— Как будто праздник закатить решила. Ну ежели заплатить сможешь, чего же не продать. Посуда своя есть? Вижу с пустыми руками. Ладно, сегодня одолжу, но потом верни и со своей приходи, на всех не напасешься. И яйца тебе найдем, и сметану. Расскажи-ка мне, Виолетта, ты откуда у нас взялась такая. То носа не казала из своей таверны как на богатой карете приехала. То вдруг детки забегали, да твердят, будто будет в твоей таверне теперь все по-королевски, чуть ли не из столицы повара привезла новая хозяйка. Другие говорят, так мужа допекла, что выкинул тебя в одной сорочке, а таверна твоя скоро загнется.
Я слегка хмыкаю и, прислонившись к стене, стараюсь удержать на лице улыбку. По-королевски. Столичный повар. Ну Милка. Хотя сработало, так что злиться на девчонку смысла нет. А вот последние заявление намеренно игнорирую.
— Я действительно из столицы, но про повара это конечно выдумка. Сама готовлю, сама и за порядком следить буду. А то, что не показывалась до этого… Перемены они знаете ли не всегда спрашивают, когда наступить. Но важнее, как мне кажется, как ты в итоге с ними справляешься. Я решила взять свою судьбу в собственные руки, а не надеяться и дальше на чужую милость. Ну, а если загнется таверна — значит недостаточно старалась.
— Похвально, девочка. Посмотрим сколько продержишься, но настрой у тебя боевой, мне такие нравятся. Свое всегда лучше, чем о чужом мечтать. Ну-ну, Мулька, ну-ну уже почти все.
Я наблюдала как Гуля закончила с дойкой и помогла ей, забрав ведро, пока она заводила Мульку в отведенный для коровы угол. Сняв фартук и обтерев руки, бабуля забрала у меня ведро и позвала за собой в сторону дома.
— За все, что ты назвала, понемногу, и за посуду с тебя семьдесят пять медяков.
Это практически весь мой заработок за вчера, но я решительно кивнула и отсчитала названную сумму без споров. Уроки Вэрры свежи в памяти, да и здравый смысл подсказывает, что если я хочу выстроить честные отношения с местными и пресечь все те дурацкие слухи, что любят распускать глупцы от безделья — стоит проявить сговорчивость. Цена весьма справедливая, а что даже такая для меня сейчас высоковата — исключительно моя беда.
Пока Гуля собирала корзину, выпрашивала ее о местном рынке и что можно там купить. От нее же узнала, что в выходные в соседнем городке проходит ярмарка, где я могу закупить много редких товаров, но и деньги за них просят соответствующие. На вопрос ездит ли кто-то на ярмарку регулярно, Гуля на мгновение презрительно скривила губы, но все же ответила:
— Да соседушка мой, Пирк-проходимец, чай дважды в месяц туда мотается. Но ты с ним будь осторожней, надурит и не моргнет, а то еще и бросит прям в Ноздрецке и скажет потом сама виновата.
Я сдержала рвущийся наружу глупый смешок от местных географических названий и тепло поблагодарила Гулю, принимая корзину. Обратный путь будто бы занял меньше времени даже несмотря на нелегкую ношу на сгибе локтя.
До открытия таверны осталось не так много времени, потому я сразу вылила большую часть молока в котелок и поставила на огонь. Пока оно закипало еще раз промыла крупу. Добавила немного соли и щедрую ложку меда, размышляя о том, а есть ли вообще в этом мире сахар. Если и есть стоит наверняка ужасно дорого, ведь даже соль здесь не все могут себе позволить. Но я не хотела кормить местных привычной для них пресной пищей, так что сделала себе мысленную зарубку узнать о сахаре, когда накоплю монет для ярмарки и завернула кашу в одеяло, чтобы не остывала.
Поставила на медленный огонь вывариваться бульон из остатков вчерашних кур. Пока еще оставалось время вновь занялась уборкой и собрала в большой тюк постельное белье из комнат. Перемыла полы, выбила худые матрасы. Когда дело пойдет, всегда нужно быть готовой, что проезжие гости захотят остаться на ночь и я не могу ударить грязью в лицо. Распахнула все окна, пуская больше свежего воздуха и только тогда вернулась на кухню.
Поставила в печь хлеб, мысленно вознося молитву местным духам и богам, чтобы у меня все получилось. В прошлой жизни я не пекла хлеб с детства. Как только бабушка умерла и меня перестали отправлять на лето в деревню — надобность в этом отпала, ведь всегда в доступе были палатки и магазины.
Когда услышала стук в заднюю дверь, как раз выводящую с кухни на небольшой дворик с колодцем сначала насторожилась, но все же вытерла испачканные в муке руки и приоткрываю створку.
— Теть, гости были, мы постарались на славу! — щербатая улыбка Милки выглядела хитро, но я отметила как она недоверчиво шарит глазами по моему лицу. Не верила, что сдержу данное вчера обещание?
— И тебе доброе утро. Да, слово сдержала, спасибо тебе. Заходи, отдам, что должна.
Отступила в сторону и дала Милке протиснуться в дверь. Девочка осматрелась с опаской, но не смогла скрыть любопытства. Когда я отдала ей обещанные монеты, отчетливо услышала как бурлит ее желудок. Милка тут же вспыхнула испуганная и смущенная и, буркнув что-то напоминающее благодарность, прытко отскакочила обратно к двери.
— Постой, я положу тебе немного каши, — не смогла сдержать порыв и останавила ее. Помнила, что Вэрра говорила о ее семье. Наверняка она отдавала свою еду младшим, а сама крутилась как могла.
— Подачки не нужны, тетенька! — гордо задрала нос и смотрела из-под бровей, но шаг все же замедлила, будто боролась сама с собой.
— Так ты отработаешь, — серьезно кивнула я и начала разматывать одеяло, одной рукой придвигая ближе миску. — Продолжишь разносить вести и зазывать гостей. Завтра можешь утром прийти вместе с друзьями кто тебе помогает. С меня завтрак — с вас старание. А там может и еще что-то придумаем.
Подмигнув, с улыбкой поставила на стол исходящую паром и аппетитным ароматом миску. Сомнение и настороженность на детском лице читались отчетливо, но голодный взгляд, что она бросила на тарелку победил. Милка все так же смотрит из-под темных бровей, но все же взялась за ложку и стала заглатывать кашу так быстро, будто боялась, что я передумаю.
— Вкусно, — немного удивленно сказала она, поднимая на меня блестящие серые глаза, и впервые улыбнулась искренне отчего ее лицо стало казаться действительно милым, как и подобает ребенку. — Спасибо.
— Не за что, но о своих обещаниях все же не забывай. Честный труд он дает намного более надежный результат, чем кража из чужих кошельков.
— Да я… — Милка снова густо покраснела, но я лишь махнула рукой и перебила:
— Дело прошлое. Мне скоро открываться, так что ты уж прости, но я вернусь к готовке.
Кухонная рутина вновь поглотила меня, но я видела, как еще несколько минут Милка наблюдала за мной прежде чем выскользнуть все в ту же заднюю дверь. Как знать, быть может позже смогу взять ее в помощницы, если хорошо себя покажет. Девчонка явно не глупая, а жизнь она не у всех сахарный сироп.
Стук в основную дверь заставил подпрыгнуть от неожиданности и больно стукнуться головой о барную стойку, под которой я в этот момент ковырялась, оттирая очередное застарелое вонючее пятно.
— Открыто!
Кольм, а стучал как оказалось именно он, зашел и, подарив мне лихую улыбку, устроился за вчерашним столом.
— А я думаю, вдруг спит хозяйка — постучу, а то я слышал, будто ты из благородных. Накормишь как обещала?
Потирая ушибленный затылок я лишь фыркнула, слегка развеселившись от мысли, что могу спать — ведь я уже столько всего за сегодня успела сделать и кивнула:
— Конечно проходи. Сейчас вынесу.
Кольм и пара его друзей, таких же работяг, что присоединились к нему за завтраком, вели оживленную беседу. Я прислушивалась к ним, но не слишком явно, чтобы не смущать своих гостей лишним вниманием. Да и не хотелось, чтобы местные решили будто я собираюсь лезть в их дела. Оставив плату они поблагодарили меня и ушли, обещая вернуться на ужин, а я подхватив тюки с бельем и побежала к Марте.
Так за делами и разговорами с местными пролетел еще один день. В обед я подала овощную похлебку на курином бульоне и хлеб, гостей все было немного, но учитывая ограниченное количество моих продуктов я была и не против.
