Снова перелистнула и ахнула. На всю страницу была свадебная фотография родителей. Мама ещё совсем молодая, улыбается, со светлыми волосами, в красивом пышном платье. Отец смотрит на неё влюбленными глазами, держа за руку. Я провела пальцами по лицу матери и глубоко вздохнула. Так, не реветь! Быстро перелистнула на другую страницу и поняла, что не реветь не получится. Снимки родителей украшали каждый лист этого старого альбома. Вот они возле церкви, вот на море, а вот мама беременна мной.

Я шмыгнула носом и вытерла лицо, впиваясь взглядом в снимки живых родителей. Перед глазами — больница после аварии. Опознание. Фотографии родителей на мониторе компьютера и безразличный голос врача: «Узнаете?». Нет, я не узнавала их. Не хотела узнавать в тех неживых лицах своих самых дорогих людей.

— Как же я скучаю… — прошептала я и провела рукой по фотографиям.

И снова почувствовала тепло позади себя, потом мягкое, невесомое касание на волосах. Я на миг закрыла глаза, позволяя себе чувствовать это. Позволяя этому быть. Открыла глаза, вытерла лицо и перевернула страницу.

Дальше шли мои фотографии, и это немного успокоило меня. Самый большой снимок — я в каком смешном конверте в руках у бабушки. Потом я с игрушками, с маленькой куклой, голова которой зажата в моей руке. На другой фотографии я с маленьким зеркальцем на полу этой кухни. С серьезным выражением лица смотрю на свое отражение и будто слушаю.

Я повернулась на Ваню с немым вопросом. Он кивнул. Значит, в этом момент я не просто смотрела на себя, я разговаривала с ним.

— Сколько мне здесь? Года три-четыре?

— Да, примерно так, — с нежностью сказал Ваня. — Болтливая такая была. Столько историй мне рассказывала. Я с трудом различал твой особенный язык, но это было интересно.

— А как бабушка к этому относилась?

— Нормально, — ответил он. — Даже хорошо. Я рассказывал тебе сказки на ночь, играл с тобой в куклы.

— Нянькой, значит, был, — улыбнулась я.

— Можно и так сказать. Ты забавная была, и я радовался не меньше Натальи, когда тебя приводили, — он вздохнул.

— А когда я приехала снова, пугал меня! — я обернулась и встретилась с ним взглядом.

— Я не пугал, а готовил! — он улыбнулся. — Иначе ты бы сразу убежала.

Я повернулась к альбому, перевернула страницу, и больше фотографий не было. Меня перестали привозить, а бабушка не фотографировалась. Я закрыла альбом, провела по красной бархатной поверхности обложки. Нужно убрать его на полку к книгам, когда мне станет легче, я буду пересматривать фотографии родителей.

Поднялась со стула, альбом почти выскользнул из рук, и я подхватила его за обложку почти у самого пола. Он раскрылся, и на пол полетел листочек. Плавно, виляя в воздухе, он оказался почти у моих ног. Я наклонилась, чтобы поднять, и взгляд уцепился только за имя Ваня. Бабушка оставила мне письмо-подсказку!

И только пальцы потянулись за листком, он резко взлетел и полетел из кухни.

— Отдай! — крикнула я и кинулась за листком. — Быстро верни!

Листок летел по воздуху, дразнился и выскальзывал у самого носа.

— Отдай, говорю! Это мое! — ругалась я. — Ваня, черт возьми тебя!

Листочек снова полетел на кухню, остановился у плиты, и тут же загорелась конфорка. Я бросилась туда, как в замедленной съемке наблюдая, что листочек опускается к полыхающему пламени. Подбежала и схватила письмо у самого огня, практически засунув в него руку. Вскрикнула от боли, одернула ладонь от конфорки и тут же запихнула письмо в бюст. Включила холодную воду, сунула под неё красную руку и зашипела от боли.

Ваня затих, пока я охлаждала обожженную кожу. Второй рукой стянула аптечку и покопалась в ней в поисках заживляющей мази. Нашла старый тюбик, вытащила руку из-под воды и промокнула ожог бумажной салфеткой. Тут же нанесла холодную мазь, но кожа все равно горела.

Кинула взгляд на зеркало — Вани не было. Испугался? Чувствует вину? Да неважно, главное я не дала уничтожить то, что поможет мне.

Я схватила куртку, ключи от машины и вышла на улицу. Мне нужно светлое место, где я смогу спокойно прочитать письмо, а на чердак лезть мне не хотелось. Я пикнула брелоком сигнализации и залезла в холодный салон. Включила печку, и достала письмо.

«Дорогая моя Сашенька! Я надеюсь, ты найдешь это письмо после того, как познакомишься с Ваней. Главное, что я хочу тебе сказать — не бойся его, он хороший. Ваня с нашим родом уже много лет, и охраняет этот дом. Он — наш талисман, и его нельзя прогонять. Если он пугает тебя или грубит — не обижайся, он не со зла.

Со временем ты наверняка захочешь помочь Ване, освободить его. Это очень сложно, но возможно. Я не могу рассказать тебе всего, потому что ты должна сама найти решение — и это важно. Если ты нашла это письмо, то найдешь и другие подсказки.

Ваня будет против, попытается тебе помешать, поэтому не оставляй подсказки там, где он может их забрать и уничтожить. Он боится за нас, но если мы не поможем, он никогда не выберется из заточения.

Я могу сказать только одно — если ты не вытащишь его, то ему придется ждать ещё три поколения. Дом стареет, и может не уцелеть столько лет.

Милая моя внучка! Мне так жаль, что мы не общались, но знай, что я всегда любила тебя. К сожалению, я не смогла найти тебя. Но не вини родителей — они хотели лучшего для тебя, а не втягивать в то, что происходит в этом доме. Но ты часть этой истории, и очень весомая часть.

Я верю, что ты сможешь исправить то, что было сделано много лет назад. После этого продавай дом, и живи своей жизнью. Ваня уйдет, его ждет другой мир, но уже без заточения. А без него дом долго не продержится.

Помни главное: ты — связь с прошлым, ты — ключ. И ответы на свои вопросы тоже найдешь в прошлом.

Любящая тебя бабушка Наташа»

Так, и что мне дало письмо, за которое я дралась с древним духом? То, что я ключ, и должна копаться в прошлом, чтобы узнать все тайны. Но я и так там копаюсь! Сундуки, картины, одежда. Если я не смогу освободить его, то ему придется ждать ещё много лет до той, кто сможет. Значит, я была права. Круг замкнулся, и я, как и Татьяна, стала нулевым. Фантастика какая-то!

Бабушка прятала письмо на чердаке, могла бы и более подробную инструкцию положить, где и что искать.

Оставляй подсказки там, где он не сможет найти… Интересно. Есть ли в доме места, кроме чердака, куда Ваня не может попасть? Это то, что было построено после того, как его заперли в зеркалах.

Я покосилась на дом. Был ещё один чердак, но это прям самый настоящий чердак — с маленькой дверцей. Ну нет, разве бабульки полезут туда, куда можно попасть только по высокой лестнице снаружи дома? Я вот точно не полезу. Там гарантированно есть все, чего я так боюсь. И лестницы у меня нет.

Вот же блин настырный Ваня! Все портит, сжигает! Так бы уже был готов целый альбом с подсказками, и мне не пришлось бы искать лестницу!

Ругаясь под нос, я вышла из машины, обошла дом в поисках лестницы, но её, конечно же, не было. Да и откуда ей взяться? Завтра на работу, попробую спросить у кого-нибудь или купить. Но не сегодня. Нужно уложить всю информацию в голове или на листочек.

Хотя… зачем мне листочки, если у меня есть телефон! Вот туда он точно не доберется, не будет же он выбрасывать мой телефон. На всякий случай, буду отправлять копию на облачное хранилище. Кто знает, что ещё можно ожидать от уставшей, ворчливой души.

Глава № 17

Я вернулась в машину и доехала до магазина за вкусняшками. Купила лимонад, чипсы и вкусную рыбку на двоих (зачем-то). Но поняла уже поздно, когда тащила пакет в дом. Последний выходной, и хочется вечер провести не в мыслях о духах и проклятиях, а так, как я люблю.

Я зашла в дом и не увидела Ваню. Спрятался от меня! Я посмотрела на вздувшийся волдырь на руке и цокнула языком. Обиды на Ваню не было, хотя его поступок был максимально детским.

Притащила вкусняшки в комнату и не стала включать свет.