Полина

Визг тормозов заставил меня прижаться спиной к холодному металлическому знаку «Стоп», и я мысленно перекрестилась, потому что над головой раскинулось бескрайнее звёздное небо, а часы давно перевалили за полночь, и в таком районе в такой час даже шорох казался угрозой.

Рядом со мной остановился байкер на тяжёлом, мощном мотоцикле, приоткрыл забрало шлема и хрипловатым, чуть насмешливым голосом спросил:

— Подвезти?

— Зачем? — поинтересовалась я сухо и даже немного раздражённо.

После смены устала неимоверно, да и терпеть не могу, когда ко мне подкатывают с непрошеными предложениями. А в такой час, да на пустынной улице, предложение этого здоровяка было однозначно непристойным.

Да что там говорить, такой и в толпе подойдёт, захочешь сбежать и никогда не отсвечивать, потому что он выглядел как настоящий штангист, причём взявший все первые места и поставивший мировой рекорд. В общем, здоровый такой мужик.

— Район небезопасный, — хмыкнул он, с интересом осматривая мои пышные формы, и я прекрасно прочитала в его глазах тот самый хищный блеск, от которого обычно хочется зарядить сумкой промеж глаз.

Район?! Да это ты небезопасный! Да и байк твой… — подумала я.

Я прекрасно знала, насколько опасной может быть езда на мотоцикле, потому что как раз возвращалась домой из морга, а к нам туда регулярно привозили байкеров, разбившихся всмятку. Санитары между собой называли их отбивными, и это была не злая шутка, а медицинская констатация факта.

После тяжёлого рабочего дня мне совершенно не хотелось вести долгие беседы и взывать к гласу разума незнакомого мужчины, у которого явно был отбит инстинкт самосохранения, причём отбит с такой же жестокостью, как у тех самых байкеров на моём столе.

Он полностью снял шлем, и… я его узнала!

Бо-о-ожечки-кошечки! С ума сойти!

Бывший одноклассник, который учился с нами до седьмого класса, а потом переехал с родителями в другой город, и с тех пор пропал со всех радаров.

Надо признаться, он сильно изменился. Я бы даже сказала, что о-очень сильно. Возмужал, плечи стали шире, в лице прорезалась какая-то грубая мужская жёсткость, но любопытный взгляд и эта его полуулыбка остались прежними, такими же, как в детстве, когда он подглядывал за девчонками в раздевалке.

Шокировано уставившись на здоровяка с трудом подавила удивлённый писк, и кое-как взяв себя в руки, покачала головой.

— Некоторые сами для себя небезопасны, — делано проворчала я, стараясь скрыть внезапно вспыхнувшее смущение. — Будешь так гонять, повторная встреча у нас состоится гораздо раньше, чем нам обоим этого хотелось бы. На моём столе в морге.

Смущение не отпускало, волнение накрыло с головой, а я так и продолжала пялиться на одноклассника, которого когда-то…

Стоп, Трайковская! Это всё в прошлом. И ты его уже давно забыла.

Кое-как справившись с накатившими воспоминаниями, я отлипла наконец от дорожного знака, к которому приклеилась от испуга, и бодрым, даже чуть вызывающим шагом направилась в сторону подземного перехода, хотя ноги дрожали и хотелось бежать.

Стоило только спуститься по ступенькам, как свет уличных фонарей перестал добираться сюда, потому что лампы в переходе горели через одну, да и те моргали с противным мерцанием, будто издевались надо мной.

Сглотнув, быстро перебежала на другую сторону, и поднялась по лестнице. Я стараясь не смотреть по сторонам и не слушать собственные шаги, которые гулко разносились по пустынной улице, а потом свернула во двор и почти побежала к своему подъезду, всё ещё чувствуя на затылке чужой взгляд… или мне это только казалось.

Дома меня ждала пустая квартира, где никто не зажжёт свет и не спросит, как прошёл день. Где разбитые мечты о красивой любви, в которые я уже почти перестала верить, и остатки позавчерашнего торта в холодильнике — шоколадного бисквита с масляным кремом, который я пекла сама для себя, потому что праздновать день рождения было всё равно не с кем.

Я прекрасно понимала, что личной жизни у меня нет из-за лишнего веса, сколько раз пыталась похудеть, но против сладкого устоять не могла, это было сильнее меня.

— Вот не могла ты себе другую вредную привычку выбрать? — часто спрашивала у меня Соня, моя единственная подруга ещё со школы, и качала головой с таким видом, будто я сознательно калечила свою судьбу. — Портишь себе жизнь, сладкоежка!

— Зато порчу со вкусом! — отвечала я тогда, заедая стресс очередной порцией шоколада, и мы обе смеялись.

В груди разлилась пустота, вполне привычное чувство для одинокой пышки, но сейчас оно было особенно сильным и въедливым, и действовало на нервы так, будто кто-то водил мелом по стеклу, и я никак не могла от этого отвлечься.

Я взяла последний кусочек, не заморачиваясь с тарелкой и вилкой, и потянула в рот, а когда доела вредную вкусняшку, набрала Соню, чтобы хоть с кем-то поделиться внезапной информацией.

— Соня, ты не поверишь, кого я только что встретила, — сказала я в трубку и почувствовала, как дрогнул голос.

Я терпеть не могла быть растерянной и всегда тщательно прятала это неловкое чувство под маской бодрой циничности. А вот сейчас, вспомнив его взгляд и улыбку, я поджала под себя ноги и прикрыла глаза, чувствуя, как мои щёки опаляет жаром.

— Сонь…

Глава 2

Владислав

Эта сделка далась мне сложнее, чем я предполагал изначально. Важный контракт на сумму с шестью нулями никому просто так на голову не падает, и полгода неустанной работы, куча потраченных сил и нервов — всё это окупилось только сегодня, когда наконец всё согласовали, бумаги подписали и можно было начинать застройку нового района на окраине города.

Из-за стола поднялся Ромка, мой зам, и  с ленивой улыбкой человека, который уже предвкушал хорошую гулянку поинтересовался:

— Идём с нами отмечать?

— Нет, простите, ребята, у меня другие планы, — ответил я, даже не пытаясь скрыть мечтательную улыбку, потому что настроение было такое, что хотелось не сидеть в душном ресторане с партнёрами, а мчаться наперегонки с ветром к долгожданной свободе.

Я подхватил пиджак и поторопился сбежать из офиса, пока меня не уговорили остаться.

Быстро доехал до дома, перекусил чем бог послал, переоделся, выкатил из гаража свой байк и рванул за город, оставив всю эту офисную мишуру далеко позади.

Надо мной раскинулось бескрайнее звёздное небо, такое чистое и спокойное, какого в городе никогда не увидишь. Я свернул на грунтовку, которая петляла между деревьями, и домчался до небольшого озера, скрывавшегося за сосновым лесочком.

Остановился на берегу, раскинул руки в стороны, запрокинул голову и уставился на небо, будто никогда прежде его не видел, хотя видел сотни раз, просто каждый раз оно выглядело по-новому.

Да, я серьёзный человек, бизнесмен, у меня люди в подчинении и солидные обязательства перед банками, но дух романтики из меня до сих пор не выветрился. Не зря говорят, что горбатого могила исправит, вот это прямо мой случай, потому что сколько себя помню, всегда тянуло к дороге, к скорости, к ночному небу над головой, и никакие контракты эту дурость из меня не выбили.

Мобильник противно зажужжал в кармане кожанки, я достал его и посмотрел на экран. Отец.

Интуиция провела коготками по нервам, и я сразу понял, что ничем хорошим этот разговор не закончится. Даже подумал не брать трубку, но нельзя, потому что отец — это отец, и если я не отвечу, он начнёт звонить каждые десять минут, а потом приедет сам и устроит разнос уже лично.

— Да, привет, — сказал я, заставляя свой голос звучать чётко и ровно, будто это не я только что стоял посреди ночного леса и глазел на звёзды как мальчишка.

— Здравствуй, сын. Ну что, как там твой контракт? — без всяких прелюдий поинтересовался отец, и в его тоне мне сразу послышалось нечто среднее между надеждой и скепсисом.