Как собака ищейка я повела носом, оглядывая хижину. Воспоминания о жаркой ночи взбаламутили сознание. Я была одна и мне все приснилось? Или… Я опустила голову, трусики на мне были надеты, я их не стала снимать, как раз из-за Сереги. Оттянула резинку, видимых следов вчерашней страсти не наблюдалось. Я полезла за зеркальцем, чтобы осмотреть себя, моя спина, как и живот с грудью, ночью подверглись ласковой атаке. Осмотреться не вышло.

Ножка стула отвалилась и дверь распахнулась, я едва успела завернуться в одеяло. Довольный Серега стоял на пороге. На этот раз в белой майке, мне, очевидно, хотели продемонстрировать выигрышные бицепсы. Я не ценитель качков, природных тоже, но Серега об этом не знал. Гордо прошелся по комнате и раздернул занавески, впуская полуденное солнце.

– Уже день, ты все проспала, Мика.

– Что все? – начала я закипать.

– Рассвет, завтрак. Я беспокоюсь же за тебя, – незамысловато оправдал Серега свои захватнические действия.

– На будущее договоримся о главном, – с металлом в голосе сказала я, пресекая оправдания. – Запрещается вламываться к человеку и будить его. Запрещается! Категорически! Я в отпуске! Я год мечтала спать до обеда. Спать, а не просыпаться по требованию. Это ясно?

– Ясно, – опешил Серега. – А вдруг ты нуждалась в помощи. Не отвечала же на стук.

– Извинения принимаю в первый и последний раз. Никаких вторжений в будущем! Выйди, мне надо одеться. И дверь закрой. С той стороны.

– Ага, – дверь за собой Серега прикрыл аккуратно. Перед этим поднял стул и вкрутил на место ножку.

Молодец, конечно, что сразу чинит самим же сломанное, но так быстро я Серегу прощать не собиралась. Хотя… Я подумала про Альку. Ей бы сгодился участливый и сильный парень в хозяйстве.

Вообще-то требовать от парня выйти из помещения ради того, чтобы закутаться в одежду, это глупая роль, но я решила сразу все точки расставить и выражения не выбирала. Мою излишнюю взвинченность можно было объяснить очень просто. Ночь. Я провела ее одна или не одна? Посмеялась бы над подобным вопросом, если бы кто-то другой его задал. Над собой смеяться зачем. Я реально не понимала.

Это таблетки виноваты? Они навеяли офигенные эротические видения? Настолько правдоподобные, что я потерялась в ощущениях. Тот парень, он ведь не мог оказаться рядом? Хижину я заперла. Не мог. И на моем теле нет видимых следов. И на простыне нет следов. Так не может быть, я же максимум удовольствия получила. Пару раз точно. Сначала от нахальных рук и требовательных губ ночного гостя, а потом я отдалась ему.

Так легко отдалась, словно не впервые это происходило. Ни на миг не задумалась. Желание было бешеным. Отдаться и кайфовать. Подготовка у меня была на высоком уровне. Я не могла перед Кротовым однажды оказаться неготовой, если мы, по его мнению, занимались любовью почти каждую ночь. Поэтому я держала себя в полной боевой готовности. Привыкла, для меня это стало как утром умыться.

Сладкой клубничкой Кротов меня заслуженно называл, я использовала именно этот запах смазки и презервативов. Смайлики ему слала, сердечко и клубничку. Кротов мне подарил золотую ягодку на цепочке, я таскала ее всегда с собой, уверяя, что сняла вот только на минутку, проверить замок, якобы опасалась, что потеряю дорогой подарок.

Может швырнуть ягодку в море? Откупиться? Тогда и отпуск пойдет как надо. Убирая матрас на кровать и перетряхивая белье, я все еще искала любые следы, использованные презервативы. Их не было. Мне просто приснилось, что меня целовали и ласкали так, что я дышала как загнанная лошадь и стонала во весь голос, или это было на самом деле.

Сколько еще раз я спрошу себя было или не было? Я идиотка. Надо принять волевое решение. Не было ничего, только сон. И сожаления бесполезны. Можно вечером опять таблеток заглотить. Кротов недаром так краснел, наверняка ему тоже снилось нечто подобное. Но я же помнила физические ощущения. Помнила. Как надо мной нависал этот парень, как он мял мои ягодицы и хрипло шептал, что я сладкая девочка.

Я вздрогнула даже, словно услышала этот шепот наяву. Если бы не Серега, я залегла бы в кровать. Чтобы вызвать из памяти волнующие моменты и заново их пережить. Щекотное прикосновение к губам, теплая ладонь скользит между бедрами… Пусть это только мечты, я согласна. Давно я так телесно не радовалась. Да что там давно. Никто меня так не ублажал. Жаль, что из-за таблеток я не смогла проснуться.

– Мика, – Серега стукнул в окно. – Ты опять уснула?

– Уснешь тут с тобой, – я вышла босиком на берег, потягиваясь и разминая мышцы.

– Вино будешь? – подскочил Серега со стаканом.

– С утра?

– На полдник.

– Давай.

Я крутанулась на месте, оглядывая пальмовые заросли. Помахала рукой морю и солнцу. Но мои мысли не желали обрабатывать то, что видели мои глаза. Мысли возвращались к ночной загадке. Это был тот самый парень, которого я видела утром? Судя по гладкости кожи, ладони помнили эту гладкость, это был он. И волосы. Волнистые, мягкие.

– Чтобы желания исполнялись! – Серега поднял свой стакан. – Есть у тебя желания, Мика?

– Сколько угодно.

– А тайные есть? Чтобы никто-никто не знал. Чтобы ты сама даже боялась о них думать.

– Ты сколько стаканов уже выпил?

– Парочку выпил. А что мне было делать? Ты дрыхла как сурок.

– Парочку? По-моему, гораздо больше. Если вдруг чужие тайные желания тебя заинтересовали.

– Просто ты загадочная девушка, Мика. Красивая, воздушная, вежливая, а начинка стальная у тебя. Двойное дно.

– Если я рявкнула, по делу, заметь, рявкнула, это не значит, что я с двойным дном.

– Значит, – упирался Серега. – Я бы на твоем месте…

– Ну, началось, – я расхохоталась. – Ты на моем месте поселился в санатории и клеил бы девиц на танцевальных вечерах. Затаскивал бы их в койку, а утром обижался, что они тебя за завтраком не узнают.

– Нет, – Серега покраснел, видимо, я попала в точку. – Я жениться не хочу.

– Правильно. С женами одна морока. А если гулящая попадется, так еще и обидно. Чем тот урод лучше?

– Почему ты одна приехала?

– Надоели все, – тут я душой не покривила.

– Кто все? Парни?

– Все это все. Девки, парни, тетки, мужики. Все. Друзья, враги, коллеги и соседи.

– Врешь ты все. Я видел, как ты оглядывалась.

– Как?

– Как будто искала кого-то.

– Я проверяла, нет ли кого постороннего. Говорила же, хочу одна побыть, спать до упора и молчать.

– Ты на что намекаешь? – пьяненько спросил Серега. – На меня?

– А ты еще кого-то здесь видел?

– Ни одной живой души не было.

– Надеюсь, так и останется.

– А лопата тебе зачем? Дядя Коля сокрушался, что лопату забыл.

– У дяди Коли и спроси. Он собирался какую-то сигнальную систему мне построить.

– Спрошу, – глаза у Сереги начали закрываться. Наверно, вчерашний стакан не помыл. – Подремлю-ка я в тенечке.

– Суперская идея, – я выплеснула свое вино под пальму. – Спи, Серега. Я искупаюсь. Дядя Коля придет, пообедаем.

– Далеко не заплывай.

– Естественно, я плаваю как топор.

Глава четвертая

Море! Мое любимое море! Неужели я, наконец-то, вольна в своих желаниях? Алька права, любая маска прирастает и требует соблюдать неписаные законы притворства. Если бы это было не так, то вчера я не договаривалась бы сама с собой о ликвидации сомнений и страхов. Не кричала бы как идиотка, что я свободна. По-настоящему свободному человеку незачем самоутверждаться при свидетелях.

Море радостно кинулось мне навстречу, хлестнуло волной и попыталось стащить с меня нижнюю часть купальника. Пришлось потуже завязать веревочки. Пока на берегу Серега, выход моего голого тела из моря отменялся. Очарую его своими прелестями, на весь отпуск не избавлюсь от утомительного гостя. Плавала я хорошо, мне хотелось, наконец, поздороваться и слиться с морем. И заплатить дань Кротовским подарком.