Я остановился возле входа в Парк Победы и от злости чуть зубами не заскрипел. Как я мог так проколоться на ровном месте, когда ничто и не угрожало. Я даже ударил несколько раз по рулю, словно он был в чем-то виноват. Теперь мне остается только гадать, Шибаев меня заметил и поэтому пошел в отрыв, или это просто какое-то глупое стечение обстоятельств, и я по самонадеянности его потерял. Расслабился и тут случилось приключение.

Сердце бешено колотилось в груди. Тень выглянул из своего укрытия и не смог сдержаться от сардонического хохота. Была бы возможность, задушил бы его с превеликим удовольствием. Ему хорошо смеяться, а мне что теперь делать. Хорошо продуманный план, разлетелся вдребезги. У меня был домашний адрес Шибаева и больше никаких зацепок, кроме магазина. Так что надо попробовать его проверить по месту жительства. Если же там ничего не выгорит, то придется начинать все сначала. Идти в магазин. Если Шибаев все-таки заляжет на дно, то буду брать Мышанского и крутить его до полного раскола.

Шибаев жил в девятиэтажке на углу Купчинской улицы и улицы Ярослава Гашека. Я направился прямо к нему. Въехав во двор, я сразу увидел знакомый красный Жигуленок, припаркованный возле детской площадки. Значит, Шибаев приехал домой и это прямо посередине рабочего дня. Интересные у них в магазине распорядки. На них нормы советской трудовой дисциплины разве не действуют?

Я остановил машину в другой стороне двора и заглушил мотор. Что мне теперь делать? Идти к нему на адрес? Шибаев живет в отдельной однокомнатной квартире. Или ждать его возле дома и брать, когда он вернется к машине. Я предположил, что Шабаев приехал домой на обед. Пообедает и поедет назад на работу.

Долго я не раздумывал. Проверил пистолет, магазин полный, и вышел из машины. Неспешным шагом человека, вернувшегося домой после трудовой смены, я шел по двору к нужной мне парадной. На детской площадке веселилась ребятня под присмотром строгих бабушек, которые расселись на скамейках и увлеченно обсуждали что-то. Детишки же разбились на группы. Девочки прыгали через резиночку, а мальчишки играли в Гагарина, залезая на детскую горку, выполненную в виде ракеты.

Я вошел в парадную и поднялся на третий этаж. Нашел нужную мне квартиру и позвонил. Левую руку с пистолетом я держал в кармане, готовый как мне казалось к любым неожиданностям, но сильного удара в затылок я не мог предвидеть. Я покачнулся, потерял равновесие. Кто-то подхватил меня, открыл дверь и втолкнул внутрь. Я влетел в квартиру и растянулся на полу в коридоре.

Ну как я мог так грубо проколоться. Шибаев ждал меня только не на хате, а снаружи. В голове звенели колокола, да растекались звоном по всему телу. Получается, Шабаев срисовал меня, теперь устранит меня и будет рваться из города. А кроме меня никто о Шабаеве и Мышанском не знает. Я даже никаких записей не оставил для своего потенциального наследника.

Резко хлопнула дверь и грубый голос заявил:

— Ну, чего тебе, менятара, на месте не сидится. Чего тебе больше всех надо?

Я никак не мог прийти в себя. Я словно был тут, но в то же время тело мне не подчинялось. Тень почувствовал мою слабину и тут же устремился к власти. Он вырвался из своего убежища и постарался взять тело под свой контроль. Я чувствовал, как поднимаюсь с пола, неуверенно, пошатываясь, что не удивительно после такого удара. Тень управлял мной. Он хотел что-то объяснить Шабаеву, предложить какой-то взаимовыгодный обмен. Но Шабаев не был настроен на переговоры. Он ударил ногой в голову, сбил меня с ног и выбил Тень назад в тьму его логова. И это привело меня в чувство.

Я театрально застонал, постарался добавить в голос побольше боли и трагедии, завалился на левый бок, так чтобы он не заметил спрятанную руку в кармане. Я увидел Шабаева. Он стоял в коридоре и собирался нанести новый удар. Он просто забьет меня ногами, а когда я потеряю сознание, перережет мне горло. Затем распилит в ванной комнате на части и вынесет по кускам из квартиры. Только не на того Шабаев напал. Я все же звездный штурмовик, а не какой-то простой советский обыватель. Он заносил ногу для нового удара, но я его опередил. Я выстрелил из кармана. Возможности прицелиться у меня не было, и пуля угодила в живот Шабаева. Он вытаращился удивленно на меня, схватился за живот, опрокинулся назад и сполз по входной двери на пол.

Я мысленно выругался. Тень снова выглянул из убежища, увидел все и тут же спрятался. Но я все же уловил его злорадный хохот. Потешался надо мной.

Шабаев тяжело дышал ртом. Лоб его усеяли бисеринки пота.

Я с трудом встал на ноги. Голова раскалывалась. Пальто дымилось. Я похлопал по карману, чтобы затушить.

— Ну, что какие у тебя еще претензии ко мне? — спросил я, понимая всю глупость моего вопроса.

— Сука… сука… ты меня подстрелил… — выдохнул Шабаев.

— Да не боись, если до койки больничной вовремя доедешь, то жить будешь.

— Скорую… скорую звони, — в глазах у Шабаева плескался ужас.

— Успеется. Ты лучше мне расскажи, кто убил профессора Пульмана и скульптора Шведова. Расскажешь чистосердечно, признаешься о всем, я тебе ангелов в белах халатах вызову.

— Мышанский это… Мышанский… у него были дела с Пульманом. Он хотел статуэтки какие-то получить и продать налево… а Пульман, сука, не соглашался… Мышанский решил его на крючок поймать… Шведов ему этот крючок изготовил…

Я услышал то, что хотел. Теперь Шабаев у меня свидетелем проходить будет, а свидетели нужны живые. Я подошел к тумбочке с телефоном, снял трубку и набрал номер скорой помощи. Я представился и вызвал врачей. После этого нагнулся к Шабаеву, чтобы посмотреть весь уровень беды. Сквозь его пальцы текла кровь. Шабаев часто дышал и зажимал рану руками. Я приподнял его за плечи и передвинул в сторону, чтобы не мешал входную дверь открыть. В этот момент в дверь застучали.

Я выглянул в глазок. На лестничной площадке топтались двое милиционеров в форме. Выстрел наделал шума. Бдительные граждане вызвали сотрудников, и из ближайшего опорного прибежал участковый. Можно не сомневаться, что к ним сейчас уже едет подкрепление. Но они не могли упустить потенциального преступника. Я достал удостоверение и через дверь представился. Только после этого открыл дверь. Не хватало еще, чтобы во мне дырок от испуга наделали.

Пока лейтенанты Кондрашов и Трябин выслушали меня, успели доехать врачи. От Тени я слышал, что тут скорая не сильно то торопится к больным, но после моего вызова они прилетели быстро. Тень еще тот брехливый пес. Когда Шабаева выносили на носилках, он был еще жив. Врач сказал, что шансы есть. Я посоветовал ему сделать все, чтобы шансы только росли и превратились в сто процентные. Очень уж нужен нам живым Шабаев.

После этого я позвонил в отдел. Трубку поднял Саулов. Я рассказал ему обо всем и приказал подготовить группу задержания.

Мышанского надо было брать незамедлительно.

Голова раскалывалась. Сейчас бы приложить что-нибудь холодное к затылку, где набухала шишка, выпить пару таблеток цитрамона, да вздремнуть бы пару часиков, но времени на саможалость у меня не было. Если Шабаев не вернется в магазин после обеденного перерыва, или куда он там ездил, Мышанский забеспокоится.

Я вернулся в отдел, где меня уже встречал Саулов:

— Что за спешка такая?

— Цитрамон есть? — спросил я.

— Где-то было, — растерянно ответил Саулов и стал шарить в ящиках письменного стола. Наконец он нашел облатку, выдавил мне две таблетки, которые я незамедлительно проглотил, запив холодным чаем.

Я рассказал ему о своей «дружеской» встрече с Шабаевым и о своих подозрениях относительно Мышанского. Саулов выслушал меня, присвистнул от удивления и сказал:

— Ни хрена себе схема. Ты уверен?

— Полностью. Оперативная группа готова к задержанию?

— Я договорился со Стариком, но чисто под нашу с тобой ответственность. Подробностей то я не знал, — словно извиняясь, сказал Саулов.

— Тогда по коням. Надо брать товарища тепленьким. Тогда удастся его разговорить, — сказал я.