Глава вторая

Пока мы ехали до деревни, разговор крутился только о месте моих ночевок. Я уперлась как носорог, отстаивая свое право жить на берегу в хижине. Трудно объяснить людям, живущим простой, естественной жизнью, что год притворства требует хотя бы месяца тишины и безлюдья. Суть моих отношений с Кротовым участливые Шипиловы не понимали. И привыкли быть на глазах друг у друга.

– Давай, мы с тобой поживем, – предложила тетя Маруся. – Там же несколько хижин.

– Не надо, пожалуйста. Излишнее беспокойство. Никакой необходимости нет в вашем подвиге. У вас сад, огород, куры, торговля на рынке, отдыхающие. Это же требует присмотра. Будете меня навещать по мере возможности, а я вас. Достаточно. Раз в неделю мутим шашлычки. Или рыбку коптим. Лады?

– Там все сгнило, Мика.

– Не верю. Пара хижин точно в приличном состоянии. А остальное мне без надобности. Да и две уже богатство. Одной за глаза.

– В хижине спать все равно что на песке под пальмой.

– Так я этого и хочу. Шум волн, закаты, звезды.

– Черныша возьми себе, – вздохнула тетя Маруся, поняв, что меня не свернуть с пути. – От него толку все равно никакого, пустобрех. Кур гоняет, зараза. Яйца наловчился жрать прямо из гнезд. Тебе поговорить будет с кем.

– Возьму, – закивала я как китайский болванчик. Успокою Альку, собака меня будет охранять. Черныш был здоровенным, лохматым псом, вид имел устрашающий, а характер трусоватый. Потому лаял оглушительно, обычно вслед.

– В дом только не пускай его. Не балуй. Пусть под крыльцом живет.

– Не пущу.

– Ох, Мика. Прознают парни наши, что ты там одна, и Черныш не поможет.

– А вы не говорите никому, что я одна. Я с мужиком приехала. С любовником. Он пока в Геленджике остался.

– Мика! Какой может быть любовник у незамужней девушки?

– А что такого? Если сказать, что с мужем, кинутся отбивать. А с любовником прокатит. Хотя, зачем огород городить. На курорт каждая первая одна приезжает, чтобы здесь любовника найти. Редко со своим самоваром. И я как будто бы нашла. Местного и ревнивого. По-моему, отличная идея. Разве нет?

– Разве да, – согласился дядя Коля с моими доводами. – Соседского парня можно за любовника выдать. Серегу.

– Серегу не надо. Никого не надо. Любовник липовый.

– Серега смирный, работящий, жениться не планирует. И продукты поможет таскать. Кулаки как гири. Кузнецом работает.

– Дядь Коль. Это ж классика, кузнец нам не нужен.

– Пару дней на луну повоешь и кузнец сойдет. Или ты в монастырь собралась?

– Монастырь это хорошо. Монашки обет безбрачия дают, – разговор съехал в правильную сторону и спутников мне навязывать перестали.

Несмотря на отчаянные протесты, не люблю я обременять собой людей, меня, конечно же, сопроводили. После обеда из пяти блюд мы поползли как три муравьишки на берег, под завязку нагруженные продуктами, постельным бельем, занавесками, посудой, туалетными принадлежностями. Черныш бежал налегке, облаивал птиц и больше всех радовался приключению.

Ворчание моих заботливых друзей я слушала вполуха. Оно меня никак не задевало, а еще и подзадоривало. Почему это я не справлюсь с жизнью Робинзона? Вернее, Робинзонихи. Только потому, что имею милую внешность, вежливые манеры и привыкла к комфорту? Легко справлюсь. Буду щеголять без одежды, чтобы не было белых пятен на теле. Могу даже поклонный крест поставить. Для крутого имиджа отшельницы.

Любое слово поперек на меня действовало как ведро бензина в костер. Я сразу выстраивала внутри себя заградительные барьеры и тогда чувствовала себя защищенной. Неудобства в быту это ерунда, а вот кузнец Серега с кулаками как гири под моим боком это серьезно. Я и сама могу со всем справиться. На луну выть не придется. Дяде Коле, естественно, я этого говорить не стала.

Хижины, как я и предполагала, оказались вполне пригодными для жилья. Взяла себе ту, что побольше. Не из-за размеров, в ней просто валялось меньше вещей от бывших и кратковременных хозяев. На стенах не висело больших застекленных рамок с десятком выцветших фотографий, в деревне такое уважали, а в шкафах, сколоченных на скорую руку, были пустые полки. И на чердаке стояло только старое кресло.

Вечерами я планировала сидеть на ступеньках крыльца с бокалом вина и смотреть на закаты. А хлам в виде досок и ненужных мне деревянных поддонов сжечь на костре. Для полной курортной атмосферы мы накидали на крыши хижин пальмовых веток. Чем не Сейшелы, спросила я себя. И ответила, что в сто раз круче. Главное, я не стану заморачиваться тем, что надеть, что сказать и как там карьера.

Из второй хижины мы притащили панцирную кровать и я попрыгала на ней как на батуте. Матрас пока сойдет надувной. Спальня получилась довольно уютной, благодаря стараниям тети Маруси. Занавески, салфеточки на тумбочках и покрывало на кровати между собой не сочетались, но забавная эклектика мне понравилась. Дядя Коля умудрился наладить водопровод. Скважина имелась на задворках участка, но я вряд ли обнаружила ее в пальмовых зарослях.

– Идите домой, стемнеет скоро, – пришлось насильно выпроваживать помощников. – Остальное я сама доделаю. Чем-то мне надо заниматься.

– Завтра сделаем тебе сигнальную систему, – пообещал дядя Коля напоследок.

– У нас есть завтра, послезавтра и еще куча дней.

Мое первое утро на берегу моря началось сказочно. А утро определяет день. Я спала крепко, не думая о том, что одна в доме, что замок плевый, что могут нагрянуть нежеланные гости, что зря я все это затеяла. Отпуск обещал быть по-настоящему отпуском, а не продолжением работы. Я потягивалась и рычала, дразня Черныша. Он, конечно же, улегся в доме, у моей кровати.

– Чем мы будем заниматься сегодня? – спросила я пса. – Ничем? Правильно! Не забудь, ты должен молчать о том, что я разрешила тебе тут околачиваться.

– Вау, – зевнул Черныш, соглашаясь со всеми моими невысказанными доводами.

– На зарядку становись! – завопила я. Настроение было как в детстве, озорное, смешливое. Под собственное залихватское пение я попрыгала, отжалась двадцать раз и помахала руками и ногами. – Гулять, Черныш. Сначала воздушные ванны. Потом завтрак. Свобода и безделье наш девиз!

О маршруте прогулки у нас с Чернышом мнения резко разошлись. Он рванул в пальмовые заросли, я застыла на берегу. Солнце только-только вставало над морем. Сине-бирюзовая вода с мелкими белыми бурунчиками, сколько хватало глаз, и ни души кругом. Я задохнулась от восторга. Какая я молодец, что выбрала не Турцию и не Доминикану, а мои персональные Карибы Лайт.

Прогуляться бы по кромке моря босичком и голышом. Дышать во всю мощь легких, вопить во все горло. Ловить солнце и ветер. А волны будут ловить меня, хватать за лодыжки и тащить в море. Но в макушку клюнула строгая мысль: не стоит бросаться с места в карьер. Правильнее провести разведку. Куда мне вообще торопиться? Все дела за час переделаю и пыхти потом, чем время занять?

Ступни не привыкли к мелкой гальке и песку, я шла осторожно, смотрела под ноги. Если острый камешек все же попадался, замирала как цапля на одной ноге. Пришлось договориться с собой, что каждый шаг убирает из головы мысли о работе, Кротове, его жене. Совесть меня не мучила. Не со мной, так с другой бы клубничкой Кротов стал изменять жене. И про Андрея не надо думать. Не полетит же он за мной в Геленджик. Даже про Альку не стану думать.

Что было и что будет, не так уж важно. Нет страхов, сомнений, обязательств и прочей ерунды. Жизнь проста, приятна и предсказуема. Как этот мягкий песок. Я все могу. Как эти настырные волны. Мне плевать на всех. Как этому горячему солнцу. Я делаю, что хочу. Как озорной ветер. Я счастлива. Как Черныш. Наконец-то, я почувствовала себя беззаботной Афродитой, только что родившейся из пены.

Правильный настрой дает вдохновение и веру в свою удачу. Я шагала вдоль кромки моря, подставляла лицо солнцу и впечатывала в мокрый песок босые пятки. Не заметила как отмахала пять километров. Поняла, что, далеко забрела, когда увидела бетонный забор, огораживающий территорию. Забор заходил в море метров на десять, но дядя Коля прав, проникнуть морем ко мне можно.