Сумка через плечо не отличалась от других, да и содержимое ее состояло из разного рода тряпочек, лепешек, шариков вареного риса и запасной плетеной обуви.

Как я и ожидала, на входе в город в воротах стражники заставляли всех открывать свои сумки и мешки. Чего я не ожидала, так это того, что, повертев в руках мою бирку, стражник вдруг спросил, к кому я иду.

Я удачно соврала, что служу лекарю, назвав его имя, и не ошиблась. И он отпускал меня навестить моих родственников. Меня пропустили в город. Я не знаю, сколько тут прошло времени, но многое изменилось. Не было большого торгового двора в самом начале улицы, раньше тут был какой-то сад.

Моей задачей было найти известного лекаря и расспросить его о долине Ведьм. Если он, конечно, еще жив. Оглядываясь по сторонам, я заметила, что форма городских стражников не изменилась, потом мимо пронесли богатый паланкин, сопровождаемый четырьмя дворцовыми гвардейцами.

Форма тоже осталась прежней. Отойдя в сторону, я поделилась наблюдениями с Родиным и высказала опасение, что не получилось ли так, что мы попали в период до мятежа.

Он ответил, что это исключено, и по их расчетам здесь прошло три года после известных событий. К тому же я не могу попасть в этот период, потому что одна сущность не может одновременно существовать в двух телах во временном континууме.

Лекарь на мое удивление оказался живее всех живых и даже вспомнил меня:

— Ты же служанка дома Юн, я же тебя помню, что тебя ко мне привело.

Я рассказала придуманную нами с Родиным душещипательную историю о смертельно больных родителях и о том, что я слышала разговор моего господина с другом, в котором упоминался какой-то предмет в долине Ведьм. Лекарь внимательно выслушал меня, потом встал и закрыл входную дверь.

— Девочка, слушай меня внимательно. Никогда и никому не говори о том, что ты слышала. В королевстве это считается запретной темой. Когда-то прадед нынешнего короля захотел обладать этим предметом, который якобы делает всех бессмертными и излечивает любые болезни, явился в монастырь с войском, поднялся на гору и даже был в пещере, где спрятан тот предмет.

Но вышел оттуда полностью седым и обессиленным, его обратно принесли на руках, и через неделю он умер. Настоятель приказал замуровать ту пещеру, и ее завалили камнями. Это версия, которую я слышал от своего отца, а он от кого-то.

Отец мой был дворцовым лекарем, поэтому ой как много знал. Что-то там с тем предметом не так, а еще отец говорил, что предмет тот пришел с неба и сам прилетел в ту пещеру.

— А то, что по слухам настоятель живет уже почти двести лет, это вранье?

— Нет, не вранье, и это тоже связывают с тем предметом, и не только он. Первые монахи, которые тогда нашли тот предмет, из них тоже никто пока не умер, а почти сто пятьдесят лет прошло с той поры. Но дело-то темное, многие хотели добраться туда, но монахи стерегут путь. И там вся пропасть устлана человеческими костями, так как всех путников, кто пытался пройти к пещере, какие-то страшные птицы просто сбрасывают вниз.

— А почему то место называют ущельем Ведьм?

— Есть легенда, что туда когда-то власти сослали пять падших женщин и запретили им выходить из этого ущелья, поставив стражу. Но они договорились с темными силами, и те научили их летать по воздуху, что они и делали, нападая на путников-мужчин, высасывая у них всю энергию. Потом туда пришли святые монахи, уничтожили ведьм и стали сами там жить. Но ущелье все равно не пускало туда простых путников, говорили, что перед смертью ведьмы наложили на него свое заклятие. На монахов оно не действует, а на людей еще как.

— Значит, у меня нет никакой надежды?

— Думаю, что да, но ты лучше спроси у своего господина. По слухам, он даже поднимался наверх и встречался с настоятелем.

— Хорошо, я так и сделаю, благодарю Вас за Вашу милость, — я расплатилась с лекарем местными деньгами. Которые, конечно, не местные, но никто не сможет их отличить.

Лекарь меня озадачил. Спросить у своего хозяина — значит спросить у принца Юна, второго советника короля и Министра Просвещения, которого по идее не должно быть в живых.

— Ма Ри, что-то не так? — спросил Родин.

— Вы все слышали?

— Да, и слышали, и видели, и старик не врал. Но твои показатели указывают, что ты очень взволнована. Пока никого нет, скажи — что тебя насторожило в его рассказе.

— Он посоветовал обратиться к моему хозяину, то есть к принцу Юн. Но по тому, что я помню, он должен быть мертв, потому что и князь Го, и его сын Гонхало ненавидели его и должны были казнить в первую очередь. Тут что-то не так. И еще — форма гвардейцев и стражников не поменялась, а тут принято, что при новом короле ее меняют.

— Есть у кого спросить?

— Как? Николай Сергеевич, я что, подойду и спрошу — а кто сегодня тут у нас король? Да меня моментом любые зеваки сдадут полиции, и им еще и заплатят. Не хочется начинать первый день с убийств. Я пройдусь мимо дворца и загляну к своему старому дому.

— Будь осторожна, мы рядом, если что. Гриша с горы за тобой смотрит. Если что — его оружие тебе поможет даже с горы.

— Я знаю, но надеюсь, что до этого не дойдет.

Я зашла в таверну, посидела над супом и лапшой, навострив уши, но ничего толком не узнала. Еда после нового мира показалась пресной и невкусной. Ну да, соль тут была недешевая, а про сахар знали только в таких богатых домах, как дом принца Юн.

Поход ко дворцу тоже ничего не дал — гвардейцы стояли у ворот, прохаживались по стенам. Ни одного знакомого лица я не увидела, придется идти к дому принца Юн, где я жила все года до попадания во дворец.

Но ворота усадьбы были закрыты, а войти по старой памяти внутрь я не рискнула. Но как-то надо передать в дом мешочек с драгоценностями Су Вон, который я носила на своей шее. Родин тоже шепнул, видя мои метания, что рисковать не стоит и, наверно, пора возвращаться.

Я согласилась, но сказала, что пройдусь еще по рынку, может, что услышу, и там у полицейского управления всегда вывешивают указы короля, я просто упустила этот момент из виду. Каково же было мое изумление, когда на Указе о снижении налогов с крестьян из-за засухи я увидела печать прежнего короля.

— Это печать прежнего короля, отца наследного принца, который погиб в ту ночь, и да, судя по дате, прошло три года, — шепнула я, отойдя к стене и присев на камень.

— Может такое быть, что переворот не удался? И король остался жив и уничтожил мятежников? Мне кажется, это объяснило бы все, — Родин выдвинул единственно правильную версию. Как же я не догадалась.

— Вполне может, тогда что мне делать?

— Вариант два: ты упала в реку, и тебя выходили бродячие монахи, но ты не помнила, кто ты и откуда. А когда вспомнила, то вернулась в город.

— Я помню этот вариант, и имена монахов, и название местности, где жила. Вы хотите, чтобы я пошла во дворец Юн?

— Я теперь даже не знаю, чего я хочу. Просто я помню, что ты очень хотела вернуть вещи своей принцессы, даже собиралась закопать их на ее могиле.

— Сама теперь не знаю. Получается, что мы тогда зря сбежали из города. Хотя кто мог знать, нас же пришли убивать, и у нас не было иного выбора, я отлично помню тот день. Весь дворец был в телах невинных служанок и слуг, которых резали просто как кур. Я пройдусь еще раз к усадьбе и вернусь на гору.

Я немного посидела, наблюдая за людьми — все как всегда, как будто я только вчера ушла с этой рыночной площади. Хотя… Если бы мы тогда не побежали в гору и меня не выгнали на тот утес, я бы не попала в тот мир, в котором как будто бы заново родилась. Нет, мне тут просто невыносимо, нельзя оставаться.

— Госпожа, посмотрите, это же наша Ма Ри! — я вздрогнула и подняла голову. И обомлела — передо мной стояли мама Су Вон, ее старая верная служанка, несколько незнакомых девушек и вооруженных слуг. Я некоторое время оторопело смотрела на них, уже понимая, что сегодня на гору я точно не вернусь.

— Это мама Су Вон, — успела шепнуть я и, встав перед своей старой госпожой, отвесила ей почтительный поклон, благо спина и мышцы прекрасно помнили, как это делается. И замерла в ожидании знака или команды, но его не поступало. Мягкие руки притронулись к моим плечам и потянули вверх. Это была старшая принцесса Юн. Она подняла меня и долго всматривалась в мое лицо, по которому внезапно покатились слезы. Я не хотела, они сами покатились.