— Слушаю, — сказал я холодно.

— Владик, я знаю, что ты сердишься, но давай встретимся, — голос у неё был вкрадчивый, почти умоляющий. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Нам не о чем говорить.

— Ты не понимаешь, — затараторила она. — Я ошиблась, я дура, но ты же меня любил. Неужели ты нашёл кого-то лучше? Кто будет любить тебя так, как я?

— Ты права, я нашёл лучше, — отрезал я. — И намного. Не звони больше.

Я нажал отбой и отшвырнул телефон на стол. Внутри всё кипело от внезапно вспыхнувшей злости — не столько на неё, сколько на себя за то, что вообще поднял трубку.

И в этот момент в дверь постучали. Громко, нагло, с каким-то опасным упорством. Бам-бам-бам. И следом — пьяный, срывающийся голос:

— Полина! Открой! Я знаю, ты дома!

Я замер. Голос был мужской, хриплый, агрессивный.

Поднявшись с дивана, прошёл к двери, решая стоит ли спустить с лестницы того смертника, или же цивилизованно объяснить, что ему здесь не рады, но моё настроение изрядно подпорченное звонком бывшей выбрало всё же первый вариант.

— Денис, — прошептала Полина, выглянувшая из ванной. — Бывший. Приходит, когда напьётся.

В её глазах мелькнула такая усталость и такая беспомощность, что у меня внутри всё перевернулось.

— Оставайся здесь, — сказал я негромко, но так, чтобы она не посмела возразить.

Подойдя к двери, щёлкнул замком и дёрнул за ручку. На пороге стоял небритый мужик в помятом свитере, с мутными глазами и перегаром на пол-лестницы. Он уставился на меня, с обёрнутыми полотенцем бёдрами и явно не ожидал такого зрелища.

— Ты кто такой? — рявкнул он, пытаясь изобразить угрозу. — Где Полина?

— Её нет, — сказал я спокойно. — А ты иди отсюда, пока цел.

— Да ты вообще... — он попытался шагнуть вперёд, но я перехватил его за грудки и вытолкнул обратно на лестничную площадку.

— Я сказал — иди, — прошипел я, едва не срываясь. — Если ещё раз увижу тебя здесь, ты с этой лестницы полетишь башкой вперёд. Вопросы?

Он что-то невнятно пробормотал, попятился и начал спускаться, громко матерясь и хватаясь за перила. Я захлопнул дверь, запер на замок и только тогда выдохнул.

Обернулся, чтобы посмотреть на Полину. Она стояла в коридоре бледная, с дрожащими губами, и глаза у неё блестели.

— Он часто приходит? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягче.

— Когда напьётся, — ответила она тихо. — Привыкла уже.

— Не надо привыкать, — сказал я и шагнул к ней.

Она не отступила. Я взял её лицо в свои ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Запомни, ты не обязана это терпеть. Слышишь?

Она кивнула, еле заметно. А потом я наклонился и поцеловал её.

Это произошло так неожиданно даже для меня самого, я бы даже сказал, интуитивно. И так чертовски правильно.

Поцеловал нежно, боясь спугнуть. Её губы дрогнули, а потом она ответила сначала робко, а потом чуть увереннее, крепче, будто всю жизнь ждала этого момента. Её руки обвили мою шею, пальцы запутались в волосах, и я забыл про всё на свете: и про Марину, и про родителей, и про спектакль, который мы устроили.

Я только чувствовал её тепло, её запах, её сбившееся дыхание и стук сердца. И понимал, что то, что началось как игра, толлько что перестало ею быть. Навсегда.

Спустя 3 года

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые тона, и весь сад родителей Влада утопал в этом тёплом, ласковом свете. В старой беседке, увитой диким виноградом, который за три года стал ещё гуще и зеленее, сидели Влад и Полина, прижавшись друг к другу, а в углу, в просторном манеже, подвешенном к потолку беседки, сладко сопел их годовалый сын Серёжка — точная копия отца, только с мамиными пышными щёчками и тёмными кудряшками.

Полина положила голову на плечо Владу и наблюдала за тем, как солнце медленно опускается за горизонт, как тени становятся длиннее, а воздух наполняется вечерней прохладой и ароматом жасмина. Её рука лежала на округлившемся животе, который уже выдавал её положение, хотя до родов оставалось ещё почти три месяца.

— Ты чего задумалась? — тихо спросил Влад, поцеловав её в макушку.

— Думаю о том, как всё смешно начиналось, — улыбнулась она. — Фиктивная невеста, боевое крещение твоей мамой, рагу на сиденье…

— И пьяный бывший на лестнице, — усмехнулся он.

— Это было просто ужасно, — рассмеялась Полина. — Я думала, ты его с лестницы спустишь.

— Я и хотел, честно, — произнёс Влад, нежно улыбнувшись, глядя на любимую, — но подумал, что ты не оценишь такого жеста с моей стороны.

К ним подошли Маргарита Семёновна с Сергеем Александровичем. Мама Влада несла поднос с только что заваренным травяным чаем и домашним печеньем, а отец — плед для Полины, потому что вечера уже стали прохладными, а беременную жену его сына нужно было беречь.

— Ну как вы тут? — спросила Маргарита Семёновна, расставляя чашки на столике. — Серёжа не проснулся? Серёж, ты только посмотри, как сладко спит, вылитый Влад в детстве.

— Мам, я не спал в год так сладко, я орал круглосуточно, — засмеялся Влад.

— Это, конечно, тоже было, и тогда мы с отцом не спали ночами, — парировала она, но в её голосе звучала только любовь и теплота.

Полина накинула плед на плечи, отпила чай и с наслаждением выдохнула. Родители Влада за эти три года стали ей почти родными — особенно после того, как она родила им первого внука, а теперь вот и второго скоро родит. Маргарита Семёновна теперь души не чаяла в своей невестке, которая умела и вкусно накормить, и слово вовремя сказать, и характером не уступить.

— Мы с отцом хотели вас спросить, — начала Маргарита Семёновна, усаживаясь напротив и загадочно улыбаясь. — Скажите честно, только без обид? Вы ведь тогда, в первый приезд, ещё не были парой? Ну, когда ты, Влад, сказал, что Полина — твоя невеста?

Влад и Полина переглянулись. В его глазах плясали чёртики, в её — такая же шальная усмешка.

— А что, было заметно? — спросил Влад, стараясь сохранить серьёзное лицо.

— Ой, было, ещё как было! — всплеснула руками Маргарита Семёновна. — Ты весь вечер на неё смотрел как баран на новые ворота, будто сам не верил, что она с тобой. А она тебя за руку под столом так сжимала, что я видела, как ты бледнел. Ни одна влюблённая пара себя так не ведёт!

— Мама, ты слишком наблюдательная, — усмехнулся Влад.

— А я сразу понял, что вы врёте, — добавил Сергей Александрович, пряча улыбку в усы. — Но молчал, потому что сын наконец-то привёз девушку, а не никчёмную фифу. А уж какая оказалась Полина — мы потом и сами убедились.

Полина покраснела, потому что этот разговор был такой тёплый, такой семейный, такой… настоящий.

— Ладно, не скажем, — ответила она загадочно. — Пусть останется тайной. Для истории.

— Эх вы, — махнула рукой Маргарита Семёновна, но улыбалась при этом во весь рот. — Хорошо, что всё так сложилось. А то сидел бы наш Влад до сих пор один, смотрел бы на ту Марину в зеркало заднего вида.

— Мама! — возмутился Влад, но тут же рассмеялся.

Они ещё посидели немного, поболтали о новом доме, который Влад строил для своей семьи на окраине города, о том, как Серёжка вчера сказал первое слово «мама» и как Влад обижался, что не «папа», о планах на следующую поездку сюда, на дачу…

Когда родители ушли в дом готовить ужин, Влад взял Полину за руку и повернулся к ней.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начал он, и в его голосе вдруг послышалась какая-то новая, непривычная серьёзность.

— Что-то случилось? — она нахмурилась.

— Нет, ничего не случилось. Наоборот. Я продал байк, — выпалил он.

Полина уставилась на него, не веря своим ушам.

— Правда? Байк, на котором ты гонял, когда мы встретились? На котором обещал не гонять, но не продавать?

— Да, он самый, — кивнул Влад. — Я долго думал и понял, что он мне больше не нужен. Потому что для меня уже давно важна не скорость и не драйв, не ветер в лицо и не адреналин. Важна размеренная семейная жизнь. С тобой, с Серёжкой, с тем, кто скоро родится. Я хочу дожить до старости. Я хочу видеть, как растут наши дети. А на байке я этого не увижу.