Мужчины ушли на улицу заниматься мангалом, а она всё продолжала рассказывать мне свои рецепты, перечисляя ингредиенты и хитрости приготовления, до тех пор пока её вдруг не осенило и она не начала допрос по новой, но уже с другой стороны.

— А ты умеешь готовить, Полиночка? — спросила она, прищурившись, будто проверяла меня на профпригодность. — А какое твоё любимое блюдо? Чем ты балуешь моего сына?

Вопрос с подвохом, но я буду не я, если не выйду из этого положения с высоко поднятой головой. В конце концов она задала сразу три вопроса, и ничего страшного, если я немного схитрю, поэтому решила, что лучшим вариантом будет не рассказывать, а показывать. Да-да, я предложила ей приготовить что-то нейтральное, вкусное, что сложно испортить и что сразу покажет мои навыки без лишних слов. Например, бисквит. Ну а чтобы прервать неловкое молчание, которое иногда повисало между нами, я рассказывала о своих любимых блюдах и тоже делилась рецептами. Главное в этом то, что постепенно её лицо становилось мягче, а взгляд — теплее.

— А ты молодец, — сказала Маргарита Семёновна, глядя, как я работаю с тестом, как аккуратно взбиваю яйца с сахаром и просеиваю муку, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучало нечто похожее на одобрение. — Марина готовить не любила и даже не пыталась научиться. Владик… он ведь любит покушать, ему нужна хозяйственная жена, а не фотомодель, — произнесла она и тяжело вздохнув, отвела взгляд.

— Ну, не всем дано это искусство, — сказала я как можно более беззаботно, хотя внутри всё сжалось от очередного упоминания этой Марины.

— А почему они расстались, ты случайно не знаешь? — как бы невзначай поинтересовалась Маргарита Семёновна, и её голос прозвучал так, будто она надеялась, что я выдам какую-то страшную тайну, которую Влад скрывал от родителей.

— Да бог его знает, — пожала я плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Он не любит говорить на тему бывших, говорит, что прошлое должно оставаться в прошлом.

И это была чистая правда — я действительно не знала причин их расставания, хотя, если честно, мне, кстати, и самой бы хотелось это знать, просто из любопытства и от того странного чувства соперничества, которое возникло у меня к женщине, которую я даже никогда не видела.

— Вот и мне тоже не рассказывал, — вздохнула Маргарита Семёновна, помешивая соус для шашлыков в кастрюле. — Но явно там что-то нечисто.

— Вы уж ему про неё не напоминайте, — сказала я и тут же прикусила язык, потому что понимала, что лезть в это мне вот совсем не обязательно, и моя фраза прозвучала как ревность, хотя мы с Владом даже не настоящая пара. — Мне кажется, обидела она его сильно, и каждое воспоминание причиняет боль.

Потом разговор зашёл про увлечения, и Маргарита Семёновна поделилась переживаниями о том, что сын может пострадать на его любимом байке, и в её глазах я увидела такую настоящую, неподдельную боль, что у меня самой защемило сердце. Я ответила, что он обещал мне больше не гонять, и надо было видеть, насколько изменился её взгляд — в нём появилось какое-то уважение, понимание, будто я только что совершила подвиг, с которым она сама не справилась за долгие годы.

А потом были шашлыки на свежем воздухе, посиделки в уютной беседке, увитой диким виноградом, и разговоры ни о чём и обо всём сразу. Постепенно нападки родителей Влада сошли на нет, и мне даже начало казаться, что меня приняли, пусть и не как невестку, конечно, но как человека, которому можно доверять. А бисквит мой и вовсе пришёлся им по вкусу — Сергей Александрович съел два куска и даже похвалил супругу за новый рецепт, на что она немного смущённо сказала, что это не её бисквит, и теперь уже засмущалась я, потому что не привыкла к комплиментам в свой адрес.

Уезжали мы вечером, отдохнувшие и довольные, и меня нагрузили пакетом с едой — мама Влада, видимо, решила, что мы всё же живём вместе с её сыном, а его аппетиты она знает получше моего, вот и напихала в сумку всё, что было в холодильнике. Пакет стоял у меня на коленях всю дорогу, и я чувствовала его приятную тяжесть, пока мы ехали домой по уже темнеющим улицам.

Мы разговорились с Владом легко и свободно, без той колючей напряжённости, которая была между нами раньше. Он рассказывал о себе, о своих проектах, о том, как начинал свой бизнес с нуля, спрашивал обо мне, и о моей работе, о том, почему я выбрала такую специфическую профессию. Постепенно этот разговор стал походить на очень странное свидание которого у меня никогда не было. И в его взгляде что-то изменилось… он смотрел на меня странно, с какой-то смесью нежности и тепла, и от этого у меня внутри всё переворачивалось. Я не знала, как на это реагировать.

Когда мы остановились у моего подъезда, я уже было собиралась уходить, взялась за ручку двери, а потом попыталась поднять пакет со своих колен, но он внезапно лопнул сбоку, прямо по шву, и контейнер с овощным рагу, который был на самом верху, опрокинулся, открылся, и из него плеснуло горячей подливой мне на джинсы и Владу на брюки.

Я охнула, выхватила из сумочки пачку салфеток, принялась лихорадочно оттирать пятно на своих джинсах, потом переключилась на его штаны, но это было бесполезно — рагу въелось в ткань моментально, оставив жирное оранжевое пятно, которое салфетками было вывести просто нереально.

Пришлось признать поражение и пригласить его к себе, чтобы застирать брюки, а заодно взять чистящее средство для того чтобы хоть немного убрать в машине, потому что к утру в ней будет витать такой аромат, что и ехать будет совершенно невозможно.

Сначала Влад тактично отказался подниматься ко мне — мол, неудобно, поздно, да и вообще, я сам справлюсь, не беспокойся, но потом недолго подумав, всё же согласился, и мы поднялись в квартиру, в которой уже очень давно не ступала нога постороннего мужчины.

Влад снял брюки и рубашку, которой тоже досталась порция рагу, обернул бёдра моим банным полотенцем и был отправлен на кухню ждать, пока закипит чайник, потому что я не привыкла оставлять гостей без чая, даже если гость — это почти незнакомый мужчина в моём доме.

Я ушла в ванную, чтобы застирать его одежду и свою заодно, включила воду, намылила пятна хозяйственным мылом, тщательно потёрла щёткой и уже заканчивала с последним пятном, когда услышала громкий, настойчивый стук в дверь.

Я замерла с мокрыми брюками в руках и прислушалась. Сердце ухнуло куда-то вниз, потому что я узнала манеру стучать. Денис. Припёрся, как всегда, в самое неподходящее время, и теперь мне предстояло объяснять Владу, почему в мою дверь колотит пьяный бывший, который до сих пор считает меня своей собственностью.

— Полина, открой! Я знаю, ты дома! — донеслось из-за двери, и голос был не просто пьяным, а злым, агрессивным, таким, после которого обычно ничего хорошего не жди.

Я спешно вытерла руки, вышла из ванной и столкнулась взглядом с Владом, который стоял на пороге кухни в одном полотенце и смотрел на дверь с выражением, не предвещающим ничего доброго тому, кто посмел беспокоить его в такой час.

Глава 12

Владислав

Я сидел на её стареньком диванчике на кухне, обернутый в пушистое полотенце, и смотрел, как закипает чайник. За окном уже совсем стемнело, а я всё думал о том, как прошёл этот день. И чем дольше думал, тем яснее понимал: мне давно не было так легко и так хорошо с кем-то. Не с Мариной, не с прошлыми, а именно с Полиной.

Она ушла в ванную застирывать наши несчастные брюки, а я остался один в этой маленькой уютной кухне, где пахло чем-то домашним, сладким, настоящим. Я вспоминал, как она ловко переключила маму с допроса на рецепты, как улыбалась отцу, как помогала мыть посуду. И мне вдруг стало физически больно от мысли, что этот вечер скоро закончится и мне придётся уходить.

Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Я глянул на экран — Марина. Нахмурившись, я сбросил вызов. Мне совсем не хотелось омрачать этот вечер, вот только Марина не успокоилась и перезвонила. Я снова сбросил. На третий раз понял, что легче ответить, чем слушать эти звонки до бесконечности.