— Вполне, — кивнула я. — Когда и где?

— В шесть в парке?

— Да, супер, — ответила я.

Попрощалась с парнем и убрала телефон, снова не спросив его имени. Собралась на свидание, и даже не знаю, с кем. Да и ладно, потом спрошу. Главное он позвонил! Хотя я вчера выглядела как раненая бродячая собака, его это не остановило.

Я улыбнулась и упёрлась щекой в руку. Кажется, у меня намечается классный вечер, и нужно к нему подготовиться. Я тут же подскочила и побежала в комнату выбирать наряд.

К сожалению, в моём скудном гардеробе мало особенных вещей, которые можно надевать на особенные встречи. Но вполне подошли бежевый брючный костюм и белый лонгслив. Я вытащила одежду и повесила ее на ручку шкафа.

— Куда идешь? — с любопытством спросил Ваня.

— На встречу, — отмахнулась я.

Он внимательно следил за тем, как я делала причёску, потом наносила макияж. Под его пристальным взглядом краситься было неловко, но я старалась концентрироваться только на своем лице.

— Ужас какой, — прокомментировал Ваня. — Куда столько косметики? Ты же вообще на себя не похожа!

— В этом и суть макияжа, — объяснила я, прокрашивая ресницы. — Чтобы стать лучше, красивее.

— А зачем ты рот открываешь? — с удивлением спросил он.

Я медленно перевела взгляд на него, потом снова на себя и захлопнула рот.

— Так удобнее, отстань, — буркнула я.

Закончила с макияжем, поправила волосы и надела костюм. Вышла в кухню к большому зеркалу, чтобы посмотреть на себя в полный рост, но Ваня уже был тут и загораживал обзор. Он смотрел на меня, не моргая и не двигаясь, и этим сильно смущая.

— Ты можешь подвинуться? — выдохнула я. — Не вижу за тобой.

Ваня сначала отошел в сторону, а потом полностью исчез. Я покрутилась перед зеркалом, поправила костюм. Мне нравится! Не как обычно прихожу на работу, как загнанная лошадь. Оказывается, я вполне себе ничего, когда прилично одета и нормально накрашена.

Кинула взгляд на часы — полчаса до встречи, как раз достаточно, чтобы добраться по вечерним пробкам. Схватила сумку, ключи и пошла на выход. Перед дверью посмотрела в зеркало, но увидела только свое отражение. Удивительно, то ходил хвостиком, а теперь его нет. Даже как-то тоскливо стало.

Глава № 5

Парень оказался Никитой, представившись сразу, едва я подошла к нему. Без головной боли я смогла лучше разглядеть его: карие глаза, темные волосы, грубые скулы. На вид лет двадцать пять, но может и меньше.

Меня он чисто по-мужски окинул взглядом, отметив, что я действительно больше не выгляжу грустной. Его улыбка, подаренная мне, не оставила ни малейшего шанса на то, чтобы уйти со свидания равнодушной.

И вот я, почти растаявшая как мороженое на солнце, шла с красивым, высоким парнем, гордо подняв голову. Рассказала о себе все, что могла — о профессии, о работе и даже о доме. Умолчав, конечно же, о странном соседе. И в этот момент мне в голову пришла логичная мысль — а как мне заводить семью, зная, что в доме живет чужой дух? Это очень дико — видеть то, что не видит больше никто. Я же не смогу никому рассказать, и придется мне носить эту тайну всю жизнь.

Хранитель говорил, что моя бабушка была затворницей, и родители о ней никогда не рассказывали. Может, поэтому и затворницей была? Почему так вышло, что отец никогда не говорил о собственной матери, лишь отвечая, что она давно умерла.

Но теперь я понимала и другое — почему дом достался мне, а не отцу. Если верить Ване, то наследником могут стать только женщины, соответственно, родись у моего отца не я, а мальчик, то… что? Кому бы достался дом? Сколько вопросов, которые хочется задать соседу, но в голову они пришли очень невовремя, когда я на свидании.

В конце концов, я же не обязана всю жизнь там жить! Если выйду замуж, уеду жить в другое место с семьей. Дом можно спокойно оставить — он под надежной охраной. И тогда Ване придется скучать одному еще много лет, пока не появится та, кто готов там жить.

— Саш… — позвал меня Никита. — Ты меня слушаешь?

— Да, да, — быстро ответила я, затыкая собственные мысли. Нашла время!

— Так вот, я в школе играл в футбол, а потом в институте собирали тоже команду. Представляешь, я когда пришел к ним…

Блин, жалко его. И так взаперти уже больше ста лет, и ещё сколько там пробудет. Надо бы выпытать у него, как он туда попал и как его отправить наверх, чтобы освободить. Кстати, это бы решило сразу все проблемы. Только как это сделать?

— … и он говорит: «Никита, это просто вау!». Представляешь? — и смеется.

Я подхватываю и тоже смеюсь, опять все прослушав. Будто в другое время нельзя об этом подумать! Я все равно сейчас ничего не решу и не пойму, пока сосед не расскажет подробностей своего заточения.

— А ты? — спросил Никита.

— А? — переспросила я.

— Ты чем увлекаешься, чем в свободное время занимаешься?

— Я? Да ничем, работаю много, в свободное время отдыхаю. Иногда с подругами гуляем. Ничего интересного, — улыбнулась я.

— Почему много работаешь?

— Я одна, родителей нет. Приходится крутиться, чтобы жилье оплачивать, еду покупать и машину содержать, — с грустью сказала я.

Никита понимающе закивал и уставился перед собой. Мы шли по дорожке в парке вдоль лавочек, елей и редких берез. Под ногами шуршали опавшие листья, и звук смешивался с детскими криками, музыкой и разговорами прохожих. Прохладный осенний ветер трепал волосы, как и в тот день, разделивший мою жизнь на две половины.

В тот день был сильный дождь и ураганный ветер. Наверное, не случилось бы то, что случилось, будь погода другой. Но плохая видимость на дороге, летящие в лобовое стекло ветки сделали свое дело. Мама не справилась с управлением, машину занесло на мокрой дороге и…

Я тяжело сглотнула подступающие слезы. Поморгала несколько раз, отвернувшись от Никиты в сторону детского парка.

— Может, кофе? — спросил он.

— Да, — с силой выдавила я.

Никита оказался настоящим джентльменом, и купил мне кофе. Вроде мелочь, а приятно, что в современном мире есть есть мужчины, готовые оплачивать угощения для женщин. Даже если эти женщины пока чужие.

Мы пили кофе на лавочке, и Никита не замечал моего настроения. Или замечал, но не говорил. А я совсем поникла. Сколько раз ругала себя за воспоминания, за то, что вновь и вновь вскрываю болезненную рану, но оно приходит само. И в этот момент мне сильно захотелось домой, чтобы в одиночестве поплакать в подушку. Но уйти не могла — вдруг он подумает, что не понравился мне.

Мы гуляли ещё больше часа. Он, активно рассказывающий про свою жизнь, и я, неся тяжелый груз боли на своих плечах. Наконец, время заводить речь о том, что пора домой, перестало быть неприличным, и Никита проводил меня до машины. Уже у двери он помешкал, решая, поцеловать или нет, но так и ушел. Я немного разочаровалась, но позже поняла, что так лучше. Первый поцелуй он особенный, и не хочется, чтобы он произошел в тот момент, когда я морально к нему не готова.

Я вернулась домой, включила свет в прихожей и сразу, почти машинально, посмотрела в зеркало. Сама не заметила, как это стало привычной. Зеркало ответило мне моим отражением.

Другие зеркала тоже.

Я умылась, переоделась в домашнюю удобную одежду и пришла в комнату. Снова взгляд в зеркало — никого. Обиделся что ли? Хотя, я свою миссию выполнила, дом привела в порядок, и, возможно, он сдержал свое обещание.

И в этот момент я порадовалась тому, что ворчливый сосед исчез. Мне безумно хотелось побыть одной, а в этом доме это большая редкость.

Меня всегда удивляло желание людей специально делать себе больно. Но после смерти родителей я стала точно такой же. Иногда мне очень хотелось выплакаться, вывести ту боль, что копится неделями. И для этого я делала ужасные вещи — включала семейные видео.

Я забралась с ногами на постель и открыла на телефоне архив. Нашла последнее видео со дня рождения и включила. На экране — счастливая я, задувающая двадцать две свечи. Позади меня на стене два фольгированных шарика. Традиция надувать такие шары появилась очень давно, и родители каждый год соблюдали ее. Только этим летом я впервые не получила свои шарики.