А потом кто-то заметил интерес Мейдоффа к биографии подложного южноафриканца, и «партнеры» попросили больше так не делать.
— Закрой дверь, — финансист поднял панель на торце стола и нажал несколько кнопок, переводя свое обиталище в специальный режим. Техника уровня шпионских боевиков про Джеймса Бонда после этого включала специальные глушилки, которые бы могли затруднить прослушивание кабинета, а специальные вибромоторчики начинали жужжать на окнах, делая невозможным считывание с них звука с помощью лазерного луча. Понятное дело, это все было не панацеей, но… — Что у тебя?
— Дана команда все сливать.
— Что сливать? — не понял Бэрни.
— Все. Там, — советский агент поднял палец вверх, — считают, что близится большой кризис. Тотальный. Новая «Великая депрессия». Наша задача — во-первых, сохранить свои позиции, во-вторых, укрепить их, а в-третьих…
— В-третьих — поучаствовать в запуске механизма обвала, — по спине американца пробежала волна мурашек. Личный капитал Мейдоффа на момент осени 1994 года превысил десять миллиардов долларов, при этом под контролем у него в той или иной форме средств было примерно вдвое больше. Имея в кармане 20 ярдов, самостоятельно уронить рынок конечно невозможно, но если правильно строиться «в тренд»…
Конечно, поводок, на который когда-то посадили третьего теперь самого богатого человека в мире, изрядно его тяготил. Иногда он просыпался посреди ночи от очередного кошмара, где его ловят как советского агента, отбирают все и отправляют на электрический стул как предателя.
С другой стороны — нельзя не признать, что русские дали ему гораздо больше, чем требовали в ответ. Ведь все эти заработанные миллиарды, они попали «в копилку» Мейдоффа по большей части по наводке кураторов. А уж какие выгоды ему дало сотрудничество с администрацией Дукакиса, даже объяснять не нужно. Вложенные когда-то несколько десятков миллионов в кампанию будущего президента обернулись прибылями в 1000%.
Или вот последний случай. Советы точнее всего предсказали события развернувшегося в Мексике «текила-кризиса». Кто мог знать, что в начале года очередные борцы за справедливость поднимут восстание? Что это обернется волной политического насилия по всей стране, оттоком инвестиций, проседанием валютных резервов и как результат — обвалом мексиканского песо? Буквально за каких-то пару месяцев с октября по декабрь мексиканская валюта подешевела в три раза, а фондовый рынок соседней страны и вовсе переживал настоящий апокалипсис.
И вот о том, что в Мексике назревают проблемы, «центр» предупредил Мейдоффа за целый месяц до падения первой костяшки домино. Можно было бы конечно предположить, что Москва ее сама и уронила, но даже так найти аналитика, который еще в январе 1994 года смог бы предсказать, к чему вся ситуация придет к декабрю 1994 года, было объективно невозможно. Во всяком случае сам Мейдофф — далеко не последний человек на Уолл-Стрит — о подобного уровня аналитике даже не слышал.
Сам американец же, сыграв против рынка, зашортив мексиканские бумаги, организовав дополнительную атаку на песо по своим каналам, заработал не много не мало полтора миллиарда долларов. Собственно именно мексиканские события позволили ему перепрыгнуть с четвертой строчки «Форбс» на третью.
Конечно, приходилось делать и «ответные любезности». Покупать компании, которые ему указывали «партнеры» — впрочем, опять же зачастую это тоже приносило прибыль, потому что всякий мусор Москву не интересовал, — ставить на важные посты в этих компаниях «нужных людей». Да потом нередко оказывалось, что Советский Союз имел доступ к передовым западным разработкам, в частности по чипам, литографии, и всему, что связано с этой сферой. Но если отбросить какие-то мифические национальные интересы, на бизнес американца такой промышленный шпионаж мало влиял. Ну просто Советский Союз имел огромный и закрытый внутренний рынок, от того, что советы что-то там украдут и сделают аналог для себя, рынок остального мира почти никак не страдал. А то, что эти же чипы потом могут быть вставлены в ракеты или спутники-шпионы, так это пусть у ребят из Пентагона голова болит, им за это большие зарплаты из бюджета платят.
И вот теперь к нему приходит связной и говорит, что все то же самое теперь предстоит сделать не в какой-то там Мексике, а уже вполне в США. Верить ему или нет? И если верить, то как поступать?
— Что требуется конкретно от меня?
— Вот, — Маск достал из принесенного с собой портфеля папку и передал ее своему «начальнику». — Здесь все расписано. Главный упор на японских ценных бумагах, там все начнется…
Мейдофф одним пальцем подвинул бумаги к себе, но не спешил открывать папку. Кажется, он даже прикасаться к этим документам не хотел, как будто это были не простые «запачканные чернилами» листы бумаги, а опасная ядовитая змея, от которой стоило бы держаться подальше.
Впрочем, вариантов особо не имелось, поэтому финансист все же открыл папку и минут десять быстро перелистывая страницы ознакамливался с содержимым. Кое-где тихонько хмыкал, кое-где качал головой. Положительно, советы имеют узнаваемый почерк и стиль, ситуацию с Мексикой «там» явно отрефлексировали, разобрали положительные и отрицательные моменты и составили куда более масштабный план уже на полученном опыте.
— Ты же понимаешь, что если это… — Бэрни замолчал, подбирая слово, — если окажется, что я не попал в тренд, а встал против него, меня просто размажет?
— Я не могу сообщить вам всех подробностей, шеф. Просто сам не знаю. Но как я понял, атака предполагается глобальной. По всем фронтам, не только в финансовом измерении, так что нисходящий тренд нам обеспечен железобетонно. Вопрос только в том, насколько крут он будет, но это и от нас зависит…
Мейдофф хмыкнул, еще минут десять изучал содержимое документов. Это только в плохих фильмах про юристов главный герой пролистывает договор на 50 страниц и за две минуты делает вывод, что «Это конец». В реальности даже для поверхностного изучения такого массива данных нужны часы и дни, пока же Мейдофф просто ознакамливался с материалами для понимания, что вообще ему подсунули. Там не было ничего «шпионского» — сухие графики, таблицы, список инструментов, контрагентов, временные окна. Все выглядело как обычный план агрессивной торговли. Только масштаб…
Он перевернул страницу.
— Япония… банки… недвижимость… экспортеры… — пробормотал он. — Русские хотят, чтобы я начал шортить Nikkei?
— Не только, — Маск подошел ближе и положил палец на один из разделов. — Смотрите шире. Речь не про один рынок. Речь про систему. Любые средства. Все, что вы сможете придумать. Хорошо бы не держать эти данные в секрете, а запустить слухи… Ну, вы сами знаете, что кто-то собирается устроить атаку на Токио. В таких ситуациях они могут сыграть роль самосбывающегося пророчества. Чем больше игроков будут думать, что японцам крышка, тем быстрее она и настанет.
— Сомнительно как-то это все. Япония — не Мексика, узкоглазых уронить будет гораздо сложнее.
— Можете прямо при мне сейчас уточнить объемы торгов по опционам-пут на Nikkei. — Маск бросил взгляд на часы. — В Токио как раз 11 часов, все работают.
— Давай попробуем, — Мейдофф кивнул, задумчиво приподнял бровь. Логично, если русские готовят обрушение японской биржи, то значит, уже должны к этому вовсю готовиться. А такие приготовления невозможно скрыть, вопрос только в том, чтобы нашелся человек, готовый посмотреть на проблему под нужным углом. Финансист поднял трубку телефона и набрал номер. К сожалению, пока цифровизация только проникала в область биржевой торговли и если за котировками Насдак можно было уже следить из дома, то японцы в этом деле пока оставались. — Алло, Джон… Да, это Бэрни… Я по делу, ты у терминала?.. Да, глянь объем продаж по опционам-пут у вас там в Токио… За последний месяц… Да, жду… Ого! А что случилось? Кто-то ждет обвала?.. Что по слухам?.. Странно… Потому что мне тут птичка в клювике принесла новость, что дела у Японии не слишком хороши… Нет таких слухов?.. А по коротким позициям глянуть можешь?.. Да, жду. Это много или мало? В сравнении с предыдущими кварталами?.. Ничего себе, рост на 120%? И ты говоришь, что нет слухов? Можешь мне подготовить аналитику по состоянию дел на Nikkei? Глобально, ты знаешь, я больше с европейцами работаю… Да, хорошо, спасибо, буду ждать.
