— Значит… — начинаю озвучивать свой вывод, но замолкаю. Судя по всему, Даровский не захотел, чтобы мы с его другом общались, и резко пресёк подкаты Геннадия. Понятненько. Ну что же, его чувство собственничества в отношении меня немного греет душу.

— Ну а что? Ухаживает за дамами он виртуозно: конфеты, букеты, — продолжает босс, а я усмехаюсь:

— Не все женщины любят букеты. По крайней мере, в классическом виде, — поясняю удивлённому Даровскому.

— В смысле?

— Ну, я, например, не очень люблю всякие розы и тому подобное. Мне больше по душе кактусы, — признаюсь.

— Да ладно! — не верит Леопольдович. — Они же такие… некрасивые, — повертев ладонью в воздухе, наконец подбирает подходящее, на его взгляд, слово.

— А вот и нет, — тут же возражаю я. — Они разные. У меня на кухне на подоконнике есть несколько штук.

— На кухне у тебя я так и не побывал, потому оценить не могу, — подмечает Даровский, и я снова начинаю краснеть, вспоминая то утро, когда я выставила его из своей квартиры. Благо спасает ситуацию неожиданно вернувшийся Крокодил.

— Прости, Тёмыч, мне нужно срочно отойти, — торопливо извиняется и подхватывает со стола свои тарелки с оставшейся в них едой. — Может, встретимся ещё сегодня. Рад был познакомиться, Юля, — растягивает губы в обаятельной улыбке, обращаясь уже ко мне, и, развернувшись, стремительно удаляется от нас.

— Вообще, у нас была очень хорошая компания, сдружились в школе и после неё тоже стараемся не прекращать общение, хотя многих жизнь по стране раскидала, — задумчиво говорит босс, снова принимаясь за еду, и я тоже возвращаюсь к своему обеду.

— Это хорошо, когда есть друзья, — подмечаю я. — У меня их немного. Но каждый — родной для меня человек, несмотря на отсутствие кровных уз.

— Согласен, — кивает босс, — иногда друзья — больше, чем семья. Помню, когда я только купил квартиру, остался совсем без денег. Мне даже не на что было её обставить, из мебели были лишь скромный кухонный гарнитур, плита, холодильник на кухне да спальный матрас в одной из комнат — на этом всё.

— С трудом представляю вас в такой квартире, — улыбаюсь я.

— Но это было, — заверяет босс. — Мог купить жильё поменьше площадью и сразу всё красиво оформить, но я решил вложиться в дополнительные квадратные метры, о чём сейчас ни капли не жалею. Ну так вот, въехал я в эту квартиру, и в первый же вечер ко мне завалились друзья: Крокодил, Лёшка и Валик. Пришли с огромными пакетами с продуктами и забили мой пустой холодильник. Подарили сразу кофемашину и утюг — типа на новоселье.

— Это полезные вещи, — одобряю я.

— Но не это самое интересное, — продолжает Даровский. — Они с собой приволокли… как ты думаешь что?

Задумываюсь на секунду, потом признаюсь:

— Затрудняюсь ответить.

— Они с собой притащили лавочку, стыренную с детской площадки! Деревянную, со спинкой, выкрашенную в красный цвет!

Я поражённо вытаращиваюсь на Леопольдовича:

— А это зачем?

— Ну так ведь в квартире не было ни одного стула, вот они по дороге ко мне и прихватили то, на чём можно было сидеть, — усмехается босс. — Мы потом наварили пельменей и ели их, сидя на этой лавке. Она оказалась очень удобной — мне, честно говоря, даже жаль было с ней расставаться, когда я таки купил стулья. Но мы всё же вернули на место, то есть на детскую площадку, этот элемент малых архитектурных форм.

— Рисковые ребята, — улыбаюсь я. — Но ведь за такое вас могли привлечь к ответственности — разве нет? Это же воровство муниципальной собственности.

— Да мы тогда были совсем молодые и сумасбродные, — отмахивается босс, — и не так чудили. Зато было весело. Благодаря моим друзьям у меня в больнице, когда я лежал с аппендицитом, был самый большой запас туалетной бумаги, шоколада и гамбургеров. Мы тогда только вставали на ноги, начинали зарабатывать приличные деньги, но молодецкая дурь ещё не до конца выветрилась.

Незаметно за разговором я всё доела, у Даровского тоже уже пустые тарелки. Вздохнув, задаю вопрос:

— Какие сейчас будут распоряжения? Я ведь сюда работать приехала, — напоминаю ему, и он ненадолго задумывается.

— Мои партнёры задерживаются, а потому никаких заданий сейчас я тебе дать не могу. Предлагаю просто прогуляться по территории, пока есть свободное время. Боюсь, потом его может не быть.

— Как скажете, — вроде бы равнодушно пожимаю плечами я, вставая из-за стола, а сама в душе радуюсь: наверное, Леопольдович не стал бы приглашать меня на прогулку, если бы я была ему совершенно безразлична. А значит, интерес как к девушке он ко мне всё же испытывает. Ведь правда же?

Мы покидаем столовую и на выходе из здания неожиданно снова сталкиваемся с Крокодилом.

— Тёмыч, а я Василису только что встретил! — сверкая обаятельной улыбкой, сообщает Геннадий. — Что же ты не сказал, что она тоже приехала? Эх, ну и повезло же тебе, братан: такая роскошная деваха!

Я перевожу взгляд на босса и вижу, как тот резко меняется в лице.

— Спасибо, что сказал, — цедит сквозь зубы и стремительно шагает к выходу, я едва поспеваю за ним.

Когда выходим на улицу, Леопольдович, повертев головой, направляется к шикарной брюнетке, разговаривающей по телефону чуть поодаль.

— Артём! — восклицает она, увидев приближающегося босса. — Как я рада тебя видеть! Боже, как я по тебе соскучилась!

Она повисает на его шее и смачно прикладывается напомаженныеми губами к его щеке, оставляя розовый жирный след.

Моё хорошее настроениё моментально пакует чемоданы и отчаливает в неизвестном направлении.

Даже не понимаю, что я сейчас чувствую: неловкость, раздражение, злость или ревность? Ясно одно: мне крайне неприятно, что эта расфуфыренная девица присосалась к моему Леопольдовичу!

Он же со мной сюда приехал! Явно выказывал ко мне интерес! Так какого хрена он сейчас тискает эту фифу?

— Тёмочка, ну ты что, не рад меня видеть? — надув идеальные губки, спрашивает девица.

— Конечно, рад, — вздыхает босс, качая головой.

— Ой, а это что за милое создание? — брюнетка, оторвавшись от Даровского, обращает своё внимание на меня.

— Познакомься, Василиса, это моя помощница Юлия, — представляет меня босс, а я в это время рассматриваю дамочку: невысокая, с отличной фигурой, шикарными волосами и безупречным макияжем. Потрясающе держится на высоченных шпильках, осанка как у балерины! И это при наличии довольно пышной груди — интересно, она у неё от природы такая или отросла искусственно на пути к совершенству? На вид девице года двадцать три — двадцать четыре, и выглядит она, надо признать, сногсшибательно.

Злость на кобелину Леопольдовича переполняет меня: у него, значит, девушка имеется, а он со мной ночь провёл! Вот ведь похотливая скотина!

— Какая миленькая, — складывает ладони у груди девица, хлопая пушистыми ресницами.

— А вы сюда прибыли по обмену премудростями? — неожиданно ляпаю я, вспомнив старый мультик про Василис Премудрых. Вот кто меня за язык тянул, а?

— А она ещё и забавная, — заливается хохотом брюнетка, а босс стреляет в меня каким-то странным взглядом. — Ты, наверное, хочешь мне что-то сказать, — отсмеявшись, интересуется девица, приобнимая за плечи моего Леопольдовича.

— Да, — кивает тот, — пойдём ко мне в номер, нам есть что обсудить. Юля, — поворачивается ко мне, — ты пока свободна. Телефон держи при себе, я позвоню, как только освобожусь.

И парочка уходит в отель, причём эта наглая премудрая повисла на моём боссе, схватив его под руку, и, улыбаясь, что-то щебечет ему на ухо. А я, как дура, остаюсь на улице совсем одна. Ну то есть люди-то вокруг есть, отдыхающих много, но ведь я же никого из них не знаю — кроме Крокодила, который исчез в неизвестном направлении.

Чувствую себя обманутой и брошенной, даже ощущаю, как увлажнились глаза. Вот сама виновата! Нафантазировала себе невесть чего, а теперь расстраиваюсь. Сколько раз говорила себе: чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться!