— Она отказалась с тобой говорить? — поняла Сара.

Я не стал отвечать. Подумал несколько секунд, а потом все же спросил:

— Скажи, я зря все это затеял?

Сара помолчала немного, а потом сказала неожиданно участливым для ее горячего южного темперамента голосом:

— Майк, не важно, зря ты это начал или нет. То, что произошло — уже произошло, ты не можешь на это повлиять.

Я вздохнул, а Сара продолжила:

— Зато ты можешь повлиять на будущее. Можешь прищучить ублюдка и показать всему этому погрязшему в дерьме городу, что здесь нет недосягаемых для правосудия. Что здесь не получится прикрыть любую грязь пачкой стодолларовых бумажек.

Она помолчала, тяжело вздохнула и добавила:

— Не знаю, зря ты это начал или нет, но знаю, что после случившегося у тебя уже нет пути назад. Ты обязан посадить его, потому что иначе все действительно было напрасно. Любой другой исход ничего глобально не изменит. Но если ты сможешь добраться до него и показать всем, что в гребаном городе падших ангелов еще существует закон — то ты действительно что-то изменишь. И тогда, надеюсь, те, кто погиб по его вине, смогут спать спокойно.

К горлу подкатил ком, но голова вдруг прояснилась. Осознание пришло резко, как будто окружавший меня непроглядный туман вдруг мгновенно развеял налетевший порыв ветра.

Нельзя позволить потерям и неудачам сломать меня. Потому что иначе все действительно было зря.

— Спасибо, Сара. Ты правда очень помогла.

Я повесил трубку, уже наверняка зная, что делать дальше.

Вчера после разговора с последней из жертв я был малость не в себе, так что даже не вспомнил про пятничную тренировку. Но сегодня меня отпустило, и даже более того — я был полон мотивации. Так что, проснувшись утром и не спеша разобравшись с домашними делами, я поехал в Венецию.

Коломбо не было — видимо, было слишком рано, или у него были другие дела. Так что я ни на что не отвлекался и устроил себе добротную интенсивную тренировку, как следует выпустив пар.

Когда ехал обратно, учуял в машине неприятный запах. Сперва решил, что в «Шеветте» опять что-то где-то протекло или сгорело, но быстро сообразил, что это пахнет от лежащей на заднем сиденье сумки с формой. Приоткрыл пассажирское окно и понял, что так жить нельзя.

На вечер у меня были важные планы, но вот остаток дня нужно было чем-то занять. Так что я вернулся в трейлер, собрал в пакеты грязное белье, которое накопилось больше чем за неделю, и повез все это стирать.

Народу в прачечной оказалось довольно много, даже лавки для ожидания все заняли. Ну да, суббота ведь.

Я поймал себя на мысли, что мне дико непривычно, что в патруле мои выходные совпадают с общепринятыми. Я уже привык отдыхать в понедельник и вторник, посещая все заведения, пока большинство людей на работе. Так что от таких столпотворений я уже порядком отвык.

Но вещи мне все же удалось постирать, хоть и потратил я на это два с лишним часа. Сложил сухое и пахнущее порошком белье обратно в пакеты и поехал домой.

Когда я закончил раскладывать чистую одежду по полкам и вешалкам, на часах было начало четвертого. Так что я пожарил себе мяса на сковороде, поел, а потом поиграл с Рэмбо, который, как всегда, очень этому обрадовался. Подумалось, что нужно скорее копить деньги и покупать дом — надоело уже, что пес живет на улице.

А в семь вечера я закрыл питбуля обратно в вольер и надел строгие брюки, рубашку и пиджак — сегодня я планировал попытаться продвинуться вперед в деле Гольдберга, а для этого мне необходимо хорошо выглядеть. Иначе ничего не получится. Побрызгался туалетной водой и сел в «Шеветт», понадеявшись, что за время пути не провоняю антифризом.

Последний вообще демонстрировал какие-то волшебные свойства — он слегка сочился сразу в несколько соединений и, судя по всему, где-то подкапывал на горячий движок, потому что в салоне периодически появлялся его запах. А со стекол изнутри время от времени приходилось вытирать густой налет, который был особенно заметен прохладными утрами. Но при этом уровень охлаждающей жидкости не уходил вообще. Я уже начинал подозревать, что там просто где-то забился патрубок, и антифриз из расширительного бачка вообще в систему не поступает. Но «Шеветт» пока особо не закипал, так что я решил не мешать технике работать, даже если она немного нарушает законы физики.

Мой путь снова лежал в Голливуд. Вычеркнув из блокнота имя последней из пяти жертв насилия, я решил, что нужно не останавливаться и идти дальше по списку. Имен в нем было еще достаточно, и были все шансы, что кто-то из оставшихся даст мне зацепку. Так что я просто шел по порядку.

Остановился в половине квартала от нужного мне места — нельзя было, чтобы меня видели на этой машине. Потому что путь мой лежал в клуб «Золотая долина». Именно там за столиком на балконе вел свои дела наркодилер по имени Пауль. Если верить показаниям Крауза, конечно.

Я чуть усмехнулся — ну да, Пауль. Вообще не удивлюсь, если Пауль окажется негром или сальвадорцем. Понятно, что это, скорее всего, псевдоним. Но оно и логично — какой смысл дилеру работать под своим именем?

Чем ближе я подходил к клубу, тем острее ощущал дискомфорт от отсутствия под мышкой кобуры. Гребаное понижение и гребаная система, из-за которой я не могу взять домой ни рацию, ни оружие. С другой стороны, есть все шансы, что меня обыщут на входе — обычно в дорогих клубах не любят, когда посетители приходят с оружием.

Я подошел к входной группе — в отличие от «Нептуна», тут не было никакого неона, зато название клуба на вывеске было вырезано из отполированного металла золотистого цвета. Выглядело это, конечно, как китч, но китч дорогой и внушающий.

На входе меня встретил огромный черный охранник в строгом костюме. По габаритам он вполне мог составить конкуренцию тому же Пикфорду — стоя напротив, я смотрел ему в кадык, а толщина его шеи была вполне сопоставима с моей головой. Я кивнул ему и попытался войти внутрь, но он внезапно выставил ладонь.

— Вы не проходите.

Я аж подвис. Надел свою лучшую одежду, и все равно не прохожу? Это что, у меня морда колхозная?

— Почему же? — вежливо спросил я, чувствуя, как внутри растет негодование.

— У нас элитное заведение, мы имеем права не пропускать посетителей без объяснения причин.

Блин, неужели мой наряд выглядит недостаточно дорого? Возможно, если учитывать, что хороший брендовый костюм может легко стоить мою месячную зарплату. Но раз не удалось сойти за рядового посетителя, нужно что-то придумать.

— Я осведомлен об уровне вашего заведения, и мне оно, пожалуй, действительно не совсем по карману. Но у меня здесь встреча, и мой работодатель будет очень недоволен, если из-за вас сорвется она, а вместе с ней и его деловые планы.

— С кем встреча? — сразу же уточнил охранник. Видимо, я уже не первый такой хитрожопый на его памяти.

Я чуть замялся, размышляя, стоит ли говорить, но потом все же произнес:

— С господином Паулем.

Он еще раз оценивающе посмотрел на меня, после чего жестом попросил поднять руки. Я подчинился, он быстро охлопал меня, проверяя на наличие оружия, и сделал маленький шажок в сторону.

— Проходите.

Я кивнул и вошел внутрь. Прокатило. Я уж думал, придется караулить этого Пауля на выходе. А учитывая то, что я знаю только его имя, дни недели и расположение столика, за которым он обычно общается с людьми — это было бы охренительно интересным квестом.

Пройдя через входную группу, я огляделся. Место не слишком напоминало обычный ночной клуб, каким я ожидал его увидеть. Слева стояла невысокая сцена, где сейчас под какую-то не слишком громкую, но очень ритмичную музыку танцевали полуголые девушки. Полагаю, тут и вживую музыканты выпускают, просто сейчас заведение только открылось, и еще не время.

Вдоль стен стояли столики, к моему удивлению накрытые белыми скатертями. Свет был приглушен, по не слишком большому танцполу в центре бегали тонкие лучики разноцветных прожекторов. Людей было немного — я насчитал меньше десятка на первом этаже.