— Ну что? Теперь верите? — Помощник мог слышать только половину диалога, но ему явно этого хватило, чтобы ухватить суть.

Мейдофф откинулся в кресле. Более глубокую аналитику еще предстояло изучить, но даже сейчас, сопоставив одно с другим, можно было понять, что ставка уже сделана. Что русские уже бросили собственные ресурсы, предполагая большое «падение» Японии. И с учетом того, что никто на месте на это внимания не обратил, выглядит данная ситуация еще страшнее. Что может в момент «убить рынок», если для этого ранее не видилось никаких предпосылок? И какие при этом механизмы могут задействовать Советы?

Война? У них там в очередной раз сорвались переговоры по подписанию мирного договора, может ли это стать причиной большого кризиса? Если русские бахнут по Токио бомбой, то конечно акции японских компаний просядут, тут даже финансовым гением не нужно быть, чтобы это понимать.

— А что бы ты сделал, если бы тебе поставили задачу уронить мировую финансовую систему? — Спустя несколько минут размышлений Мейдофф задал вопрос сидящему напротив лже-южноафриканцу. — Теоретически. В качестве мысленного эксперимента.

— Начал ядерную войну. Это чтобы с гарантией, — пожал плечами молодой человек.

— Ну это вряд ли. Вот датчанам они задницу начистили, наши даже делать вид, что собираются ответить не стали. С персами считай год перестрелка идет, тоже на начало большой войны не тянет. Вон в Греции опять коммунисты к власти пришли, считай вторая революция за семь лет случилась и что? Вашингтон только «озабоченность» высказал, все были собственными выборами заняты, половина Конгресса поди даже не сможет эту Грецию на глобусе показать. Не пахнет пока войной, во всяком случае пока в Овальном кабинете Майк сидит, он ястребов к «кнопке» точно не пустит, — мужчина покачал головой и переключился на другую мысль. — А если менее радикальные варианты рассмотреть? Что вообще может резко повлиять на рынки? Есть предположить, что пузыря, который может лопнуть, нет, как и каких-то структурных проблем. Ну, за рамками обычной ситуации.

— Устроить серию терактов? Революцию в какой-нибудь стране, важной для мировой экономики. Атаковать логистику, заблокировать проливы. Устроить охоту на значимых персоналий в финансовом мире. Попробовать ударить по самой биржевой инфраструктуре. Подкупить часть трейдеров, чтобы они устроили хаос. Приправить все это кампанией в СМИ, панической… — Начал «накидывать варианты» подставной южноафриканец.

— Во-о-от, — Мейдофф назидательно поднял палец вверх, — именно со СМИ и нужно начинать. Сейчас ты идешь и делаешь мне подборку по статьям, касающимся японского рынка за последний, скажем, квартал, раньше такую обработку начинать смысла нет. Вот и посмотрим, насколько все серьезно.

16 января 1995 года; Москва, СССР

LA JORNADA: Экономика Мексики у края пропасти

Обещанная правительством Соединённых Штатов макроэкономическая помощь Мексике оказалась заморожена после провала голосования в американском Конгрессе. Республиканское большинство в Палате представителей отказалось поддержать законопроект о выделении средств южному соседу ссылаясь на собственные проблемы, и теперь судьба мексиканской экономики висит буквально на волоске.

Страна летит вниз со скоростью самолёта, сорвавшегося в штопор. Кризис, первые признаки которого появились ещё в начале 1994 года и который на протяжении многих месяцев удавалось гасить срочными займами, валютными интервенциями и экстренными вливаниями Международного валютного фонда, судя по всему, перешёл в неуправляемую стадию.

Песо обесценивается прямо на глазах. Всего за два месяца его стоимость упала почти втрое. Стоимость товаров в магазинах меняется быстрее, чем продавцы успевают переписывать ценники. Предприятия останавливают производство из-за невозможности оплачивать импортные материалы, банки сокращают кредитование, а тысячи семей внезапно обнаружили, что на их привычную зарплату невозможно себя прокормить.

Две недели назад объявление о предоставлении Мексике крупнейшего в истории МВФ кредита — 25 миллиардов долларов — позволило временно удержать страну от немедленного дефолта. Однако передышка оказалась обманчивой.

Некоторые ведущие финансисты предупреждают: даже эта беспрецедентная сумма совершенно недостаточна. По их оценкам, для восстановления доверия к песо, погашения краткосрочных обязательств и спасения банковской системы необходимо не менее 50 миллиардов долларов, а при дальнейшем ухудшении ситуации — все 60 миллиардов. Недостающую часть должны были предоставить Соединённые Штаты, те перь этих денег может не быть.

Особое возмущение вызывает наследие администрации Карлоса Салинаса де Гортари. Именно его правительство годами скрывало истинное состояние государственных финансов, удерживало переоценённый курс песо, наращивало краткосрочный долларовый долг и поддерживало иллюзию благополучия ради выборов и интересов приближённых финансовых групп. Приватизация банков, представленная как символ модернизации, превратилась в раздачу национального имущества друзьям власти. Коррупция, тайные договорённости, бегство капитала и чудовищная зависимость от иностранных займов — вот подлинное наследство, оставленное стране бывшим президентом.

Новый глава государства Эрнесто Седильо, вступивший в должность 1 декабря 1994 года, оказался у руля уже падающей машины. Пока его действия выглядят запоздалыми и противоречивыми, но именно с ним связана последняя, пусть и робкая, надежда. Возможно, ему ещё удастся договориться с Вашингтоном, восстановить доверие кредиторов и остановить финансовую панику.

Но времени почти не осталось. Сегодня никто в Мехико не знает, откроются ли завтра банки, сколько будет стоить доллар к вечеру и сможет ли государство выполнить очередные платежи. Мексика стоит перед пропастью — и впервые кажется, что удержать её за руку больше некому.

Я бросил взгляд на часы. Горящие ярко-зеленым кислотным цветом циферки показывали 23.44. Иванна с детьми уже пошла спать, а я сидел на кухне и не мог заставить себя даже попробовать заснуть.

Подошел к холодильнику, открыл, достал бутылку водки. Взял с полки рюмку, накапал себе 20 грамм. Подумал, достал из холодильника еще кусочек колбасы. Выпил, закусил. Огненная вода теплом прокатилась по пищеводу и ухнула в желудок. Прислушался к себе — нет, больше не хочется. Собственно и эту пить не очень хотелось, но просто нервы…

На календаре сегодня светилась примечательная дата — 16 января. В Советском Союзе закончились новогодние праздники, зима наконец перевалила за половину, начал увеличиваться день. А в Японии… Я бросил взгляд на часы еще раз: 23.46, да вот прямо сейчас в Японии происходит мощнейшее со времен 1923 года землетрясение в Кобе. Землетрясение, на которое была поставлена ставка. Как в казино — все на зеро, пан или пропал. Ну пропасть нам предположим не светило — приятно играть краплеными картами, спустя десять лет после моего попаданства уже очень многое поменялось, но вот подобного рода события-то оставались на месте — но и просрать возможность можно было очень легко… Я же постарался сделать так, чтобы использовать имевшееся в голове послезнание на полную катушку.

Зазвонил телефон, я не торопясь — ну я же не должен знать о землетрясении, было бы странно, если бы генсек в момент «х» держал руку на трубке и ждал звонка — подошел к аппарату.

— Горбачев на проводе.

— Михаил Сергеевич, только что поступило сообщение — в Японии землетрясение. Сильное.

— Понятно, Юра. — Назначь на завтра совещание по этому поводу, пригласи товарищей из МИД, из МЧС, ну сам понимаешь. Набери Догужиева, пусть готовит наших спасателей и весь стандартный набор по такому поводу. Гуманитарку, оборудование. Он знает. Нужно чтобы завтра самолеты уже вылетели.