— Дядь, а дядь, ты очнулся?

Знакомый ребенок-воришка удивленно наклонился надо мной, заглядывая в глаза. Вид у него был такой, будто он ставил на то, что я уже откинул копыта. Его чумазая физиономия с блестящими от любопытства глазами маячила прямо перед моим носом.

— Тогда скажи, что это такое?

И сунул мне под нос пачку презервативов. Видимо, успел-таки выудить из сумки, пока я валялся в отключке. Пачка была мятая, с надорванным краем — видно, изучал трофей долго и вдумчиво.

— Это… ну… Подрастешь — поймешь! — назидательно протянул я, рывком вставая с земли.

Мир качнулся. Голова закружилась так, что пришлось сесть обратно. Повернул голову в сторону пацана, который продолжал бесцеремонно потрошить мою сумку.

— Хошь, я тебе это подарю, а ты мне расскажешь, куда я попал?

— Не-е-е, дядь, — замотал головой малец, отступая на шаг. — Ты меня за дурака не держи. Сначала скажи, на кой черт мне эта коробочка нужна, а уж потом я сам решу, соглашаться ее принимать за услугу или нет.

В висках запульсировала злость.

— Ну раз не нужна, положи обратно в сумку и катись к чертям собачьим! И без тебя тошно.

Губы ребенка задрожали, а глаза наполнились слезами, готовыми брызнуть в любой момент. Черт, только ревущих детей мне не хватало.

С тяжким вздохом сдался:

— В этой коробочке находятся такие штучки, чтобы не появлялись такие, как ты.

Поняв, как это звучит, поспешил добавить:

— В смысле, дети.

— О-о-о! Беру!!! — слезы мгновенно высохли. Одним ловким движением мальчишка запихнул волшебную коробочку себе в карман штанов. — Мне Коршун сказал, что ты из «этих». Все вы поначалу ничего не знаете, ничего не можете и не понимаете. Но наш мир к вам привык. Освоишься. Дядь, а у тебя деньги есть?

— Рубли пойдут? — слегка опешил я от резкого перехода к финансам.

— Если только они драгоценные… Слыхал, как какой-то шутник пытался в таверне расплатиться прямоугольной бумажкой. Бумажкой! Вот дуболом! — мальчишка заливисто рассмеялся. — А то приспособление мудреное, которое ты солнцу показывал там, на дороге! Вот его можешь попробовать какому-то ученому уму продать, может, возьмет за медяк. Ну или больше, как сторгуешься.

До меня стала постепенно доходить плачевность положения. Но мозг упорно отказывался верить в этот фарс. Хотелось верить, что я просто шел, упал, ударился головой и лежу в коме. И, возможно, скоро очнусь в больнице с переломанной ногой! А вот если пострадала шея, то не очнусь…

— А что такие, как я, тут делают? — тихо уточнил я слегка осипшим голосом, осторожно ощупывая затылок в поисках шишки.

— С неба сваливаются, — опять хихикнул паренек. — Между вашим миром и нашим слишком тонкая грань стала, маги говорят — это из-за полей, которые ваши технологии изу-лу-чают. А я считаю, что это наш Творец шалит, скучно ему.

Пальцы нащупали здоровенную шишку. Поморщился от боли. Картинка начала складываться, и она мне не нравилась.

— И что мне делать? Как выбираться отсюда⁈ — почти выкрикнул я, чувствуя поднимающуюся изнутри панику.

— Что делать, что делать… Смириться и жить, — философски заметил мелкий, ковыряя землю носком драного ботинка. — В Академию, что ли, сходи, может, талант у тебя какой раскроется.

Тут он широко улыбнулся и заговорщицким шепотом спросил:

— А знаешь, как вас у нас в Иливии называют? Вам даже название отдельное придумали!

— И какое же? — удивленно спросил я, привычно почесав затылок. Любимый жест, когда ни черта не понятно.

— Попаданцы! — вновь разразился хохотом шкет. — Ты понял? От слова «попали»!

Земля ушла из-под ног. «Попаданцы»… Звучало как приговор. Или как диагноз. Или как сопливые мечты моего младшего братца-задрота. Так и хотелось заорать в небо: «Стерва-судьба, ты не того Соколова в другой мир отправила! Отмена!!!»

Вновь схватился за голову, массируя пульсирующие виски.

— Так, а что за Академия? — спросил я, пытаясь ухватиться за любую соломинку информации.

— А, так это место, где всех вас обучают, как жить в нашем мире. Таланты открывают, магию, если есть. В общем, без образования в нашем мире никуда, — малец уже начал терять интерес к разговору, поглядывая в сторону ворот. — Только оружие сначала купи, а то без него тут совсем делать нечего.

И, заливаясь смехом, он рванул в сторону города, на бегу обернувшись и крикнув напоследок невероятно важный совет:

— Оружие, оружие только купи! Не забудь! Попаданец!!!

По базару я бродил медленно, то и дело останавливаясь возле прилавков. Шум, гам, запахи специй и жареного мяса кружили голову. Диковинок много — денег мало. Точнее, их вообще нет. Застыл у лавки, доверху набитой всяческим холодным железом. Мечи, кинжалы, топоры — глаза разбегались. Бодрый продавец соловьем разливался перед богатыми покупателями, нахваливая товар. Мне же достался лишь оценивающий взгляд (оценили меня дешево) и пожелание: «Катиться к Богине прелюбодеяния под юбку».

Пошел. Правда, совсем не к Богине, а просто прямо.

— Эй, парэнь! Пс-с!

Внимание привлек сухонький старичок, бодро ковыляющий в мою сторону.

— Дэньги нужны? — с явным восточным акцентом предложил он, хитро прищурившись.

— Интим не предлагать, — заржал я. Шутка показалась мне смешной — нервное, наверное.

— Тьфу ты! — старик юмора не оценил, сплюнув под ноги. — Я тебе дэло предлагаю! Дэушку спасти, дэньги пополам!

— Не нужно мне от тебя никаких «дэл»! — передразнил я деда и ускорил шаг.

Меньше всего хотелось влезть в незнакомом мире в какую-то мутную авантюру. Как говорил мой младший братец-задрот: «Если уж попал в передрягу, притворись деревцем и жди, когда все само собой не уляжется. Ну, или пока тебя не пустят на дрова. Тоже выход». Эх, Ванька… Жаль, что сюда попал не он. Уж он бы тут развернулся со своим фанатизмом по мечу и магии.

— Вор! Держи вора!

Площадь взорвалась криками. Народ радостно расступался, наблюдая веселую картину: за тощим рыжим парнем гнались четверо стражников в полной амуниции, гремя железом как кастрюлями.

Ба! Да это же тот хитрец из повозки!

Я тоже от души посмеялся над потешной погоней, пока эта процессия не свернула прямо в мою сторону. Рыжий ловко, как угорь, обогнул меня, протиснувшись между моей тушей и торговой лавкой. А вот стражи маневра не повторили. Они влетели в меня чуть ли не лоб в лоб. Мы покатились по пыльной дороге пестрым, ругающимся клубком из тел, конечностей и доспехов.

— И его вяжите! Это сообщник! Он мне «дэло» нечестное предлагал! — громче всех вопил тот самый противный старикашка, тыча в меня пальцем. И куда только восточный акцент делся? Зубы бы ему пересчитать!

Стражники, кряхтя, начали подниматься, хватаясь за рукояти мечей. Дело пахло керосином. Но не успели они обнажить клинки, как вперед выскочил давешний рыжий парень. Обернулся ко мне и внезапно приказал:

— Глаза закрой!

Резкий окрик прозвучал прямо над ухом. Не успел. Инстинктивно дернулся, но было поздно. Ослепительная вспышка взорвалась прямо перед лицом, на мгновение превратив мир в сплошное белое марево. Площадь замерла. Стражники, стоявшие в оцепенении, с дикими воплями схватились за глаза, падая друг на друга, как костяшки домино.

— Ну дура-а-ак, — раздраженно протянул мой неожиданный помощник.

Чья-то рука больно ухватила меня за плечо и потащила прочь.

Я пытался перебирать ногами, но перед глазами до сих пор плясали разноцветные круги, а в черепе набатом пульсировала боль. Адреналин бурлил в крови, сердце колотилось где-то в горле. Вокруг царил хаос: крики, звон металла, топот сотен ног. Кто-то налетел на меня, больно толкнув в бок, но рыжий держал крепко, продираясь сквозь толпу с ловкостью опытного акробата. И мне ничего не оставалось, кроме как довериться ему.

Я тащился за спасителем, как баржа на буксире. Рыжий парень двигался с грацией танцора, ловко огибая встречных прохожих, словно они были не живыми людьми, а стоячими манекенами. Его движения были плавными и точными, будто он заранее знал, куда повернет каждый человек в этой сумасшедшей толпе.