Но ведь в запасах всегда есть какие-то сладости — можно хотя бы ими перебить нервный голод.

Иду на кухню, завариваю себе крепкий сладкий чай и пью его прямо там, хрустя найденным в шкафчике печеньем. И мне действительно становится немного легче.

Возвращаюсь на своё рабочее место и всё же приступаю к делам — это помогает мне чуть-чуть отвлечься, хотя переживания окончательно не ушли. Я всё так же жду завершения встречи с волнением, не представляя, как поведёт себя Демьян.

— Юлька, мы с тобой молодцы! — врывается в приёмную сияющий Леопольдович, а я подскакиваю со своего места и с опаской подхожу к нему ближе: вдруг сейчас следом зайдёт Демьян? Но за боссом закрывается дверь, и он продолжает: — Им, в принципе, понравилось моё предложение, они обещали рассмотреть его в ближайшее время. Нам светит очень выгодный контракт!

Неожиданно он подхватывает меня на руки и начинает кружить, а после, поставив на пол, резко целует — не в лоб, а в губы, смачно так, с громким звуком.

Все неприятности тут же выветриваются из моей головы: Леопольдович меня целует! Боже, как это приятно…

— Мне сейчас нужно кое-что быстренько сделать, а позже я расскажу тебе о встрече подробно, — обещает босс, явно нехотя расцепляя свои объятия, и уходит в свой кабинет.

А я продолжаю стоять возле своего стола, глупо улыбаясь и трогая горящие от поцелуя губы, до тех пор, пока дверь в приёмную не открывается снова, являя мне незваного гостя.

— Здравствуй, Джулия. — В кабинет заходит Демьян, и моё настроение тут же меняется. — И как тебе в роли «принеси-подай»? Нравится?

— Очень даже неплохо, — старательно выдавливая из себя улыбку, заявляю ему. — Лучше, чем было раньше. Я наконец-то свободна.

— Странные у тебя понятия о свободе, — усмехается он. — Свобода — это не думать о том, сколько у тебя в кармане денег, и иметь возможность позволить себе всё что угодно.

— У меня иное мнение на этот счёт, но спорить с тобой я не буду, — твёрдо заявляю ему и делаю шаг назад, потом ещё один, потому что Демьян идёт на меня и в итоге загоняет к стене, отрезая пути к отступлению.

— Твоя беготня выглядит глупо, а ты ведь далеко не дура. Ну зачем тебе всё это? Поиграла — и хватит, возвращайся домой, — глядя мне прямо в глаза, строго требует.

— Это исключено, — смело выдерживая его взгляд, мотаю головой. — Я давно никуда не бегу, осела на одном месте. При желании вы легко могли бы меня найти.

— А мы и нашли, причём давно. Можно сказать, с самого начала вели тебя и знаем всё. С интересом наблюдали, как скоро тебе надоест эта мышиная возня и ты вернёшься к нормальной жизни. Тебе не кажется, что уже пора?

— Я тебе уже ответила: это исключено, — сдерживая злость, стараюсь говорить спокойно.

— А не боишься, что с твоим Даровским вдруг что-нибудь произойдёт? — склонив голову набок, издевательски спрашивает Демьян, и я взрываюсь.

— Не смей даже думать об этом! — кричу ему. — Убирайся вон!

Демьян начинает громко хохотать, а я отталкиваю его от себя и повторяю:

— Убирайся! И не смей нам угрожать!

— Иначе что? — тихим голосом интересуется он, но дать ответ я не успеваю: из своего кабинета в переговорную выходит босс.

— Что здесь происходит? — удивлённо спрашивает он, переводя взгляд с меня на Демьяна и обратно. — Демьян Владимирович, я думал, вы уже уехали.

— Я просто заскочил попрощаться с вашей очаровательной помощницей и поблагодарить её за чудесный фуршет. Всё было очень вкусно, — Демьян улыбается мне, — до скорой встречи… Юлия.

И он, пожав руку Леопольдовичу, действительно уходит.

— Юль, у тебя сейчас такой вид, будто ты встретила демона из преисподней, — говорит мне босс, делая шаг ко мне. — Я заметил, как на тебя смотрел Демьян, когда ты появилась в переговорной. Признавайся честно: вы знакомы? Это твой бывший, да?

Я вздыхаю, понимая, что настал час истины.

— Надо же, как интересно у нас получается: я на базе отдыха приняла твою сестру за твою девушку, а ты решил, что мой старший брат — это мой бывший, — с горькой усмешкой признаюсь боссу.

— Та-ак, это интересно, — тянет он, складывая руки на груди. — Пойдём-ка в мой кабинет, там расскажешь всё в подробностях.

Покорно иду за ним и сажусь за стол напротив него.

— Насколько я знаю, у Демьяна фамилия Малиновский, — начинает Леопольдович, подталкивая меня к рассказу. — Он сын довольно влиятельного столичного бизнесмена Владимира Львовича Малиновского. А ты… Юлия Владимировна Бойко. Не могу понять: у вас разные отцы или матери? Вроде отчество одинаковое, но не всё сходится.

— Отец у нас один, и мама тоже, — объясняю я. — Она погибла, когда я была совсем маленькая, и я её очень плохо помню. Я взяла её девичью фамилию сразу, как мне исполнилось восемнадцать. Имя, кстати, тоже поменяла: при рождении меня назвали Джулией, папе очень нравилась одна американская актриса — в честь неё меня так осчастливили.

— Надо же, как увлекательно, прям мексиканский сериал, — усмехается босс.

— В восемнадцать лет моя жизнь вообще сделала крутой поворот, потому что я неожиданно выиграла в лотерею, — улыбаюсь я. — Один раз в жизни купила билет на кассе супермаркета и получила внушительную сумму! Для моего отца, конечно, это вовсе не деньги — так, мелочовка, но для меня — реальная возможность выбраться фактически из тюрьмы, которой стал наш семейный дом.

— Тебя обижали папа и брат? — хмурится Леопольдович. — Неужели били?

— Нет, физического насилия у нас в семье никогда не было, — мотаю я головой, — а вот психологическое и моральное… Я должна была полностью подчиняться распоряжениям отца, которые иногда граничили с безумием. Я никогда не имела права выбирать, с кем мне дружить, куда ходить, каким делом заниматься. Помню, я хотела в школе заниматься в волейбольной секции и сказала отцу, так он мне целую лекцию прочёл о том, что девушкам в спорте вообще не место, максимум можно ходить на танцы, и тут же записал меня в группу народников! Это, на его взгляд, самое приличное направление. И я почти год ходила на эти чёртовы занятия и водила хороводы! Даже вспоминать сейчас тошно.

— Может, он делал это от переизбытка любви к единственной дочери? — уточняет босс. — Всё же сложно растить девочку без матери, хочется оградить её от всего плохого и опасного.

— Чушь, — отмахиваюсь я. — Мой отец — бизнесмен, и я для него тоже была возможностью выгодно вложить деньги, не более. Поэтому я должна была всегда быть под его жёстким контролем.

— В смысле? — непонимающе спрашивает босс.

— Будущего мужа мне тоже выбрали, — объясняю я. — Им стал старший сын очень влиятельного человека, давнего друга отца. Саша Олейников на год старше меня, и ему этот брак на фиг не нужен — впрочем, как и всё остальное, кроме пьянок и гулянок. Почти три года назад по вине Саши погибли два человека: он устроил пьяные покатушки с тремя пассажирами, попал в аварию и сам чудом остался жив, двоих отправил на тот свет, ещё одного сделал инвалидом. И он не понёс за это никакого наказания! Его папа, естественно, огромной суммой прикрыл этот кошмар и заткнул деньгами всех власть имущих. Ты думаешь, Саша извлёк из этого какой-то урок? Ни капельки! Напротив, он верит, что ему разрешено всё, и продолжает ездить пьяным, подвергая риску жизни других людей.

— Честно говоря, у меня нет цензурных слов, чтобы выразить своё мнение по этому поводу, — хмуро признаётся босс.

— Я поэтому ненавижу пьющих людей и никогда спиртное не употребляю. А тот вечер в клубе… — Мне становится безумно стыдно, когда вспоминаю об этом дне. — Я правда думала, что пью фруктовые освежающие напитки, я не знала, что они с алкоголем, честно. Потому и реакция организма такая… непредсказуемая.

— Не оправдывайся, я тебе верю, — усмехается Леопольдович.

И тут я чувствую, как у меня бурчит живот, напоминая о том, что не мешало бы подкрепиться. Кажется, босс это тоже слышит, и я спешу оправдаться:

— Простите. Я всегда дико хочу есть, если перенервничаю.