А вот с комбинезоном случилось фиаско. Никаких застёжек нигде не обнаружилось и горловина растягиваться отказалась, а других способов вытряхнуть труп из шкурки я не придумал. И даже окровавленные пальцы об него вытереть не получилось, ибо скользкий аки тот вездесущий пластик. И вообще ни одной тряпки вокруг. Ну как так-то? Что ж, придётся пока гордо нести в массы мускулистый образ Геракла, разрывающего пасть писающему мальчику.
В таком интригующем виде меня и застал тихий шорох разъезжающихся на одной из стен панелей. Метнувшись за кокон, я выставил из-за укрытия иглострел, игломёт, или как его там, и тут же дал две коротких очереди в появившиеся фигуры. Сомневаться там было не в чем — оба персонажа тыкали в дверной проём оружием.
Первый, с таким же игломётом, оправдал ожидания и завалился вперёд. А вот второй, с громоздкой бандурой в обеих руках, неприятно удивил: мало того, что иглы срикошетили от его костюмчика, больше похожего на скафандр, чем на уже знакомые комбинезоны, так он ещё и рыбкой нырнул под защиту другого бока моего кокона.
В этот момент отсутствие одежды сказалось как никогда остро. Не припомню, чтобы когда-нибудь чувствовал бы себя настолько же уязвимым. И что делать? Пустая комната, посередине — одинокий прыщ кокона, выход, как и враг — по другую сторону. У врага — какой-то страшный бомбошвыр и неуязвимая для моих зубочисток броня. И я против всего этого с голой пяткой, причём буквально. Аж зубами заскрипел от бессилия.
На всякий случай улёгся на пол и вжался в угол между полом и коконом, благо, его покатый бок малость прикрывал сверху. Пока пытался прикинуться плинтусом, начал шевелить мозгами: ситуация, конечно, швах, но будь у злодея полный иммунитет к моей пукалке, вряд ли бы он стал шкериться, вышел бы, да отстрелил всё, что по его мнению мне лишнее. Но нет, сидит и гадость замышляет. Тьфу, мля, да он же не в шлеме каком-нибудь, башка-то босиком, и даже лысая. Вот и уязвимость. В голову попадать — не то же, что в тушку, но и расстояние тут буквально — в упор.
Пока я всё это обдумывал, враг завозился, что-то стукнуло в пол с той стороны и тут же бок, торчащий из-под укрытия, обожгло, кажется, аж зашкворчало. Следом брякнулся в перекате уже с моей стороны лысый броненосец. Я зашипел не хуже свирепого кота и от души полоснул очередью по вращающемуся телу. Во все стороны опасно засвистели рикошеты, а тело долетело до стены и замерло там в нелепой позе «стрелка из копчика по лампочкам».
Засранец перепрыгнул кокон и пальнул в меня из своей базуки, но малость промахнулся, видимо, не ожидал, что я так глубоко протиснусь, поэтому только обжёг бочину. В полёте прикрывал второй рукой уязвимую часть тела, но щедрая очередь нашла-таки щёлку в обороне: пара игл торчала у самого среза воротника.
Опасливо выглянув из-за укрытия и не обнаружив там новых действующих лиц, я метнулся к поверженному противнику и завладел новым оружием. Невольно выдохнул: да как он так ловко управлялся с эдакой шпалой, в ней же полпуда, не меньше?
Провёл экспресс-тест приобретения — пальнул в ту же стену, где ещё торчали иглы от предыдущей пристрелки. Бандура плюнула сгустком голубоватой энергии, типа шаровой молнии или фаербола. На стене появилась живописная подпалина, а на корпусе пушки рядок ранее незамеченных белых светящихся индикаторов сменился красным, однако, быстро возвращая себе прежний цвет. Интересно, а индикатор батареи тут есть или оно вечное? Или тут реактор встроенный? Столько вопросов, а ответить некому. Ладно, пойду, поищу — в кого ещё пострелять.
Дизайн коридора ничем не отличался от убранства покинутой комнаты, только без кокона. Так, слева тупик, а справа Т-образная развилка. Медленно, приставным шагом двинул к развилке вдоль стенки. Бомбошвыр, падла, немилосердно оттягивал руки. Вот вроде с железом всю жизнь работаю, а именно такое упражнение на выносливость практиковать не приходилось, оттого и тяжко.
Блин, надо было игломёты брать, оба. Вернуться что ли? С этой мыслью я подошёл к концу коридора и выглянул за угол. Там мялся чернявый парень лет тридцати, который, при виде направленного на него ствола, бухнулся на колени и запричитал:
— Не стреляй, не стреляй, я без оружия, сам в рабском ошейнике, видишь? — чернявый задрал подбородок, оттопыривая большим пальцем такой же серый браслет, с каким ко мне сунулся первый встреченный тут абориген.
— Ты кто? — задал я потрясающий своей глубокомысленностью вопрос. И тут же едва не выронил базуку: «Я же не по-русски это сказал, а на том же неизвестном языке!»
— Фуркан меня зовут. В прошлом году поехал в Стамбул работу искать, а меня сборщики упаковали и сюда. Проснулся в медкапсуле, как и ты — голый и ничего не понимаю. Хорошо хоть нейросеть мне установили «Техник», а не рабскую, сейчас бы уже овощем был. — тараторил новый знакомый, будто боясь, что если не успеет выговориться, то пристрелю его, как немецкого шпиона.
— Так, стоп, хорош пулемётить. Кроме тебя кто тут ещё есть?
— Ну, доктора ты завалил, кэп и второй пилот как увидели, что его метка погасла, метнулись в медотсек. У тебя пушка кэпа, значит ты его завалил, и ушастого Зира скорее всего тоже. А больше тут никого нет. Только новые рабы в криокапсулах спят. — кажется, Фуркан понял, что убивать его не торопятся, поэтому заговорил спокойнее. — А как ты кэпа ухитрился положить-то? У него же плазмомёт, бронескаф, импланты боевые. Хоть и старьё, но с голыми руками, если ты не спецназ какой-нибудь, против него было просто без шансов.
— Да я доктору вашему глазки удалил, заодно игломёт позаимствовал. Из него тех двоих и уложил. — не без гордости заявил я, опуская наконец тяжеленный, как оказалось, плазмомёт. — Слушай, а одеться тут есть во что, а то надоело голяком скакать.
Но парняга, кажется, услышал только одно.
— Игольником? Так у доктора он чисто транквилизатор. Не убил ты их, а только вырубил.
— Да штопаный описторхоз!
Я развернулся и рванул обратно, больно долбя пятками в железный пол. Благо, бежать было недалеко. Сзади топал турок, держа почтительную дистанцию в пару метров. Остановившись над первым телом, лежащим в так и не закрывшемся обратно проходе в медотсек, я направил на него жерло плазмомёта.
— Стой! — крикнул сзади Фуркан. — У них нейросети, импланты, всё денег стоит.
— Ладно. А делать-то что?
— Минуту… — он зашарил руками по сторонам своего туловища, и только тут я заметил, что на нём висит что-то вроде монтажного пояса, но с закрытыми, как подсумки, отделениями. Наконец, найдя что-то, протянул это мне, — Вот!
— Отвёртка? Ты серьёзно? — я держал в руке почти привычную плоскую отвёртку, разве что рукоятка слишком тонкая и с поперечной перекладиной на торце.
— Ну, здесь этим откручивать нечего, тут это экстрактор для извлечения… да какая разница, более подходящего под рукой всё равно ничего нет.
— И то верно.
Я ухватил инструмент поудобнее и начал прицеливаться в глаз. Или лучше под основание черепа? Не уверен, что смогу в сердце попасть. И даже достать до него. Да ёпт, выбор, достойный матёрого душегуба. Всё-таки убивать врагов на кураже, в противостоянии — совсем не то же, что вдумчиво добивать безвольное тело.
— Ты это, поторопись что ли. — успокоившийся было Фуркан начал нервно переминаться с ноги на ногу. — У кэпа импланты боевые, его организм транквилизатор быстро переработает, и тогда нам хана.
Что это всё такое — импланты, нейросети, медкапсулы, где мы вообще находимся и другие увлекательные истории, было малопонятно и очень интересно, но начинать расспросы как-то несвоевременно. Поэтому пришлось решаться на поступок, от которого с души воротило и цивилизованный гуманист во мне яростно сопротивлялся, но рассудок однозначно подтверждал: «Надо, Федя, надо».
Выдохнув, пристроил острие отверт… то есть экстрактора к месту стыка черепа с позвоночником, примерился, стиснул зубы и коротко ткнул основанием ладони в перекрестье рукояти. Падла, будто для этого и делали.
