то и оно пропадёт. Но, конечно, пятилетнему ребёнку о таком рассказывать не нужно, да он и не поймёт.

— Что за игра? — Сын залез на диван рядом и принялся смотреть за происходящим на экране телевизора.

Телек был не простой, такого вообще кроме меня ни у кого в Союзе не было с гарантией сто процентов. Ребята из Филипса мне подгон сделали, они как раз сейчас занимались разработкой плазменных панелей серийного поколения, и фактически у меня в гостиной стоял экспериментальный образец, демонстратор технологий, диагональю 107 сантиметров. Мы такие не производили, и вообще наших учёных я сориентировал на работу с технологиями жидких кристаллов, которая, как мне было известно, плазму в итоге победит. Ну а пока, пользуясь кризисом, мы вели активные переговоры, чтобы тупо выкупить наработки того же Филипса за относительно небольшие деньги и развернуть производство у себя, вообще не вкладываясь в НИОКР. Ну а что, если дела у производителей дорогой техники последние полгода шли мягко говоря плохо и вопрос уже всерьёз встал о закрытии отдельных производств и увольнении персонала? Почему бы и не воспользоваться ситуацией? Вот таких всяких технологий, патентов в технике, в медицине, в других наукоёмких отраслях мы за весну-лето скупили на десятки миллиардов долларов, пройдясь пылесосом по самым вкусным отраслям.

— Не знаю, платформер какой-то. Его ещё в продажу не выпустили, ребята притащили диски, чтобы мы попробовали, и вот я… Залип.

Игра напоминала чем-то приключения космического червяка Джима, не похожести истории, конечно, а по оформлению и обилию всяких интересных механик, не требовала особого включения мозга и при этом как-то незаметно затягивала.

— Ну да, приставку мне подарили, а играешь ты. А мне играть не дают… — Вновь высказал претензию отпрыск.

— Что значит не дают? Дают, просто не более двух часов в день. Вот вырастешь…

— … будешь играть сколько хочешь… — закончил за меня сын, уже не раз слышавший эту мантру. Ну а что, нужно же его как-то ограничивать, а то он бы действительно круглые сутки, глядишь, перед ящиком сидел.

— Я тебе диск оставлю, сможешь потом попробовать. Интересная игруля…

Наш Вектор-3, приставка третьего поколения, увидела свет ещё в конце 1994 года и имела на борту вполне взрослый процессор 40 МГц частотой, большой объём памяти как оперативной, так и постоянной, работала на СД-дисках и вообще была для своего времени настоящим монстром. Учитывая, что прямой её конкурент Плейстейшн от Сони в нашей истории увидел свет в конце 1995 года, тут его анонсировали изначально на начало 1996, а в реальности из-за происходящих в мире событий теперь его перспективы вовсе стали весьма туманными, фактически здесь и сейчас Вектор-3 стал самой передовой игровой приставкой в мире. Если бы опять же не кризис, его теоретически можно было бы продавать сотнями тысяч штук за рубеж, но… Но на практике покупательская способность населения капиталистических стран уже начала активно проседать, люди стали экономить, откладывать деньги на более важные траты, и соответственно им стало не до подобного рода развлечений.

Зато внутри СССР Вектор-3 стал настоящим хитом, с приставкой «мега-» и «супер-». За счёт использовавшихся отработанных серийных, уже производящихся миллионными тиражами чипов, удалось сделать цену на приставку относительно доступной практически каждой семье. Ну более-менее. При средней зарплате в стране, которая в 1995 году доросла до 300 рублей на руки, Вектор-3 свободно лежал на прилавках магазинов за 420 рублей. Покупка, конечно, не каждодневного свойства, но в целом не из того разряда, на которую нужно копить полжизни. Ну и статистика продаж показывала, что народ у нас уже распробовал кайф от видеоигр, потому что всего за полгода в Союзе было продано больше 200 тысяч экземпляров данной приставки.

— Ладно, не надо смотреть на меня такими жалостными глазами, бери второй контроллер, доставай диск со своими любимыми гоночками, сейчас папа покажет тебе, чем опыт превосходит молодость…

— Сейчас! — Сережа спрыгнул с дивана и принялся перебирать стопку дисков в поисках своего любимого.

— Только маме не говори, а то она обоим по шее надает…

Ну и сами игры. Не было бы, конечно, такой популярности у советских приставок, если бы не большое количество игр, которые выпускались в Союзе ежегодно, причём во всех возможных разновидностях. Для понимания объёма выпускаемой игровой продукции достаточно сказать, что во всём мире на первую половину 1995 года в игровой индустрии было занято порядка 60–65 тысяч человек. Суммарно. Из них только в Союзе работало 35 тысяч, то есть каждый второй человек, связанный с этой индустрией, работал у нас. В том числе активно развивалось у нас направление контрактной разработки, когда советские программисты работали с западными фирмами над их проектами. По этой отрасли, правда, уже тоже ударил кризис, всякие масштабные, ну по местным меркам масштабные, до АААА-тайтлов из будущего, конечно, было очень далеко, проекты уже потихоньку начали сворачивать, и наши компьютерщики стали переходить на внутренние разработки.

Так или иначе советские игроделы активно окучивали все возможные игры, не брезгуя вообще никакими жанрами. Гонки, стратегии, файтинги, которые у нас стали просто драками, стрелялки, чёрт ещё знает что. Был поставлен план, что раз в год по каждому направлению должна выходить как минимум одна большая премьера, из-за чего кое-кто на западе уже начал называть это дело советским конвейером. Такой подход и правда порой несколько снижал качество конечного продукта — за год просто не успевало набраться достаточное количество идей, — зато в техническом плане опыт нарабатывался просто невероятными темпами. А учитывая проблемы мировой экономики, бушующие за пределами «железного занавеса», был немаленький шанс, что всех наших конкурентов в такой ситуации просто смоет и СССР на этом поле станет едва ли не монополистом. Впрочем, пока мы с сыном просто наслаждались игрой, получая удовольствие от того, что есть здесь и сейчас.

13 августа 1995 года; Завидово, СССР

ТРУД: Сто сорок седьмой пошел!

Со стапеля Черноморского судостроительного завода в Николаеве сошел очередной большой автономный морозильный траулер типа «Пулковский меридиан». Новое судно стало уже 147-м в этой прославленной серии — одной из самых массовых и удачных в истории отечественного рыбопромыслового флота.

БАТМ представляет собой не просто рыболовное судно, а настоящий плавучий комбинат. Ежесуточно он способен принимать и перерабатывать до 100 тонн рыбы. Улов прямо в море разделывается, замораживается, направляется на изготовление консервов, рыбной муки, кормового жира и другой продукции. Практически ни одна часть добытых морских ресурсов не пропадает зря. Длительная автономность позволяет таким судам месяцами работать вдали от родных берегов, снабжая страну полноценными и доступными продуктами.