Четвертая трава, и стучит дверь, звонит звонок. Вокруг шум, крики, и на секунду я замираю, но тут же дочитываю последние строки и кидаю последние две щепотки. В мыслях — я и Ваня в гостиной и наш первый настоящий поцелуй.

На секунду моргнул свет, резко пропало тепло на плече. Я повернула голову, зажмурилась и открыла глаза.

Я снова провалилась в видение. Стояла в гостиной дома, на стене висели большие часы. Я в том же коричневом платье, и передо мной стоял Ваня. Может, это будущее? То, что случилось после.

— Татьяна, — сказал Ваня, и я посмотрела на него. — Татьяна, это ты?

— Нет, — буркнула я. — Королева Виктория. Сам не видишь что ли?

И по его вытянувшемуся лицу я понимаю, что либо он услышал мои мысли, либо…

— Саша? — сказал он и ахнул.

Я посмотрела вокруг себя, потом на свой наряд.

— Какого черта? — возмутилась я.

— Кажется, заклинание сработало, — неуверенно сказал Ваня.

А я лишь хлопала глазами и не понимала, что происходит. Я что, переместилась в прошлое?!

— Блуждающая душа… — медленно произнесла я. — Вот о чем говорила бабка.

— Что?

— Это были не видения. Это были воспоминания! Я и есть Татьяна, её заблудшая и переродившаяся душа!

Я потрогала воспоминания и поняла, что помню и свою жизнь, и частично жизнь Татьяны.

— Вот же блин, — выдохнула я. — И что, мне теперь в вашем каменном веке жить?

— Саш… — тихо сказал Ваня и сделал шаг ко мне. — У тебя получилось. Ты вытащила меня, и мы… вместе.

Ещё не до конца осознавая — реальность это, видение, сон или что-то ещё, я заглянула в настоящие, живые Ванины глаза. Они улыбались так искренне и нежно, что я улыбнулась в ответ. Подошла к нему и тыкнула пальцем в грудь.

— Правда, живой? — спросила я.

Он взял мою руку и приложил к груди. Под ладонью билось самое настоящее, человеческое, живое сердце. Протянула руку выше и погладила Ваню по мягким, гладким волосам. Он притянул меня к себе и прижал к себе так крепко, что свело дыхание. Тут же поднял и закружил в воздухе. Я взвизгнула и вцепилась в его шею.

Ваня поставил меня на ноги, но не отпустил. И я не отпускала, гладила по щеке большим пальцем и понимала, что плевать какое время. Я исправила свою же ошибку в прошлом и вернулась, чтобы прожить другую жизнь. Без разлуки, без проклятий. С человеком, которого люблю так, что дрожат колени.

— А мне что, придется за Петьку замуж выходить? — нахмурилась я.

— Давай сбежим! — выдохнул Ваня и оставил на моих губах короткий, но такой волнующий поцелуй.

— Нет, — твердо сказала я. — Сбегать не наш вариант, помнишь?

И только Ваня хотел возразить, в двери щелкнул замок и зашли родители Татьяны. Я вцепилась в руку Вани и встретилась взглядом с матушкой.

— Татьяна? — с удивлением сказала она, смотря на наши руки. — Иван? Ты не сказала ему?

— Мама и папа, — уверенно начала я. — Я взрослая. Мне уже… — я посмотрела на Ваню и зашептала: — Сколько мне лет?

— Восемнадцать, — тоже шепотом ответил он.

— Мне уже восемнадцать лет. И я сама буду решать, за кого выходить замуж.

— Что? — набычилась мать.

— Я не пойду замуж за Петьк… за Петра. Он моему сердцу не мил. Я выйду замуж за Ивана. И буду жить у него. — я снова повернулась к Ване: — У тебя есть где жить?

Он кивнул и улыбнулся.

— А если вы против, то мы сбежим. И вы никогда не увидите ни меня, ни своих внуков.

Матушка переглянулись с отцом, и по их удивленным взглядом стало понятно, что они в диком шоке.

— Принцесса, пусть Иван попросит твоей руки, и мы сыграем свадьбу, — сказал отец с улыбкой.

И я улыбнулась ему. Он обращался к Татьяне так же, как и мой отец ко мне. И от этого внутри все свело от тоски по настоящим родителям. Хотя, настоящие ли они? Ведь теперь не родится наше поколение, и я не появлюсь. Странно это всё и дико.

— Спасибо, папа. Обязательно попросит чуть позже, — сказала я и потащила Ваню на выход. Но остановилась возле отца. — Папа, у тебя такой замечательный талант! Рисуй и не останавливайся. В будущем ты станешь известным художником, и за твои картины будут охотятся люди.

Он с теплом улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Я повернулась к матери.

— Не обижайся, мама. Но нет ничего лучше, чем счастливые дети. А счастлива я буду только с одним человеком.

Она недовольно сморщила нос и отвернулась. А я потащила Ваню из дома изучать этот новый для меня мир.

Эпилог

Я закрыла дверь за последними посетителями и погасила свет в прихожей. Медленно поплелась в зал и услышала бубнеж. Закатила глаза и пошла на голос.

— Кто бы говорил, старый ворчун!

— А что я? Это ты бедную девочку напугала!

— Да ты видел, у неё пирсинг во всех местах? Это же кошмар!

Я подошла к зеркалу и посмотрела на двух неугомонных болтунов.

— Кир, ты видела эту девочку?

— Видела, — кивнула я. — Ничего особенного, сейчас многие так ходят. Баб, ты прям ворчать как дед начала.

Баб Шура недовольно вздохнула и посмотрела на меня.

— Да ты посиди с ним столько лет! Сколько мы тут лет уже, старик?

— Шестьдесят вроде, — ответил дед и почесал затылок.

— Шестьдесят два! Столько лет мы здесь, — ответила бабушка. — И уже десять охраняем этот музей.

Я улыбалась, наблюдая за перепалкой двух стариков, запертых в зеркале. Они вечно ворчали друг на друга, спорили, но всегда делали это с такой нежностью, что я завидовала.

— Кир, найди кости этого ворчуна и сожги их к чертям, — сказала бабушка, и я засмеялась.

— Ба, ну ты же все равно за ним уйдешь. А как я без вас здесь буду?

— Не слушай её, — сказал дед. — Она забыла, что сама жила в это время. Память, знаешь ли, подводит её. Старость все-таки.

Он улыбнулся и посмотрел на бабушку.

— Ну всё, берегись у меня! — ахнула бабушка.

Дед засмеялся, обнял бабушку и поцеловал её в седую макушку.

— Не шумите, я спать пошла. Завтра толпа школьников придет, — сказала я и направилась к чердаку в свою комнату.

— Куда ты пошла? — воскликнула бабушка. — А убраться? Кира, вернись, там в углу бумажки.

Я махнула рукой и засмеялась. Забавные такие, и чтобы я без них тут делала, если бы однажды они не отдали души как цену за свою любовь?