Она съедает немного сыра.

— Знаешь, что он ответил? Он сказал: не материнская красота его покорила. Её сила. Её власть. Её соревновательный характер. Её настойчивость — выигрывать во всём, за что бы она ни бралась.

Пино гриджио превосходно.

— Я спросила: так же ли я хороша собой, как мать, — и бесчувственный ублюдок сказал: «Ты красивая девочка, Урсула, но и вполовину не так красива, как твоя мать. Никто не может быть».

Ундина переворачивается на бок, открывает глаза.

Урсула смакует сыр, прежде чем продолжить.

— Потом он сказал, что я действительно так же сильна, как мать, может, даже сильнее, не менее решительна, не менее соревновательна.

Кончиками пальцев Ундина осторожно ощупывает бугристые волдыри, уродующие лицо.

— Что-то было в том, как он это произнёс, что-то было в его взгляде… и мне показалось: этот сукин сын знает, что я её убила.

Ундина слышала многое из этого раньше — но не эту часть.

— У меня было чувство, что папочка с облегчением избавился от неё. И странно, правда, как после этого я стала его любимицей? Как он перестал настаивать, чтобы я поступала в колледж, и вместо этого начал баловать меня так, как никогда прежде.

Ундина закрывает глаза.

— Но не мог же он подозревать, что это я её убила. Если бы он подозревал, разве не понял бы он, что однажды я могу избавиться и от него тоже? Хотя… может, и нет. Папочка был самовлюблённым ублюдком. Он так любил себя, что не мог вообразить: кто-то не восхищается им и не обожает его.

Урсула и Ундина какое-то время молчат. Сёстры делят минуту близости.

Они вернулись на полуостров Бальбоа — в дом у гавани, за которым Пого присматривал. Пистолета у Пого не было. У Макани тоже. Хозяин дома у воды оружия не держал, зато у него нашлось несколько небольших баллончиков Sabre 5.0 со струйной подачей — перцовый спрей высокой мощности, которым пользуются полиция и военные. Они взяли по баллончику.

Макани оставила свой кастомный «Шеви» 1954 года и пересела в немудрёную, тридцатилетнюю, грунтовочно-серую «Хонду» Пого. Её машина слишком приметная: Урсула Лиддон прекрасно знает эти колёса и без труда заметила бы их даже в плотном потоке.

Зато потрёпанное ведро с болтами Пого по чистой случайности выглядело так, что гарантированно будило подсознательную паранойю, поразившую водителей Южной Калифорнии. С первого взгляда они понимали — или думали, что понимают: за рулём неприятности. Хоть он и мог выглядеть социопатичным одиночкой, бандитом или пламенным джихадистом, на деле это было очередное воплощение древнего зла, которое уже никто не умел назвать — смутного и пугающе невыразимого. Лучше всего сделать вид, будто ты такую машину не заметил, и жизненно важно не смотреть водителю в глаза: стоит встретиться взглядом — и вот тебе дорожная ярость, погоня на высокой скорости и стрельба.

Боб-пёс «Хонду» знал и ничуть не считал унизительным ехать в ней. Он запрыгнул на заднее сиденье и с нетерпением подался вперёд, словно говоря: Ну, поехали.

Пого повёл машину вверх по полуострову, к Тихоокеанскому прибрежному шоссе, а Макани тем временем разбиралась с приложением на его смартфоне — тем самым, которое Саймон придумал для других клиентов и сегодня утром быстро переделал под нынешнюю задачу. Урсула Лиддон владела восемью сверкающими, новенькими, дорогими автомобилями: Ferrari, Maserati, Tesla, Bentley… Саймон взломал департамент автотранспорта и добыл регистрационные номера. По ним он сумел получить уникальный GPS-сигнал каждого автомобиля. Если только Урсула не считала, что морить голодом и убивать родную сестру — особый случай, сейчас она должна была быть не в «Роллс-Ройсе», а всё ещё в кабриолете «Мерседес», своей понедельничной машине. Макани выбрала значок этого автомобиля — и через мгновение на экране появилось: ОБЪЕКТ НЕ ДВИЖЕТСЯ, а следом адрес, который не имел ничего общего с поместьем Урсулы в Ньюпорт-Кост.

Она продиктовала адрес Пого.

— Далековато. И райончик стрёмный.

— В каком смысле стрёмный?

— Один из тех промышленных районов, откуда бизнес свалил в Техас чуть ли не эон назад.

Калифорния годами принимала законы так, будто целенаправленно выталкивала средний класс из рабочих мест — прямо в бедность.

— То есть просто пустые склады, что ли? Не похоже на прям-совсем стрёмное.

— Пустые старые здания обычно находят себе применение, — сказал Пого. — Ставки на петушиные бои, на собачьи.

Макани поморщилась.

— Жестоко. И незаконно.

— Беззаконие нынче в моде — разве тебе не разослали памятку? Такие места для одноночных рейвов с базаром наркотиков, ночлежек для нелегалов, которых гоняют за гроши в подпольных швейных цехах, борделей по сарафанному радио — что угодно.

— Что ей там делать?

— Давай узнаем.

Макани включила GPS — на экране появилась карта. Мигающая зелёная точка показывала местоположение смартфона Пого: «Хонда» ехала по главной улице полуострова.

Из телефона прозвучал холодный, уверенный, при этом соблазнительный женский голос: сообщил, сколько осталось до следующего поворота. А потом шелковистая рободевушка произнесла: «Эта помощь предоставляется Simon Says — вашим единственным надёжным ресурсом в минуты кризиса».

На востоке послеобеденное небо выгибалось чистой дугой — прозрачное, как стекло Лалика. На западе тянулись лишь несколько длинных, низких, бугристых слоистых облаков, а высоко над ними расползались тонкие перистые — распластываясь слоями, будто тесто фило в слоёных пирожных.

— А как ты вообще познакомился с Саймоном Хантером? — спросила Макани.

— Я как-то ночью, часа в два, катался на сап-борде по Бэк-Бэй…

— В это время же нельзя, да?

— Много чего нельзя. Короче, я грёб под мостом — и тут останавливается машина, и Саймон прямо рядом плюхается в воду: брызги такие, что меня качнуло и я свалился с доски.

— Он прыгнул с моста?

— Нет. Его сбросили.

— Кто сбросил?

— Парни из машины. Сбросили — и укатили. Конечно, у него был кляп, он был связан, руки и ноги стянуты вместе.

— И это происходит в самом центре Ньюпорт-Бич?

— По моему опыту — нечасто. Одна из их ошибок была в том, что они использовали верёвки, а не цепи.

— И почему это ошибка?

— В те времена я повсюду таскал с собой швейцарский нож.

— Когда это было?

— Мне было пятнадцать, лет шесть назад. Эти ребята слишком тупые, чтобы тянуть на главзлодеев. Ещё одна их ошибка — они не утяжелили его мешком кирпичей или чем-то таким.

— Он бы и так не утонул?

— Утонул бы, но с кирпичами было бы быстрее. А так у меня хватило времени затащить его на сап-борд и начать резать верёвки.

— А зачем они хотели его убить?

— Он сказал, что они разозлились.

— Очевидно. Из-за чего?

— Он не сказал. Мне и не нужно знать.

— Ты спас ему жизнь.

— Ну, я был рядом. Делать всё равно было нечего.

Рободевушка сообщила, что через двести ярдов они пересекут Прибрежное шоссе и дальше должны ехать прямо ещё три четверти мили. А потом заявила: «Simon Says — ваш единственный надёжный ресурс в минуты кризиса».

— Почему ты вообще носил с собой швейцарский нож? — спросила Макани.

— Я же пацаном был. Там семнадцать инструментов и двадцать шесть функций. Я думал: пока он при мне, я справлюсь с чем угодно.

— И справился. Ты спас Саймона.

— Это единственный раз, когда он реально пригодился. Ну, кроме того, что им удобно открывать бутылки с пивом.

— Тебе не стоило пить пиво в пятнадцать.

— Не мамкай мне, вахине.

— Да, — согласилась она. — Извини. Похоже, ты вырос в законопослушного гражданина.

— Не будем так уж далеко заходить.

Макани прочла инструкцию на этикетке маленького баллончика Sabre 5.0.