— Будьте осторожнее с этим, — сказал я. — Если кто-то предложит что-то подозрительное, лучше сразу отказаться. Или обратиться в отдел нравов.

— Копы, — фыркнула она, потом посмотрела на меня, и ее взгляд немного смягчился. — Нет, вы не думайте, не принимайте на свой счет, но им нет до нас дела.

— Не всем, — ответил я.

Мы продолжили путь, разговор постепенно перешел на другие темы. Дениз оказалась неплохой рассказчицей, и в целом достаточно обаятельной девушкой, и я, наверное, не отказался бы познакомиться с ней поближе, будь она белой. И не будь у меня Сары.

Когда мы наконец дошли до ее дома, она остановилась у калитки и сказала:

— Спасибо, что проводили.

— Не за что, — ответил я. — Сегодня этого парня не было. Как часто он появляется?

— Обычно почти каждый день, — она пожала плечами. — Может быть, занят был.

— Завтра вы работаете?

— Я пять дней в неделю до девяти работаю, — ответила она.

— Хорошо, — кивнул я. — Я подойду к концу вашей смены.

Она благодарно кивнула, вошла во двор и скрылась за дверью дома. Я немного постоял на улице, после чего отправился обратно к дайнеру, где припарковал свой «Шеветт». Что ж, этого придурка я не поймал, но день в любом случае прошел не зря.

Сегодня выходить на службу было значительно спокойнее, чем вчера. Уже было точно понятно, что вспышка беспорядков миновала, так что я не опасался, что придется целый день носиться от вызова к вызову, как ошпаренному. И первые два часа полностью подтвердили мое предположение — я не спеша обошел весь район, честно заглянув во все подворотни и темные уголки, выписал пяток штрафов, да, в общем-то, и все.

В такой работе была даже своя романтика, особенно в это время года, когда дожди еще не начались, а жара уже спала. Гуляешь целый день на свежем воздухе, особо не нервничаешь, ответственности куда меньше, чем при работе детективом. Если бы у меня над головой не висел дамоклов меч в виде проблем с Гольдбергом, я бы, скорее всего, и спал куда спокойнее, чем раньше.

С другой стороны, я все еще рассматривал это как своего рода отпуск. Потому что долго мне здесь работать не придется в любом случае — я либо смогу найти достаточно убедительные улики против Гольдберга и доказать всем, что стал жертвой подставы… Ну, либо меня в конечном итоге все же вышвырнут из полиции. Надежд на то, что, если меня признают виновным, то просто погрозят пальчиком и понизят зарплату, я не питал. Даже патрульным работать не оставят, это точно. Тем более если Левандовски этому поспособствует.

За этими мыслями прошел еще один круг по району, а когда я пошел на третий, то мой взгляд зацепился за интересную деталь. Возле знакомого мне магазина «Bob’s Liquor» на Флоренс стоял красный автомобиль. И, к счастью, на этот раз им был не «Кадиллак Эльдорадо». Я чуть улыбнулся, признав в приземистом седане «Порше» Ника.

В машине никого не было, так что я хотел было подойти и беспардонно усесться на капот, чтобы дождаться владельца. Но потом решил, что лучше так не делать — маловероятно, конечно, но вдруг мимо проедет кто-то из моих бывших коллег. А потом доложит Левандовски, что видел меня. И тогда получится, что Ник огребет проблем на ровном месте — он ведь, очевидно, даже не ко мне приехал.

Так что я встал чуть в стороне, оперевшись спиной на угол дома. А через десять минут из алкомаркета вышел Ник и направился к машине.

— Пьешь на работе еще до полудня? Одобряю, — громко сказал я ему в спину, подойдя ближе.

Ник вздрогнул всем телом и резко оглянулся, но, увидев меня, успокоился.

— Майк, тьфу на тебя, напугал. Да если бы пил. Лицензию проверял. Работа, мать ее. Падай на пассажирское, поболтаем.

Я принял предложение и уселся в «Порше». И сразу же заметил между сиденьями здоровенный пластиковый кирпич, похожий на мою рацию. Вот только рацией этот прибор не был.

— Нравится? — расплылся в довольной улыбке Ник, проследив за моим взглядом. Я взял кирпич в руки, осмотрел — массивный серый корпус, длинная черная антенна, большие механические клавиши с цифрами и привычными мне по прошлой жизнью звездочкой и решеткой. Ниже — еще один блок клавиш, отвечающих за какие-то дополнительные функции. А внизу, возле микрофона, надпись «Моторола».

— Ты где мобильник взял? — посмотрел я на Касселса с сомнением.

— Купил, — ответил он, довольно осклабившись.

— Он же больше штуки баксов стоит, — не поверил я.

— Две, — машинально поправил меня Ник, и сразу же осекся. — Да не важно, зато скажи, как здорово — всегда на связи.

— Тебе картель премию выписал за хорошую работу? — подколол его я.

— Да тьфу на тебя. С зарплаты отложил, — ответил Касселс.

— Тебе в нравах платили еще одну зарплату, о которой ты мне не говорил? — продолжил я стебаться.

— Да почему? — удивился он. — Ты же как-то умудрялся со своей зарплаты каждый месяц штуку баксов на алименты отдавать. Чем я хуже?

Я задумался. Ну так-то да. Зарплата в нравах была вполне приличной, если отбросить мои расходы на алименты.

— И что, теперь можно будет с тобой в любое время болтать? — спросил я.

— Ну… — он чуть замялся. — Не совсем. Только по делу и коротко.

— А что так? — удивился я.

Ник немного помолчал и ответил:

— У него днем минута разговора почти бакс стоит. Ночью дешевле, но все равно…

Я не выдержал и рассмеялся. Ну да — мобильная связь в эти годы была очень дорогой. Собственно, поэтому я так и не купил себе мобильник.

— Ну что? Зато в экстренном случае я всегда на связи, — сконфуженно ответил Ник, после чего достал блокнот, что-то начеркал в нем и, вырвав лист, протянул мне. — Вот номер, кстати.

Я кивнул, убирая бумажку в карман. Больше шутить над Ником не стал, потому что заметил, что он действительно смутился. Ну да, парень любил красивые жесты, даже если на их обслуживание у него не всегда хватало денег. Но я знал, что он старается, берет подработки и сверхурочные, чтобы соответствовать той планке, которую сам для себя задрал. И это заслуживало уважения.

— Как у тебя дела вообще? — спросил я.

— Да нормально, на работе только зашиваюсь немного. Но зато Левандовски вроде притих. Хотя и продолжает приглядывать за мной наверняка. А ты сам как? Как расследование продвигается?

— Ну… — я замялся. — Продвигается. Медленнее, чем хотелось бы, но продвигается.

— Знаешь, лучше медленно, но верно, — вдруг сказал он, враз посерьезнев. — Будь осторожен. Я бы посоветовал тебе бросить все это, но ты ведь не согласишься.

— Не соглашусь, — пожал я плечами. — Понимаешь, Ник, мне некуда отступать. Вся моя жизнь здесь — это ты, Сара и работа. Если я потеряю работу, то, чтобы устроиться, мне придется переехать в другой штат. А здесь…

— Сара и я, — закончил он за меня и тяжело вздохнул.

— Именно. И если я сейчас сдамся и позволю вышибить меня из полиции, получится, что Гольдберг и так забрал всю мою жизнь. Так что мне терять?

Ник покачал головой. Было видно, что ему есть, что возразить, но он не стал — уважал мое решение. За это я его и ценил.

— Все будет нормально. Меня не так-то просто убить. Я же русский, а мы крепкие ребята, — улыбнулся я.

Ник посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — и после паузы вдруг спросил: — Может, тебе что-то нужно? Помощь какая-то?

Я помотал головой.

— Ты и так мне очень помогаешь. Со всем остальным я справлюсь сам. А ты лучше держись подальше от этого дела. Если тебя тоже уволят, кто будет мне запросы в полицейскую базу делать?

Он повернулся, удивленно посмотрев на меня, а потом все же коротко рассмеялся.

— Ладно, черт с тобой, крепкий русский. Но если что понадобится — теперь ты знаешь мой номер, — он взял с панели мобильник, который я положил туда, и покачал им в воздухе.

Я лишь усмехнулся в ответ, но потом все же добавил:

— Спасибо.

Ник кивнул и сказал: