Она схватилась за ручку и стала дергать задвижку. Жуткий металлический звук прорезал ночную тишину и заглушал треск горящего дерева. Однако ожидаемого эффекта не получилось – дверь не распахнулась, и лицо Анни не обдало свежим морозным воздухом. Сердце колотилось в горле, а она дергала и дергала эту чертову ручку… Что-то пошло не так. Замок, большой мощный висячий замок, купленный недавно ее сыном на строительном рынке «Сильван» и висевший на ручке, оказался закрыт. Но ведь такого быть не могло. И почти тут же Анни осознала еще один факт: она заперта.

Good girls stay at home, bad girls go to Amsterdam[17] – с таким девизом на футболке, надетой прямо под зимней курткой, Лиза вышла на улицу. Дул легкий ветерок под шелест мелкого дождика, капельки которого оседали у нее на лице, отчего казалось, будто у нее на лбу выступил пот. Термометр показывал два градуса по Цельсию – достаточно, чтобы растаял весь свалившийся на голландскую столицу снег.

Голова у Лизы полнилась полученной информацией, и потому ничего не стоило уговорить ее прогуляться по вечернему Амстердаму. И вот они с Джеймсом бредут вслед за красавцем-полицейским из Рима и двумя голландскими полицейскими. Одного из них зовут Аннелис, и эта милейшая дама лет сорока вызвалась быть их гидом и зазвала посидеть в каком-нибудь местном кофешопе. Надо же, считала Аннелис, и культурную программу выполнить, хотя бы частично.

На семинаре речь сегодня шла о психологии серийных убийц, и целый ряд гротескных картинок крепко засел у Лизы в памяти. Эти примеры ведущие приводили, объясняя разницу между организованными и неорганизованными серийными убийцами и их методами. Лиза, разумеется, и ранее была знакома с такой классификацией, но, приведя в пример несколько дел, двое лекторов показали, как они дифференцируют преступников в каждом конкретном случае.

У спонтанных, то есть случайных убийц, как правило, интеллект ниже среднего, а иногда еще и диагноз имеется какой-нибудь психический. Их действия во время совершения преступления носят импульсивный и произвольный характер. В таких случаях на месте злодеяния обычно остается немало следов, которые преступники по большому счету не особенно стараются скрыть. И можно было подумать, что действия убийц облегчают работу полиции. Множество улик налицо. Однако некоторые убийцы действуют так стремительно, что полиция просто не успевает уследить за ними. Другим же просто банально везет, и им удается выйти сухими из воды.

Преступники другого типа гораздо ближе к образу серийного убийцы, каким его представляет большинство людей на земле. В этом случае речь идет о запланированных, хорошо продуманных действиях, которые почти совсем исключают влияние каких-либо случайностей. Так, на месте преступления не остается никаких улик, поэтому подобные дела гораздо труднее раскрыть. А иногда вообще не удается. Лиза отстраненно размышляла, каково это – работать в полиции в стране, поставившей мировой рекорд по числу серийных убийц. Ведь столько людей следует разнести по разным категориям и внести в базу данных.

Уже стемнело, когда они оказались на Аудезейтс Форбургвал и пошли вдоль канала. В витринах у проституток, стоявших каждая в своем закутке, забурлила жизнь. Красный свет, переливаясь множеством оттенков, лился из всех зданий на улицу и на припаркованные вдоль канала автомобили. Несколько пьяных англичан раззадоривали себя перед красоткой в красном корсаже. Она посылала им воздушные поцелуи и наклонялась так, чтобы лучше были видны ее прелести. Англичане ржали, толкали друг друга и обменивались сальными шуточками.

Они прошли еще несколько улиц, и наконец Аннелис предложила:

– Давайте сюда зайдем. Здесь уютно.

На витрине здания из красного кирпича, с белыми оконными переплетами и белыми же подоконниками синими буквами было выведено название заведения: Hill Street Blues.

– Это то, что нам нужно, – объяснила Аннелис. – Туристы сюда редко заглядывают, не то что в «Грассхоппер», где грохот стоит такой, что барабанные перепонки не выдерживают, да и платить втридорога ни за что не придется. Это, уверяю вас, весьма культурное заведение. Его Ирвин Уэлш в одном из романов упоминает, а Эмпием сделал здесь фотографию для обложки своего первого альбома.

Она снисходительно улыбнулась.

– Пиво тоже есть.

– Славное местечко, – одобрил итальянец. – Пошли.

Он открыл дверь и вошел первым. Остальные потянулись следом.

Лиза, поблагодарив, отказалась от предложенного косяка и показала на свое пиво:

– Обойдусь этим.

– Ну и правильно, – согласилась Аннелис. – Не в обиду будь сказано, но большинство иностранцев не умеют гашиш курить. Меры не знают, потом выходят на улицу и такое устраивают, хоть святых выноси. По первости-то, конечно, трудно границу соблюсти. А нам к тому же надо быть в форме, утром опять семинар.

– А я не из разумных, – певуче признался итальянец, раскуривая сигарету с травкой. – Ни разу не курил с тех пор, как пришел в полицию.

Лиза целый день ощущала на себе его взгляд, от которого у нее бегали по телу приятные мурашки.

Они немного поболтали о том, что большинство участников семинара составляют голландцы, обсудили ценность представленных сегодня материалов и сошлись на том, что все это очень полезно и интересно, несмотря на то что в практической части превалировал американский подход к проблеме. Лиза поделилась своими сомнениями по поводу актуальности психологического портрета и повторила аргументы, которые приводила Эйерсуну.

– К счастью, у нас убийства случаются нечасто, – добавила она. – В прошлом году число таких преступлений оказалось на рекордно низком уровне.

– Так это ж здорово! – воскликнула Аннелис. – Как вам это удалось?

Лиза отхлебнула из пивного бокала.

– Сама не пойму. Мне кажется, это случайность. Ведь мы говорим о таких преступлениях, когда жертва не знает своего убийцу. А у нас в основном мужчины убивают своих жен, нынешних или бывших, или хулиганье в драке может в запале силу не рассчитать. Правда, сейчас мы работаем с делом совсем не таким простым.

– Расскажешь? – заинтересованно спросила Аннелис и затушила остатки косяка в пепельнице.

Лиза кивнула:

– Конечно. Началось с того, что в реке обнаружили труп восьмилетнего мальчика…

– Выходит, вы вслепую действуете, у вас и подозреваемого нет? – спросила Аннелис, когда Лиза закончила свой рассказ.

– Да, ничего конкретного у нас нет. Мы пытаемся установить личность мужчины на кадре, стараемся выявить какую-либо связь между пожарами, случившимися в том районе за последние полгода, разыскиваем эти чертовы волокна, пробуем сложить известные нам обстоятельства в единую картину. Но если совсем по-честному, пока ничего, что могло бы помочь, не нашли. А по тем уликам, что у нас есть, нельзя определить, куда двигаться дальше.

– А с семьей поработали? – поинтересовался итальянец. – В Италии часто находят убийц среди родственников жертвы.

– Но ведь у вас, извини, мафия, это другое, – возразила Лиза.

– Я не только мафию имел в виду. К сожалению.

Аннелис кивнула:

– Да, у нас тоже в одном из самых жутких дел, связанных с убийством детей, родные оказались замешаны. Я говорю о девочке из Нульде. Помните ее? Сначала неподалеку от Нульде нашли тело маленькой девочки. Потом в другом месте нашли голову. Ее дико истязали. Я ваши нервы пощажу и о деталях умолчу. Потом по останкам сделали реконструкцию, восстановили внешность и опубликовали фотографию в газетах. И таким образом вышли на след матери и приемного отца, которые вместе с другой дочерью сбежали в Испанию. Они девочку убили, расчленили и избавились от останков.

– О боже, – ахнула Лиза.

– Да, я после того дела во все что угодно могу поверить.