— Гарпанча! Скорей!

— Слушаю, хозяин!

Тунгус знал это болото, знал, как пройти, нам же с Базилем соваться туда было противопоказано, разве что — на подхвате.

— За мной не идите! — обернувшись на ходу, бросил Гарпанча. — Я сам позову. Стойте!

Мы застыли, как велено. В паре десятков шагов, впереди, кто-то барахтался, боролся. Но, похоже, силы борящегося уже были на исходе, голова почти полностью погрузилась в трясину — еще немного, и…

Над ряской взметнулась рука!

Тунгус тут же метнул аркан и бесстрашно ринулся в трясину! Лишь успел бросить нам другой конец ременной петли да крикнуть:

— Тяните! Сильней!

Ухватившись, я потянул ремень на себя… Узкий и прочный, он поддавался плохо.

— Тяните! Да-а! Хоп! Хоп!

На помощь пришел Хватов, и вот уже мы тянули аркан вместе…

— И-и-и р-раз! И-и. два!

Тем временем, Гарпанча, улегшись на трясину грудью, греб под себя левой рукою, правой же схватил кого-то за руку, потянул…

Над ряскою вдруг показалась голова с выпученными от ужаса глазами и длинными волосами, заляпанными болотной грязью!

Точно — женщина!

Лицо мне показалось знакомым… Впрочем, сейчас некогда было разглядывать, не до того…

— А ну, навались! — навалившись, мы с Базилем дернули разом…

— Плавнее, плавней! — командовал я. — И-и раз… И-и…

— Э-эх, дубинушка, ухнем! — Хватов неожиданно запел, причем, весьма недурным голосом, кажется, баритоном… — Эх, дубинушка… Сама пойдет!

Трясина поддавалась неохотно — булькала, урчала, словно крокодил, не желавший отпускать свою жертву! И, тем не менее…

— Эх-х, дубиншка!

Вот уже и Гарпанча выбрался на невидимую под ряскою гать, потянули втроем.

— Э, не вставай не ноги, дура! — вдруг заругался тунгус. — На брюхе ползи, на брюхе… Во-от… во-от… Молодец! Ая, ая, хорошо! Ух, красавица какая! Гудепчу!

Нет, вот точно, знакомое лицо… отмыть бы от грязи…

— Теперь — на берег ее, — Гарпанча махнул рукою. — С осторожкою, с осторожкой! След в след…

Да мы про болото не забывали, про узкую почти невидимую гать. Так, вот гуськом и шли, тащили на руках спасенную… Та дрожала мелкой дрожью, пыталась перекреститься, да все повторяла — Господи, Господи…

Еще пара шагов — и я ощутил под ногами твердую почву!

— Уфф! Выбрались! Ну, ну, милая, не реви.

— Господи-и… Александр Андреич, миленький! — чуть отдышавшись, вдруг заголосила несостоявшаяся утопленница. — Господи, господи… Спаси вас Бог! Кабы не вы — утопла бы!

— Хо! Термидора! — я невольно вскочил на ноги. — Ты? Ты как здесь? Хотя… потом расскажешь! Давай-ка, помойся у родничка… Да рыбку с нами покушай! Бери вот, соль… Сейчас бы чайку, да вскипятит не в чем! Ничего, и родниковая водичка сойдет.

Минут через двадцать, Термидора уже сидела у костра с порозовевшими щечками, закутавшись в куртку Базиля. Собственная одежонка ее — мужские штаны, рубаха и оленья куртка — висела на кустах, сохла.

— Ух… Вкусная рыбка, благодарствую!

— Ешь, ешь…

— Ела бы… — женщина передернула плечами. — Да кусок в горло не лезет! Господи, Господи…

— Ну, ну, милая, — усевшись рядом, я обнял Термидору за плечи. — Все, все уже. Не трясись, не надо! Давай-ка лучше расскажи, что да как?

— Ой, горе-то! Ой, беда-а! — снова застенала спасенная. — Ой, горюшко-о… Господи Иисусе, спаси да сохрани!

— На-ка, вот, попей… — я протянул туес с родниковой водицей, скрученный из березовой коры Гарпанчей. Этот парень много чего такого умел.

— Благодарствую…

Напившись, Термидора несколько успокоилась:

— Ой, батюшко, беда! Беда-то какая бедовая…

— Так! — я громко хлопнул в ладоши. — Давай-ка, милая, поконкретней!

— Хунхузы, — наконец, поведала спасенная. — Энтих желтолицых — цельная шайка. Напали, мужиков всех убили, подранили… Ох, горе-то! Кто успели, попрятались… А они в деревне остались! Коров, свиней забили — жарят… Ох, чую — деревню пожгут!

— А ты что же сюда? — Базиль вскинул голову. — Зачем?

— Николай Семеныч на сю сторону, в печерный скит подался, — вновь задрожав, пояснила Термидора. — На конях, с оружьем. Наших еще мужиков прихватил… Вот меня Аграфена-то и послала! Беги, говорит, Терька, в скит. Найди Николая Семеныча, скажи, пущай скорей возвернется… Поможет проклятых хунхузов прогнать! А то спалят деревню-то, спалят! И так какой разор… Ох, Господи-и-и…

Я покачал головой:

— А ты что же, и болото это знаешь? Коли так вот, напролом, пошла…

— Да ведаю… Голубики тут — пропасть! А чтоб не пропасть, надобно по старой гати на кривую березу идти, не сворачивая. Я так и шла… И вот… Господи-и-и…

Мы с Базилем переглянулись — шутка с подставной березой сбила с толку не только «огневцев»…

Однако, хунхузы — в Ново-Воронежке! Ли Сючэнь явился за картиной? Хм… Как-то сомнительно. Хотя… черт его знает, может, и явился. А деревню они точно — сожгут! А скот угонят. Однако, далековато до границы-то! Риск. Такую добычу можно и куда ближе к Амуру найти. Значит, не просто так, пограбить, явились…

— А сколько их?

— Да много… Пара дюжин — точно! Кто на лошадках, кто пешком. По-разному. Ружья у всех, револьверты.

— А главарь как выглядит? — быстро уточнил Хватов. — Волосы длинные, короткие, коса? Как одет? Татуировки какие?

— Да я и не приглядывалась-то особо. Испугалась вся! Не знаю, кто уж у них там главарь… не скажу… Господи… Господи Иисусе… За что же нам этакая напасть? Господи-и-и…

Термидора вновь принялась причитать. Правда, на этот раз недолго. Вздохнула, перекрестилась и, внимательно посмотрев мне в глаза, спросила про Огнева.

— Не, не видели ваших, — хмуро бросил я. — Нам в скит незачем. Однако, тут шайка шалит! Тунгусы.

— Тунгусы! — покосившись на Гарпанчу, ахнула женщина. — Этих еще не хватало… И что же они?

— С Огневым что-то не поделили, — я передернул плечами. — Сами-то мы того не видели… Проводник наш сказал.

— Да, так, — тут же подтвердил эвенк. — Перестрелка вышла знатная.

— Господи-и-и… — Термидора в ужасе перекрестилась. — Там, с Огневым-то, и мужики наши… Семен, Селифан…

— Так что искать Николая Семеныча — плохая идея! — подбросив в костер хвороста, промолвил я.

Спасенная дернулась:

— Ась?

— Говорю — зря ноги стопчешь! Или сгинешь где-нибудь… Огнева-то в тайге сыщи, пробуй!

— Да-а, в тайге не найдешь, — уныло согласилась Термидора. — Однако, чего же делать-то?

— Мы с тобой пойдем, — я приладил бороду. — Придем осторожненько — глянем. Чем сможем — поможем.

— Ох, Александр Андреич! Благодарствую! — немного воспрянув духом, крестьянка тут же и сникла. — Только вот как-то вас маловато… А где люди-то?

— Южнее пошли, — пояснил Базиль. — Разделились.

— А-а-а…

Догорая, шаял бордовыми углями костер. Серп месяца целя вершины кедров, в черном небе сигали холодные звезды.

— Поможем, поможем, — тихо повторил я. — А сейчас — спать. Как говорится — утро вечера мудренее.

В путь отправились на рассвете, с первой росой. Без всяких приключений миновав болото и Листвяную падь, осторожно вышли к деревне.

— Ты, Термидора, беги к своим, — шепотом приказал я. — А мы тут глянем.

— Ага…

— Расскажешь там все… В случае чего, как вас найти-то?

— За мельницею в распадке… Там наши пастушки — глазастые. Вас увидят — сообщат. Встретим. Ох, мужички, господа хорошие! Спасибо, что сгинуть не дали. Да и посейчас…

— Ничего! Ступай, милая. Ступай.

Помахав на прощанье рукой, женщина скрылась в зарослях.

Ново-Воронежка встретила нас пустотой и тревожной неестественной тишиною. Не кукарекали петухи, не мычали коровы… Лишь пели в палисадниках птицы да где-то в лесу уныло куковала кукушка. У самой околицы валялся пристреленный пес. Вокруг вились, жужжали крупные изумрудно-зеленые мухи.

Мы подобрались ближе и спрятались в зарослях жимолости возле старого овина. Прислушались… Гарпанча вдруг втянул носом воздух: