Артефакты Саньсиндуя, которые так и не были объяснены, кроме как ученые приняли решение считать их масками. И наконец отрывки из сохранившегося древнего трактата «Шань хай цзин» о путешественниках по небу, корабль которых разбился в Хэнане, а они сами потом долго жили при дворе Императора Тан.

После доклада наверх там было принято решение начать поиски данного артефакта, не отвлекаясь от основных заданий, носивших скорее военно-политический, чем научный характер.

Пора начать персональные занятия с нашей гостьей, ведь именно ей предстоит сыграть самую важную роль в исследованиях. Единственный человек, которого смогли бы принять в том мире, — это была Виктория Хон.

А в том, что это был иной мир, уже не сомневались ни сам полковник, ни его руководители наверху. Было двухчасовое совещание посвященных, на котором приняли решение пока никому не докладывать о том, что найден Проход.

Но проблема была в том, что Виктория абсолютно не была подготовлена к существованию в том мире. Да, она прекрасно владела боевыми искусствами, мечом, прекрасно стреляла из лука и арбалета, но она не знала главного — реалий того мира. Даже как смотреть на другого человека, исходя из его и своего статуса.

Поэтому Родин и решил начать готовить Ма Ри лично, и только потом представить ее команде. Девушка освоилась, уже сама дважды выезжала в город на институтском автобусе. Несколько раз вместе с Викторией оставалась у неё в городе, даже сходили в ресторан. У неё появились поклонники из числа сотрудников в тренажерном зале, с ней заигрывали на пляже и в кафе. Но она вежливо отказывала всем.

Хан Ма Ри

Док позвонил вечером по Колечку и сообщил, что с завтрашнего дня мое расписание кардинально меняется. После завтрака он будет меня ждать на цокольном этаже. И я должна явиться к нему уже в военной форме, которую мне выдали раньше для поездки на военный полигон.

После пробежки, душа и завтрака я спустилась вниз. Родин уже был внизу, поэтому мы сразу пошли в самую дальнюю часть коридора, где я еще не бывала. Механизмом открылась толстая металлическая дверь, и мы попали в тамбур, где у нас проверили показания браслета и сетчатку обоих глаз. Эти показатели с меня сняли еще когда я жила в первой комнате.

Открылась вторая такая же дверь, и мы попали в огромный двухэтажный зал. Вправо и влево вела галерея, с которой вниз спускалась лестница. Освещение имитировало солнечное, и внизу были разбиты клумбы с цветами и росли деревья. По всему периметру на галерее было много разных дверей, но мы спустились вниз и, проследовав мимо нескольких сотрудников, отдыхавших в креслах в центре у фонтана, вошли в одну из неприметных дверей, пройдя ту же процедуру.

— Все сотрудники имеют разные степени допуска, и поэтому даже находясь здесь, они могут попадать только в те помещения, в которые им разрешено входить по роду своей деятельности, — полковник сказал это мне, пока мы подходили к этой двери.

— А у меня какой допуск?

— У тебя тот, который тебе положен. Куда не следует — не попадешь, извини, таковы правила для всех.

Мы попали в отдельный блок, где проводились занятия со специальной группой, которая совершала хронопереходы. Здесь же хранились их оружие, обмундирование и снаряжение. И отсюда существовал отдельный проход в секретную лабораторию со шлюзом хроноперехода.

Док долго и обстоятельно рассказывал мне все, что знал об артефакте, как о цели их экспедиции.

— Мы сейчас добились средней продолжительности жизни в 110–120 лет, но ещё существуют болезни, с которыми наша наука не в силах справиться. Это связано в основном с иммунной системой и отклонениями в цепочках ДНК. Возможно, изучение описанных в летописях излучений даст толчок в развитии этой части медицины, для человечества это очень важно.

— Даже я могу заболеть такими болезнями?

— Ты вряд ли. При изучении твоих материалов ученые обнаружили необъяснимые явления и кое-какие отличия твоей ДНК от наших. Была выдвинута гипотеза, что находящийся где-то рядом с городом артефакт может дистанционно влиять на проживающих в данной местности людей.

— Возможно, Вы правы, потому что если вспомнить, то болезни в нашей местности были мало распространены, разве что какие-то простуды или переломы и вывихи.

— Вот видишь, то есть имеется некоторое косвенное подтверждение аномалии в той местности.

— И скорее всего, судя по разговору моего хозяина с гостем, во дворце об этом знали. По крайней мере эти два министра знали об артефакте и о том, насколько он может стать опасным. Но почему опасным — вот этого я не знаю. Я бы и не вспомнила, если бы не спросили.

Первый день занятий мы посвятили средствам связи и возможностям современной медицины в экстремальных условиях. Мне очень понравился мини-передатчик в виде полужидкой капсулы, которая абсолютно не мешала мне в ухе, а извлекалась оттуда просто по отданной браслету команде. Поднесла к уху — и капсула сама возвращалась в браслет, уменьшаясь в размере почти в десять раз.

Таких капсул в браслете было шесть, на разные непредвиденные случаи. Помимо всего, она служила ретранслятором, передавая в центр в аудиоформате все, что происходило вокруг меня. Даже если я сплю. Вторым предметом, поразившим и восхитившим меня, был так называемый моник.

Внешне это было похоже на глазную линзу — да она ею и была, — но предназначалась для трансляции в центр всего, что я вижу. И могла быть источником информации, поступавшей в мой мозг через моник прямо в случаях, когда я не могла открыто пользоваться голографией браслета.

За прошедшие месяцы с момента моего попадания в этот мир я научилась пользоваться стационарным компьютером, планшетом, разными коммуникационными устройствами и даже два раза за городом на каком-то заброшенном аэродроме водила Викину машину.

И теперь моя мечта была получить права и ощутить настоящую радость обладания машиной, уверенность и эстетическое удовольствие от того, что она моя. Док уже сказал мне, что после первого перехода отправит запрос на получение прав, а знания правил дорожного движения в меня уже вложила Вика в капсуле, подобной той, где мне подарили знание языка. А пока чисто физически некогда.

В последующие дни мы занимались с ним элементами голографической маскировки, управлением дронами (пока виртуально), и наконец он познакомил меня с оружием под названием плазменный деструктор — разрядник с квантово-баллистическим вычислителем. Стреляли мы тут же в одном из дальних помещений. Это была волшебная дверь, за которой скрывались целые казематы.

Все занятия проходили до обеда, а потом я до одури занималась с Вернером боем на мечах. Он научил меня работать с шестом и копьем. По просьбе полковника я практиковалась с ним в стрельбе из лука и арбалета. И была удивлена, насколько он в этом деле превосходил меня. А ведь там я считалась очень хорошей лучницей даже среди дворцовых гвардейцев.

Позже полковник принес на занятия лук и арбалет, которые мне предстоит взять с собой, а также мне было предложено выбрать меч. Их с десяток разложили на столе, и Док сразу предупредил, что все эти предметы тщательно подбирал Вернер. Правда, он не знал для кого, но ему сказали, что это будет женщина.

Я выбрала себе прекрасный клинок, только поменяла ему ножны — уж слишком они были красивы и непрактичны. Меч имел искусно сделанный хёльзо, или дол, облегчающий его вес и улучшающий баланс. Ножны были деревянными, расписанными разными узорами и покрытыми лаком.

Но я выбрала другие ножны: они тоже были деревянными, но сверху покрыты тонкими листами черненой меди. Эти не намокнут и могут выдержать случайный удар вражеского клинка. Лук и арбалет были сделаны из современных материалов, замаскированных под старину. Вот только стрелы заказывали у мастера на одной из студий, производящих исторические сериалы.

Мне вернули мои метательные ножи, и я попросила сделать мне еще шесть таких же. Та моя одежда превратилась в лохмотья, но по ее образцу мне уже пошили подобную. При этом использовали те же материалы, ну почти те. Единственным отличием стала длинная, чуть ниже пояса футболка с рукавами в три четверти.