Он промолчал. Мы свернули с центральной дороги на другую, которая через красивый густой лес вывела нас к большому поселку из одноэтажных домов, раскинувшемуся на берегу широкой реки. Еще пара минут, и машина остановилась перед резными металлическими воротами, за которыми виднелся сад и большой особняк с высокой крышей.
Ворота сами открылись, и мы въехали на покрытую мелким камнем дорожку. Из-за дома вылетела огромная собака и с лаем кинулась к машине. Олег вышел, и пес стал прыгать ему на грудь, пытаясь лизнуть в нос. Я тоже вышла из машины, но пес, подбежав и обнюхав протянутую ему ладонь, убежал за дом. Оттуда вышла пожилая женщина в рабочих брюках и светлой майке и в огромной соломенной шляпе на голове.
Я стояла в сторонке, пока внук и бабушка обнимались и обменивались какими-то словами, потом оба повернулись ко мне.
— Бабуль, это моя коллега, у нее здесь никого нет, и поэтому я пригласил ее в выходной просто прокатиться и посмотреть, как мы живем.
— Меня зовут Ма Ри, — я поклонилась женщине, которая с интересом смотрела на меня.
— Ольга Николаевна, — она подошла поближе и протянула мне свою руку. Ее ладонь была сухой и жесткой, и мне показалось, что от нее даже искорки какие-то кольнули в мою руку.
— Ну что мы стоим, проходите в дом, я скоро закончу полоть.
— А давайте я Вам помогу — прополка, это мое любимое занятие дома, — я решила помочь женщине, — только укажите сразу, что нужно оставлять, потому что у нас и у вас разные растения могут быть.
И через пару минут в выделенной старой кепке с козырьком я присела у грядок с зеленью, аккуратно выдирая известные мне сорняки. Ничего сложного не было, морковь она и в нашем мире морковь. Вот не думала, что так может быть.
— Мари, мы с внуком сходим к бане, у меня там что-то с водой не так, скоро вернемся, — и они с Олегом ушли за какую-то пристройку.
Олег Вязников
За баней бабушка круто развернулась ко мне и внезапно схватила меня за плечи:
— Ты кого сюда привез? — она прошептала эти слова, оглядываясь на угол бани.
— Ба, я не понял вопроса. Я же сказал, что это Ма Ри, член нашей группы, мы вместе служим.
— И давно вы вместе служите?
— Ну, неделю, вернее, ее неделю назад нам представили, а так я о ней знаю уже полгода. Ты чего всполошилась? На тебе лица нет.
— Олежек, я ее не вижу, не вижу и все. Ты понимаешь, о чем я?
И тут до меня дошло. Ведь бабка-то моя ведунья, как я мог забыть об этой ее стороне, когда притащил сюда Ма Ри, вот же дурак.
— Ну как не вижу, вот же она, выйди за баньку, и она на грядках.
— Ты мне зубы не заговаривай, ты же знаешь, о чем я, не так ли?
— Знаю, — вздохнул я и опустил голову. Что она там увидеть могла?
— У нее нет ничего, ни светлой, ни темной, никакой ауры, она просто закрыта, но так не бывает. Вернее, бывает, но у нежити или покойников. Но она точно не нежить, я же специально за руку ее взяла. И ты что, в нее влюблен? Внучок, как так-то?
Я стоял и не знал, что ей ответить, а отвечать надо было — она единственный родной человек на Земле, кто у меня остался после гибели моих родителей. Врать тоже нельзя, она моментально определяет, когда ей лгут. Вот же наградила судьба такой бабушкой.
— Что, думаешь, что бы мне такое задиристое соврать? Ну давай, рискни, а я посмотрю, получится ли у тебя.
— Бабушка, я не знаю, что ты там видишь или не видишь, и мне нельзя никому говорить, хотя скажу — она из времени, которое на шестьсот лет старше нашего.
Бабушкины глаза стали острыми и цепкими, она даже немного прищурилась, потом прошлась по дорожке до сарайчика и обратно.
— Значит, они вернулись к тем экспериментам.
— Бабушка, ты о чем, откуда тебе то знать?
— Это просто ты не знаешь, что я знаю. В конце двадцать первого века группа ученых Института Времени проводила опыты с перемещением в прошлое и будущее. С будущим не получилось по понятным причинам, а вот в прошлое вроде попадали. И не раз, пока оттуда не принесли какую-то страшную эпидемию. Проект закрыли, здание института сначала сгорело, потом его просто аннигилировали.
— Нам почему-то не рассказывали об этом, первый раз слышу. А ты откуда знаешь? Неужели?
— Нет, я была мала, а вот мои родители знали, за что и поплатились. Ладно, значит, она оттуда, и раз она с вами, а это означает, что и ты занимаешься тем же, как и твои предки сто лет назад. Но все равно тут что-то не так, она же такой же человек, как и мы, и родилась под этим же Солнцем.
— Нет, бабуль, вот про Солнце к ней никак не подходит, не под этим Солнцем она рождена, — внезапно выпалил я и замолчал, осознавая, что сейчас выдал. Но бабушка тоже не проронила ни слова. Мы стояли и молчали, каждый думая о своем. Потом она вздохнула:
— Пошла я обед готовить, иди помогай ей.
Ма Ри уже уползла на корточках в самый конец грядок. Она нашла какую-то скамеечку и, сидя на ней, полола сразу левую и правую грядки, наполняя стоящее перед ней ведро. Одно, уже наполненное, стояло в середине грядок.
— Вынеси, а то я не знаю, куда эти сорняки высыпать.
У меня не получалось щипать травку так, как она, поэтому меня дважды обругали и сказали, что просто стой рядом и молча помогай своим присутствием. А то бабушка и меня, и ее убьет за такую прополку. Она напевала какую-то незатейливую песенку, мелодия которой была мне неизвестна. Наверное, из своей прошлой жизни.
После обеда мы прогулялись с ней в лес, прошли к реке, посидели на пристани, а потом я даже покатал ее на лодке, попросив у местных мужиков весла. Она опускала в воду руку и блаженно улыбалась. А вот лебедей она увидела в первый раз в своей жизни, похоже, там, у них, таких птиц не было.
Перед отъездом бабушка подошла к ней и надела ей на шею какой-то амулетик на черном кожаном шнурке. На прощание они даже обнялись, и у меня отлегло от сердца.
Я немного знал о прошлом моей бабушки, родители сильно не распространялись. Я просто знал, что она у меня есть, и она однажды появилась на пороге детского дома, куда я попал после гибели в космосе моих родителей.
Всю обратную дорогу она сидела и о чем-то думала, потом повернулась ко мне:
— Ты же сказал ей, кто я, верно?
Я не стал отказываться, а просто кивнул головой, понимая, что врать ей сейчас просто нельзя. Она опять замолчала.
— Бабушка у тебя очень непростая, ой непростая, она все сразу поняла, как только меня увидела. Я ощущала холодный ветерок, когда она меня прощупывала. И за постройки вы ушли не потому, что там надо было что-то сделать. Ты вернулся оттуда с чистыми руками и встревоженным.
— Ты права, мне пришлось ей сказать, так как она не смогла тебя увидеть.
— У меня не было ауры? Ты об этом?
— Да, она поэтому и взволновалась, она у меня ведунья.
— Все просто — когда я стала личной служанкой Су Вон, ее отец возил меня в один из монастырей, где старый монах что-то сделал, что закрыло меня полностью от злых людей. В нашем мире тоже есть такие, как твоя бабушка. Можешь ей это сказать, я же видела у нее на руке коммуникатор, хотя он и выглядел как простой ремешок.
— Ты не обижаешься на меня?
— С чего? Нет, наоборот, я получила огромное удовольствие от работы с землей, от прогулки по лесу, от красавицы-реки. Даже захотелось там искупаться, вот только я с собой ничего не взяла для этого.
— А если я еще раз приглашу тебя туда?
— Конечно, не откажусь, только предупреждай заранее, и нужно будет купить подарки твоей бабушке, взять с собой то, в чем можно спать. А утром пойти на речку — я так мечтаю побывать на утренней реке. Думаю, уж бабушка найдет, где меня положить спать. Или ты что там себе намечтал?
Она откинулась на спинку сиденья и звонко рассмеялась, потом протянула ко мне руку и взъерошила мои волосы.
— Ты знаешь, сколько я всего вчера передумала? Что вела себя с тобой дерзко, и что ты мог посчитать меня легкой на все, а потом вдруг решила — почему я должна стараться быть кем-то другим. Я — это я. Правильно?
