— Хорошо, что хоть в прошлый раз гитару у тебя оставила, а то бы разбила, — многозначительно изрекла Дженса, а Калеб предпочел тактично промолчать. Миссис Сольберг, когда увидела хромающую подругу своей дочери, аж ахнула и тут же взяла инициативу в свои руки, предложив ей лёд и плотный бинт, чтобы зафиксировать ногу.

— Может вызвать тебе такси, поедешь домой, отлеживаться, — предложила мама Роуз, но Дженса отказалась. Домой откровенно не хотелось, и кто знает, когда её снова выпустят.

— Немного посижу, и все пройдет, — пробормотала она. — И на гитаре могу сидя играть, если мне стул дадут.

Стул нашелся, но миссис Сольберг настояла, чтобы репетицию отложили хотя бы на полчаса. Роуз, конечно, возмущалась, да и Дженса настаивала, что с ней все в порядке, но переспорить миссис Сольберг оказалось не так-то просто. В итоге всем "Детям Вёлунда", когда они собрались, пришлось около часа сидеть за чаем и плевать в потолок. Дженса чувствовала себя неловко, но зато боль в ноге практически прошла, так что теперь она, наконец, смогла сосредоточиться на репетиции.

Сегодня группа решила прогнать несколько песен к рождественскому концерту, но получалось это у них из рук вон плохо. И, что самое удивительное, дело было даже не в Дженсе (хотя чего греха таить, пару раз она жутко сфальшивила), а в Рауле, который постоянно сбивался и не мог задать ритм группе, отчего фальшивить начинали все остальные.

— Простите, — пробормотал он, откладывая барабанные палочки. — Сегодня явно не наш день, у Дженсы нога, у меня…

Тут он осекся, и сделал вид, что изучает тарелку на своей установке.

— Эй, все нормально? — удивлённо поднял брови Ханнес. — Ты и в школе такой же ходил.

— Да все нормально, просто… — договорить он не успел. На улице послышался вой сирен. "Дети Вёлунда" выбежали из гаража, чтобы узнать, что происходит. Как оказалось, к краю утеса, где, как Дженса знала, расположился дом мэра, проехали сразу несколько полицейских машин.

— Пойдем, посмотрим, — предложила Роуз, и Дженса видела, как её подруга побледнела. Оно и понятно, если случилось что-то страшное, её семья может первой с этим столкнуться.

Близко подойти не удалось, улица буквально была перекрыта полицией. Судя по их количеству, случилось что-то действительно серьезное. Но главное, возле ворот сам мэр что-то невнятное кричал. Дженса прислушалась. Глава их гордо повторял одно и то же: "Найдите его, ради всего святого, найдите". Судя по его лицу, испуганному, растерянному, потерял он что-то действительно ценное.

— Эй, здесь вам нечего делать, — раздался знакомый голос. Оказалось, Грегори Берг, полицейский, что со времён вечеринки у Роуз успел стать если не другом, то хорошим знакомым, тоже был здесь. — О, да это же "Дети Вёлунда".

— Да, — Роуз кокетливо уперла руки в боки. — В полном составе, как видишь. Хочешь, автограф дам.

— Давай, — было видно, что Грегори немного растерялся, но тут же сунул Роуз ручку и блокнот.

— Ты бы смотрела, где автограф ставишь, — флегматично заметил Ханнес. — А не то подпишешь чистосердечное признание, что мы с тобой потом делать будем.

Роуз смутилась, Дженса с Раулем прыснули, один лишь Калеб сохранял серьезность.

— Здесь столько полиции, — спросил он. — Случилось чего?

— Сын мэра пропал, — вздохнул Грегори. — Вышел из дома подышать свежим воздухом и не вернулся. Что удивительно, по словам мэра, двор он не покидал.

Дженса задумалась. В городе и до этого пропадали люди, но так, чтобы из собственного двора, это уж слишком. И тут не внимание привлекла тропинка, ведущая вниз, к морю. На снегу отчётливо просматривались свежие следы. Возможно, конечно, что их оставил кто-то из полицейских, когда осматривал территорию, но не это так зацепило гитаристку "Детей Вёлунда". Под утесом, почти у самой воды клубился серебристый туман.

— Ну, всё, ребят, лучше бы вам уйти отсюда, пока другие парни вас не заметили. Их вы автографом не задобрите.

— Какой вы, однако, — снова принялась кокетничать Роуз, — взятки берете…

Договорить она не успела, остальная часть группы буквально зажала ей рот и потащила домой. Им с полицией проблемы точно не были нужны, да и Грегори спасибо за подобного рода остроты не скажет.

В гараже группа уже хотела снова начать репетировать, но история с сыном мэра не шла ни у кого из головы. Каждый лишь стоял и ждал, когда другой даст отмашку на репетицию, но все молчали. И тут Рауль неожиданно сказал.

— Мои родители хотят переехать.

— Что?! — воскликнула Роуз. Калеб с Дженсой удивлённо посмотрели на своего барабанщика, один лишь Ханнес сохранял невозмутимость, будто давно уже обо всем знал.

— Они очень напуганы исчезновениями, — вздохнул Рауль. — А после исчезновения сына мэра они уж точно никаких возражений слушать не будут. А я не хочу. Вряд ли у меня там будут такие классные друзья, как вы ребята. Если вообще будут.

— Рауль… — вздохнула Дженса, а Ханнес похлопал своего приятеля по плечу в знак утешения. Одна лишь Роуз неожиданно для всех недовольно уперла руки в боки.

— Знаешь, это не дело. Я не допущу, чтобы нашего лучшего барабанщика куда-то увезли против его воли.

— Ты что, пойдешь ругаться с моими родителями? — испугался Рауль, да и Дженса, видя напор подруги, подумала, что сейчас она была готова и не на такое.

— Это в крайнем случае. Но думаю, есть много способов остаться в городе. И кстати, ты всегда можешь пожить у меня. Родители против не будут.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся барабанщик, и в этот момент Роуз заключила его в крепкие объятия. Все остальные "Дети Вёлунда" тактично отвернулись.

Домой Дженса пришла только к ужину, ожидая самую настоящую бурю, но мама встретила её даже спокойно. Но за этим спокойствием скрывалась ледяная обида. Фрида не поинтересовалась, как дочь, не пожелала ей спокойной ночи, а на все вопросы отвечала, что она уже взрослая и может все решать сама. Дженса вначале думала, что через пару дней эта игра закончиться, но мама и не думала сдаваться. И естественно идти на уступки первой никто не хотел. Отец как-то сказал, что упрямство у его дочерей точно от матери.

Но сейчас Дженсу беспокоила не столько ссора с матерью, сколько исчезновения. "Не будет исчезновений, и ссориться смысла не будет", — рассуждала она. И самое главное, у нее даже появились зацепки. Серебристый туман на месте исчезновения сына мэра появился не просто так. И на том месте, где они с Калебом труп женщины нашли. Получается, дело в тумане. Но с другой стороны, были ещё и безумные зайцы. Как связаны эти два фактора, Дженса пока не понимала, зато однажды утром, смотря новости в надежде услышать хоть какое-нибудь объяснение исчезновения сына мэра, услышала не их, а нытье Лили.

— И почему я вообще такую тему выбрала? — возмущалась сестра, жалуясь матери. — Кому этот проект интересен будет? Какое влияние погода оказывает на сельскохозяйственные культуры острова. Да у нас тут одна погода! Туман изо дня в день.

— А мне интересно, — неожиданно для себя воскликнула Дженса. — Серьезно? Каждый день туман?

— Сама посмотри, — Лили протянула старшей сестре свой дневник наблюдений. Туман тут каждый день, разве что в разных частях острова. Даже зимой.

— Не возражаешь, если я одолжу твои записи?

— Вернуть не забудь, мне их сдавать завтра.

Дженса серьезно кивнула, а после школы серьезно засела за изучение проекта сестры, сравнивая записи о погоде с реальными данными метеонаблюдений, и информацией о пропавших.

— Двадцать восьмое августа, — шептала девушка, — погода — туман. Расположение, северо-западная часть леса. Пропавшие — Кристофер и его спутница. Тринадцатое сентября, погода туман, ветер северо-западный. Пропавший — старый Метт. Получается, что каждый раз, как в городе или над лесом был туман, кто-то да пропадал. Я права. И зайцы тут не причем. Их появление никак не связано с туманом, и никого из пропавших не находили ни живым, ни мертвым.