Около часа дня я прошел мимо телефонной будки на углу Флоренс и Вермонт. Будка располагалась у стены закрытого на обед магазинчика, и в ней стоял невысокий негр лет двадцати пяти в университетской куртке, как их называли в моей прошлой жизни — бомбере. На плече у него висела небольшая кожаная борсетка, которая не особо вязалась с образом.

Он горячо что-то обсуждал по телефону, даже не смотря по сторонам, поэтому меня не заметил. Но обрывок фразы, донесшейся до меня, заставил меня замедлить шаг.

— Товар у нас. Буду через полчаса, — проговорил он, слегка понизив голос. — Да все нормально, не дергайся ты, никто ничего не узнает.

Я прошел дальше, стараясь делать вид, что ничего не услышал, а потом отступил за угол дома и спрятался. Вещества. Это определенно сделка.

Сердце бешено заколотилось. Если у меня получится накрыть сделку — это однозначно повысит мой статус. Как ни крути, но одно дело — когда ты в глазах общества просто коп любитель проституток, а другое дело — когда ты умудрился накрыть сделку по передаче какой-нибудь дряни.

А у него борсетка. Много в нее, конечно, не поместится, но много ли надо веса, чтобы попасть под распространение? А уж тем более, когда есть факт передачи. А если там еще и деньги будут, то все будет однозначно, и сразу можно будет вызывать коллег из отдела наркотиков.

Короче, мимо я пройти не мог ни в коем случае. В такой-то ситуации.

Я осторожно выглянул из-за угла и увидел, как негр кладет трубку. Проверил «Беретту» и дубинку на поясе — мало ли, сколько там их, и что может случиться. Впрочем, навыкам стрельбы Соко можно было только позавидовать, что давало надежду на то, что я справлюсь.

Подмогу я вызывать не стану, если тут появится патрульная машина, то точно его напугает. И брать нужно именно на сделке.

Негр двинулся в сторону, противоположную той, в которой я находился, и по сторонам он не смотрел практически. Я двинулся за ним, стараясь не палиться, нарочито на него не смотрел. Встреченные люди в большинстве своем уступали мне дорогу.

Когда он обернулся, мне повезло — рядом стояла машина, припаркованная возле гидранта, кто-то забил и оставил ее тут. Выглядела она вполне ухоженной, и более того — это была почти полная копия моей «Пятой Авеню», только синего цвета, что заставило болезненно сжаться сердце. Все-таки я любил эту машину.

Я вытащил книжку с бланками, оформил штраф, засунул квитанцию под дворник. Негр тем временем свернул, выйдя из поля зрения. Потерять его сейчас было глупо, поэтому я прибавил шагу, дошел до угла, выглянул из-за него и увидел дилера метрах в тридцати впереди.

Дальше мы пошли по Бадлонг на юг. Хорошо, что не на север, потому что дальше был уже не мой квартал, и у коллег могли возникнуть вопросы, почему я покинул зону своей ответственности. И опять стали бы шутить, что я в бордель пошел.

Странно это — дилер и идет один, причем не оглядывается, да еще и прогулочным шагом. Однако я шел за ним как пес. Впрочем, я сейчас и есть пес, буду вынюхивать преступность и зубами выгрызать ее из общества. Чисто как опричники Ивана Грозного, которые таскали с собой метелки и собачьи головы, показывая, что выметают и выгрызают измену.

Я держался метрах в пятидесяти, иногда заходя в подворотни, чтобы не маячить на открытых местах. Периодически выписывал штрафы, если попадались неправильно припаркованные машины. Автохлама больше не было, но рано или поздно еще появится — район не слишком богатый, так что это само собой разумеющееся.

И мы шли так до тех пор, пока не оказались около ресторанчика на углу Бадлонг и Семьдесят Восьмой. Он был мексиканским и назывался «Мачо Каса».

Дурацкое название какое-то, но отделан он снаружи был интересно, весь покрыт граффити с крутыми латиносами и религиозной символикой.

И негр зашел туда. Они собираются передавать вещества прямо в ресторане? Хотя… Опыт подсказывал мне — хочешь спрятать, прячь на самом видном месте. Прямо как в «Убойной Силе», которую я смотрел в молодости, когда Дукалис попытался спрятать водку, вылив ее в графин вместо воды. А потом его начальник оттуда отхлебнул.

Правда, водку так спрятать не получилось бы при всем желании. Она просто выдохлась бы.

Я остановился около ресторана и через витрину увидел, как негр проходит прямо к двери с надписью «WC» в дальнем углу зала. Уотерклозет, то есть туалет, их тут двумя буквами обозначают, и делят на мужские и женские. В будущем появятся третий вариант, но мне об этом и думать не хотелось. Вот бы поменять историю, чтобы этой истерии не было. Хотя я не того масштаба личность.

С одной стороны это было плохо, потому что туалет — это классическое место сделки, и войти в него незаметно не получится. А с другой стороны, это было хорошо, потому что я вполне мог войти туда — это было общественное место, и ордера никакого мне не требовалось.

Вот если бы он прошел на кухню, то пришлось бы потом в рапорте писать, почему я полез. Хотя все равно приняли бы, потому что я должен был предотвратить преступление.

Я потянулся к микрофону на плече, нажал на тангенту и произнес:

— Диспетчер, это 12-Адам-34.

— 12-Адам-34, слушаю.

— У меня возможная наркосделка, «Мачо Каса» на углу Бадлонг и Семьдесят Восьмой. Один подозреваемый внутри, в туалете. Запрашиваю подкрепление, код два.

Небольшая пауза, а потом ответ.

— Принято, 12-Адам-34. Подкрепление направлено, ожидаемое время прибытия восемь минут.

Восемь минут. Я посмотрел на часы. Это слишком долго, если внутри сейчас меняют вещества на деньги, то мы их взять не успеем — сделка-то на пару минут, даже если они проверять будут.

Я перешел дорогу на перекрестке, после чего подошел к зданию. Изнутри доносился обычный шум закусочной — голоса, звон посуды, радио играло что-то на испанском. Я вошел, двинулся к туалету и остановился. Прислушался.

— О да, вот это товар, серьезно… — донесся голос, но другой — я же до этого слышал, как парень разговаривает по телефону. — И сколько здесь?

Они сейчас поменяются, и все. Ждать я не могу, если обмен завершится, то они разойдутся в разные стороны, и я не смогу задержать обоих одновременно. Так что я медленно положил ладонь на рукоять «Беретты», сбросил хлястик кобуры, чтобы не выдать себя перед теми, кто в помещении. Да и мало ли, вдруг тут кто-то еще есть, контролирует сделку.

Впрочем, никто ко мне до сих пор не подошел, и это тоже было подозрительно. Они ведь видели, что коп маячит у туалета.

А потом я толкнул дверь, ворвался в помещение, одновременно доставая из кобуры пистолет, и закричал:

— Полиция Лос-Анджелеса! Всем оставаться на местах!

Дверь ударилась о стену за моей спиной. Тот самый негр в бомбере стоял у грязного унитаза, держа в руках раскрытую барсетку. Рядом с ним, привалившись плечом к стене, застыл еще один чернокожий парень в типичной спецовке уборщика. Рядом стояли швабра и вантуз. Воняло… Ну, откровенно говоря, дерьмом воняло — похоже, что один из унитазов был забит.

— Руки! — заорал я. — Руки, быстро!

Они тут же подняли руки, посмотрели на меня со страхом. Никакого сопротивления они оказывать не собирались, это было видно с первого взгляда.

— В разные стороны! — дал я следующую команду. — К стене! И руки держать так, чтобы я видел!

Я проводил их стволом пистолета до стены, а потом подошел и принялся обыскивать. Тут уже плевать на ордер, в случае чего напишу в рапорте, что порошок лежал в открытую.

В кармане уборщика я нашел пачку двадцаток и тут же оскалился. Понятно, вот они — деньги за сделку. А мелкие купюры специально, чтобы не привлекать внимания. Я отложил их в сторону, на раковину, а потом принялся обыскивать второго.

У него в карманах ничего не было. Тогда я заглянул в барсетку и увидел там…

Это было не то, что я ожидал увидеть. Я думал, будут пакетики с белым порошком, известным всему миру. А вместо этого внутри лежали какие-то карточки.