— Скажите, а это вот увлечение вашего мужа ведь не из дешевых, как вы смотрели на то, что он столько денег тратил на машину? Ведь, наверное, дешевле было бы встать в очередь и приобрести заводской Москвич или Запорожец?

— Конечно, он тратил денег. Все стоит денег, но эти чудики Самоделкины, мы их так между собой называем, они настолько спаяны между собой. Всегда друг другу помогут, кто советом, кто деталью, кто физическим трудом.

— Вы сказали, мы называем. А кто это МЫ? — я выделил это слово интонацией.

— Жены товарищей Самоделкиных. Почти каждый с семьей. Они в гаражах копаются, а нам что делать. Мы конечно дом, семья, работа. Но рано или поздно, одна другой позвонит, спросит, как там мой Лева, а мой Петя. И потом слово за слово, и уже в гости друг к другу ходим, Старый Новый Год встречаем. Так и дружба завязывается. Мы еще в шутку себя называли Клуб Самоделкиных Жен.

Вскипел чайник. Клавдия разлила по кружкам заварку из фарфорового красного чайничка в белый горошек. Кружки из точно такого же набора я видел на квартире у рыбака Коробейникова в Мичуринском. Она пододвинула ко мне чашку, сахарницу и достала с полки вазочку с конфетами. Делала все автоматически, словно робот, стараясь не думать о том, что ее Лев уже много часов как мертв, а она тут чай с конфетами пьет с другим мужчиной.

— Получаются ваши Самоделкины друг с другом общаются? — уточнил я.

— Да.

— У них что-то вроде клуба или как?

— Можно и, так сказать.

— А где они встречаются? И как часто?

— Чаще всего по гаражам друг у друга. Но раз в месяц у них встреча.

— И где они встречаются? — спросил я.

— В ДК Культуры работников связи работает клуб рационализаторов. Он входит во Всесоюзное Общество Рационализаторов и Изобретателей. Некоторые Самоделкины являются членами этого клуба, но не все. У них отдельная секция Самавто, они ее так называют. И вот в рамках этой секции они собираются раз в месяц. Почти все приходят. Иногда выбираются на встречи чаще, когда надо какие-то общие вопросы решить или просто встретиться, отдохнуть от рутины.

Я тщательно записывал всю информацию, которую получал от Клавдии Ивановны. У нас похоже намечалась еще одна ниточка. Надо будет съездить в этот клуб и пообщаться с местными авторитетами.

— А кто главный в этом клубе Самоделкин, если можно так сказать? — спросил я.

— Липницкий Игорь Васильевич. Он у них ответственный за секцию.

— Как я могу встретиться с товарищем Липницким? Он, наверное, не сидит круглыми сутками в клубе? — спросил я.

— Я вам номер домашнего телефона дам, — сказала Клавдия. — Лучше заранее о встрече договориться.

— А с кем чаще всего из Самоделкиных общался ваш муж? — спросил я.

— С Дятловым и Димой Геншиным. С Геншиными мы семьями дружим. Скоро Лена должна приехать. Я ей звонила. Рассказала о смерти Левы…

Тут голос у Клавдии дрогнул, задрожал подбородок, в уголках глаз выступили слезы. С большим трудом ей удалось сдержаться и не расплакаться. Вот приедет Лена Геншина, уйдет этот чужак следователь и тогда она даст волю чувствам. Нарыдается на всю силу своего душевного разрыва.

— Вы можете мне также написать телефонные номера Геншина и Дятлова и дать их адреса, — попросил я.

Клавдия дернулась, словно я залепил ей пощечину. Щеки покраснели, и она дрожащим голосом сказала:

— Как вы можете их подозревать?

— Подозревать я обязан всех и каждого, — ровным голосом произнес я. — Только в данном случае мне нужно с ними поговорить обо всем. Вот мы с вами поговорили и у меня появились новые ниточки, которые рано или поздно приведут возможно к преступнику. Вы знаете одно, Дмитрий Геншин другое, а Липницкий третье. Поговорим со всеми вами, я смогу составить целостную картину мира. Есть такая штука пазлы. Это картинка, разделенная на множество кусочков, эпизодов. Все они перемешаны внутри коробки. И надо собрать из этих с виду разрозненных кусочков целую картину. Вот вы владеете одним кусочком, Геншин другим, Липницкий третьим. Я с вами поговорю, увижу эти кусочки и у меня картинка сложится.

Я понятия не имел продаются ли в СССР пазлы. В моем мире это был распространенный вид досуга. Существовали даже пространственные многомерные пазлы, но в Ленинграде в магазинах ничего похожего мне не встречалось.

— Вы имеете ввиду мозаику? — взяла себя в руки Клавдия. — Понимаю.

Она уже успокоилась и следа на ее лице не осталось от того всплеска эмоций, что был недавно.

— Простите. Конечно, я дам вам все телефоны.

— Вам не за что извиняться. Ваши эмоции вполне понятны. Скажите, а такая фамилия как Тапочкин вам знакома?

Клавдия нахмурилась.

— Вы говорите о Петре. Я лично с ним не знакома. Это друг детства Левы. Они вместе ходили в Аничков в кружок моделирования. Они дружили сильно, но в последние несколько лет почти не общались. Так бывает, дружба крепкая не разлей вода, а потом как будто водой студеной окатили, и полная потеря интереса друг к другу.

— Скажите, а ваш муж с этим Тапочкиным давно в последний раз виделся? — кажется, я нащупал что-то любопытное.

— Пару лет назад. Они встречались. Подробностей я уже не помню. Давно это было.

— То есть за последние несколько месяцев ваш муж его не видел?

— Нет.

— Вы так уверенно говорите. Но может Лев встречался в свободное от семейного досуга время? — спросил я.

— Он все обо всем мне рассказывал. Если бы они встречались, я бы знала. Мы же душа в…

Клавдия закрыла глаза, стараясь унять свои чувства.

Получается, Тапочкин и Лев встречались тайно. Зачем им хранить эти встречи в секрете? Что в них секретного? Надо бы с семьей второй жертвы встретиться. Может они что-то знают.

— Хорошо. Еще несколько вопросов и буду закругляться. Скажите в последнее время ваш муж был чем-то обеспокоен? Нервничал? Переживал за что-то?

— Нет. Все было как всегда, — сказал она, ни на секунду не задумавшись.

— Хорошо. Я слышал, что у вашего мужа сегодня должен был состояться День Возрождения, как он об этом говорил. Что это за день? Можете рассказать о нем поподробнее?

— Несколько лет назад Лев попал в автокатастрофу. Его с того света доктор вытащил. Олег. Они с тех пор дружат… дружили.

— Олег, а фамилия как у него?

— Шубик Олег Станиславович.

— Мне также потребуется его адрес и номер телефона, если вы знаете.

— Конечно, я все напишу, — сказала она.

— И ваш Лев сильно дружил с Олегом?

— Очень. Они все время перезванивались, встречались. А в День Возрождения обязательно шли в пивнушку и отдыхали.

— И в этот раз должны были пойти?

— Должны, — сказала она. — Сегодня. Должны были.

Голос у нее предательски дрогнул.

— А почему Лев отменил встречу и перенес на выходные? — спросил я.

Судя по реакции Клавдии она ничего об этом не знала.

— Как это перенес?

— Товарищи на работе об этом сказали. На ближайшие выходные перенес.

— Не знаю, — задумалась Клавдия. — Вероятно планы поменялись. Вернулся бы сегодня, рассказал.

— У вашего мужа была такая фотография старая. Там он стоит с Тапочкиным, другом детства, и еще одним молодым человеком.

— У него много таких фотографий, — сказала она, не задумываясь.

— Эта особенная. Ваш муж ею дорожил. Он ее в мастерской хранил. Перед глазами. Можно сказать.

— Ах эта. Да понимаю, о чем вы говорите. И в чем вопрос?

— У вас нету ее копии?

— Я посмотрю в альбомах. Не знаю. А что? Зачем вам копия? Если она в мастерской стоит?

— Уже нет. Она пропала.

— Странно. Кому могла потребоваться старая фотография.

— Вы посмотрите у себя в альбомах? — попросил я.

— Да, конечно, — Клавдия поднялась из-за стола, но я ее остановил.

— Подождите, может вы знаете, кто третий изображен на этой фотографии?

— Лев не любил об этом говорить, но однажды обмолвился, что этот парень погиб. Спросите Петра, он точно знает больше.

Она ушла с кухни. Я не стал ей говорить, что Петр Тапочкин уже никому ничего рассказать не может, потому что его, как и Льва убили. Но то что третий человек с фотографии давно мертв, в корне меняло картину следствия. Нужно было установить кто этот третий человек. Вполне вероятно, что раз фотографию похитили, значит она очень важна для убийцы. И я должен установить кто третий на фотографии и как погиб этот человек. Быть может, здесь и кроется разгадка преступления