– Что значит иной раз? – переспросил Трокич.

Джонни Нильсен пожал плечами:

– Ну, скажем, нерегулярно.

– Говори, черт побери! – рявкнул Джаспер, потеряв терпение. – Как часто он приходит?

– Может, пару раз в неделю. Когда чаще, когда реже. Последний месяц вообще не появлялся. Рождество же было. Семейный круг и все такое.

– И это называется не то чтобы знаю?

– Мы же личные дела не обсуждаем, когда пульку расписываем. Он сюда приходит в картишки перекинуться. А так я с ним не общаюсь.

– Совсем? Даже о погоде не болтаете? Вы же соседи.

– Совсем.

Джаспер с досадой откинулся на спинку дивана.

– Какие выигрыши у вас бывают? – задал вопрос Трокич.

– Разные. Представления не имею, какие он ставки делает. Кто-то по-крупному играет, кто-то – на гроши.

– Карстен в покере хорошо разбирается?

– Не особо. Играет только в «Техасский холдем». Остальное для него темный лес. Он вообще как открытая книга. Слишком tight[7] в игре.

Трокич обвел глазами гостиную, потом его взгляд остановился на часах «Картье» на руке Джонни. Неужели покер такое прибыльное предприятие?

– А что насчет матери?

– Нет.

– Что значит нет?

– Она здесь не появляется. Так, здороваемся на лестнице – that's it[8]. Она такая, знаете ли, чопорная, что ли.

Трокич поднялся с дивана и достал свою визитку.

– Список принесешь завтра утром в управление.

Когда они вышли, на улице еще сильнее похолодало.

– Черт возьми, надо же такое крысиное гнездо иметь под боком у жертвы, – пробормотал Джаспер и подтянул молнию куртки под самый нос, так что видны остались только глаза. – Не удивлюсь, если среди них и извращенцев хватает.

Трокич задумчиво оглядел напоследок здание и покрутил на пальце брелок с ключами от машины.

– Подождем список, – наконец сказал он. – А пока поехали туда, где все началось.

– Это куда?

– В школу.

Директриса школы продленного дня Тина Витт оказалась моложе, чем предполагал Трокич. Невысокая, лет тридцати, без следов косметики на лице, с окрашенными хной волосами, собранными в конский хвост, и лишними килограммами, нависающими над поясом черных джинсов. Говорила она с сильным южно-ютландским акцентом.

– Присаживайтесь.

Тина Витт указала на два стоявших в углу стула с синей обивкой, а сама присела на краешек письменного стола. Стены кабинета были сплошь оклеены детскими рисунками, выглядело это красочно и многое говорило о школе.

– Вам, наверное, нужна информация о сотрудниках? – не дожидаясь вопросов, сказала Тина Витт. – Я вас понимаю, но хочу сразу сказать, что никто из них отношения к случившемуся не имеет.

– Вы в этом так уверены? – Трокич с неприязнью подумал, что человек, работающий с детьми, мог бы для начала хоть несколько сочувственных слов сказать по поводу произошедшего. – Нам нужно сузить круг подозреваемых, а для этого необходимо выяснить, кто чем занимался в момент исчезновения Лукаса.

– Я отлично знаю своих коллег, причем большинство – много лет. Никто из них на подобное не способен, даю гарантию. Почти все были на своих рабочих местах, когда Лукас отправился домой. У нас на пять вечера было назначено совещание, в это время последние ученики расходятся по домам. Поэтому те, у кого занятия закончились раньше, задержались на работе. Отсутствовали лишь пара человек из утренней смены.

– Лукас у вас и по утрам бывал?

– Нет. Отсутствовали две матери малолетних детей. Их вы, надеюсь, не станете подозревать?

Полицейские оставили этот вопрос без ответа. Джаспер что-то царапал в своем блокноте.

– Значит, мы собрались около пяти, но не успели начать, как подошли родители Лукаса. Они хотели узнать, в котором часу он ушел. Они недолго здесь пробыли, потом мы прошли всю повестку дня, и я отпустила всех где-то между половиной шестого и шестью. А сама задержалась, подумала, вдруг кому-то понадоблюсь. Бумаги всякие поразбирала. Больше никто не приходил, и в полвосьмого я ушла домой.

– Нам нужен список всех, кто был здесь во второй половине дня в четверг, и тех, кто отсутствовал.

– Я уже подготовила его для вас. Знала, что вы спросите. – Она протянула им исписанный лист бумаги. – Здесь фамилии всех сотрудников и их должности.

Трокич быстро проглядел список, сложил листок и сунул его в карман.

– Вы абсолютно уверены, что эти люди в указанное время находились здесь?

На миг ему показалось, что у Тины слегка дрогнул уголок рта, но тут же она энергично кивнула.

– Это очень важно, – подчеркнул Джаспер.

– Да, понимаю. Но я уверена.

– А есть у вас временные сотрудники, которые не каждый день приходят? Может, студенты, практиканты, те, кто замещает заболевших, и тому подобное.

– Есть. Адам, помощник воспитателя. Он заменяет штатников, когда те по каким-то причинам отсутствуют. Но он тоже был здесь и на собрании сидел, так как мы обсуждали некоторые вопросы, имеющие к нему отношение. – Голос у Тины смягчился. – Адам как раз и отпустил Лукаса домой, кстати, ваши коллеги вчера с ним уже беседовали, как и с другими сотрудниками, пока Лукаса искали. Он очень огорчен случившимся.

Трокич кивнул, он уже встречал это имя в одном из отчетов.

– А как Лукас чувствовал себя в продленке? – спросил Джаспер.

– Признаться, я не очень хорошо его знала. Я ведь пару лет назад стала заведующей и мало общаюсь с детьми. Но с ним никаких проблем не возникало, иначе мне бы стало известно об этом. И все же, по-моему…

Тина Витт наморщила лоб, будто что-то припоминая, и задумчиво уставилась в стену.

– Что же?

– Да нет, ничего особенного. Просто мне вспомнилась история с кроликом, но точно не скажу, был ли Лукас… Нет, боюсь, не смогу вам много о нем рассказать. Знаю только, что он был очень живой мальчуган. Лучше вам с воспитателями из группы второклассников пообщаться, они больше его знают. В списке они отмечены.

– Значит, вы и родителей его не знали? – не унимался Джаспер.

Женщина так энергично покачала головой, что взметнулся ее рыжий хвостик.

– Нет, если честно, до вчерашнего дня я даже не знала, как они выглядят.

– Ну что ж, – подытожил Трокич, – вопросов к вам у нас пока больше нет.

Он закончил беседу с соблюдением всех положенных формальностей, и они с Джаспером покинули школу. Похоже, здесь ловить им нечего, сказал себе Трокич. Совсем.

Матиас Риисе прижался коротко стриженным затылком к стене с постером «Линкин Парк» и до боли стиснул зубы. Мысли роились у него в голове и поселялись в самых отдаленных уголках сознания. Страх сковывал мышцы, дышал он быстро и неглубоко. Полицейские приходили к его матери, а от нее отправились к Джонни Покеру, педику Джонни со всеми его дизайнерскими прибамбасами. Сколько еще раз они припрутся, копаясь в этом деле? Другая группа полицейских что-то вынюхивала в их районе днем раньше, а Матиасу совсем не улыбалось, чтобы они лезли в его жизнь. Полиция роет всерьез, под ковры заглядывает, может и полы вскрыть, всё преступников ищет.

Атмосфера и так была мрачная, а со смертью Лукаса совсем похоронной стала. Конечно, ничего страшного не было в том, что его младший брат Фредерик давно уже проводит большую часть времени со своим одноклассником Томасом. С тех пор как тот объявился, брата дома почти не застанешь. Фредерику повезло оказаться в компании с Томасом, представляющим лучшую часть населения Морслета. Хуже обстояли дела с младшей сестренкой Юлией, оставшейся в одиночестве. Единственный ее товарищ по играм Лукас выбыл из игры. Что-то с ней не то творится. Какая-то неправильная картина мира сложилась в ее в кудрявой головешке. И врет она всю дорогу, причем врет по-черному.

Он покосился на письмо, лежавшее на письменном столе с тех пор, как мать принесла его из почтового ящика. На конверте не было марки, зато красовалось его имя. Дурные предчувствия не позволяли ему вскрыть конверт.