Ну что ж.

Иногда переговоры заканчиваются там, где начинается бой.

Я поднял руку.

– Один удар, – сказал я громко.

Хэ Юнь замер.

Ученики вокруг тоже притихли.

Да, фраза вышла пафосной.

Да, я сам почувствовал, как где‑то внутри умер маленький кусочек здравого вкуса.

Но если уж репутация требует не падать лицом в грязь, иногда приходится говорить вещи, за которые потом стыдно.

– Ты дважды меня атаковал, и ничего не сделал. – сказал я. – А я закончу этот бой одним ударом.

Хэ Юнь рассмеялся.

– Ты?

Алый сокол расправил крылья. Молнии вокруг него стали ярче.

– Попробуй.

Я попробовал.

Только не так, как он ожидал.

Из рукава вылетела первая Взрывная Печать.

Потом вторая.

Потом десятая.

Потом сразу несколько десятков.

Лицо Хэ Юня изменилось.

Сначала он не понял.

Потом понял.

То, как изменилось его лицо, очень приятно согрело мне душу.

На лице человека, который только что собирался уничтожить меня молнией, появилось выражение искреннего, глубокого и почти детского ужаса.

Потому что Взрывная Печать – вещь простая.

Одна печать опасна, но не смертельна для подготовленного ученика десятого уровня.

Пять печатей – уже серьёзная трата денег и неприятность.

Десять – поступок богатого идиота.

Сотня – поведение человека, которого либо финансирует старейшина, либо нужно срочно изолировать от общества ради безопасности экономики секты.

Я выпустил почти сотню.

Не красиво.

Не благородно.

Не в соответствии с духом честного боя.

Зато эффективно.

Печати разлетелись веером, окружая Хэ Юня и сокола с трёх сторон. Часть ударила в камень под ногами. Часть зависла в воздухе. Часть, управляемая тонкими нитями Ци, обошла птицу сверху.

– Ты ненормальный⁈ – крикнул Хэ Юнь.

Возможно.

Но это был уже философский вопрос.

Я сжал пальцы.

Печати вспыхнули.

Мир стал взрывом.

Первый удар поднял пыль и огонь. Второй разбил защитный слой вокруг Хэ Юня. Третий заставил алого сокола потерять высоту. Потом вспыхнули ещё десять, двадцать, тридцать печатей, и арена исчезла в грохоте, дыме, красном свете и ударных волнах.

Каменные плиты трескались одна за другой.

Защитная формация арены вспыхнула, принимая на себя лишнюю силу. Старейшины одновременно подняли руки, усиливая барьер, чтобы зрителей не накрыло осколками и огнём.

Когда дым начал расходиться, на площади стояла такая тишина, что я услышал собственное дыхание.

Хэ Юнь лежал на арене.

Живой.

К счастью.

Вокруг него мерцал защитный амулет, почти полностью выгоревший. Одежда обуглилась, волосы растрепались, лицо было покрыто сажей. Алый сокол валялся рядом, тоже живой, но явно временно пересмотревший своё мнение о месте людей в природе.

Старейшина секты Души Зверя поднялся.

Его лицо стало страшным.

Но вмешиваться было нельзя.

Хэ Юнь сам вызвал меня.

Хэ Юнь атаковал первым.

Я ответил.

И победил одним ударом.

Как и обещал.

Седой старейшина Облачного Меча медленно произнёс:

– Победа Мин Хао.

Вот после этого площадь взорвалась шумом уже без моих печатей.

– Сотня Взрывных Печатей⁈

– Он что, с ума сошёл?

– Сколько это стоит?

– Кто вообще носит с собой столько печатей?

– Старейшина Му действительно не жалеет на него ресурсов…

– Я слышал, он её любимый ученик.

– Любимый? Да он, наверное, ее сын!

– А я слышал, что у них немного… другие отношения…

– Не зря его называют Праведным Демоном…

Я стоял, делая вид, что не слышу. Внутри же у меня было смешанное чувство.

С одной стороны, я победил.

С другой – только что на глазах у всей секты показал, что могу выбросить в бой ресурс, который обычный ученик берег бы как семейную реликвию.

Плохо.

Очень плохо.

Но не смертельно.

Потому что они ошибались в главном.

Печати не стоили мне столько, сколько думали зрители.

Когда‑то каждая Взрывная Печать действительно была для меня больной тратой. Бумага из Огненного Дерева, специальные чернила, порошки, стабилизирующие травы, время, риск ошибки – всё это жрало Камни Духа с аппетитом голодного чиновника.

Но теперь у меня было пространство Жемчужины.

Я выращивал Огненное Дерево сам. Травы для чернил тоже росли там. Костный порошок я давно научился очищать. Некоторые стабилизаторы получались лучше, чем рыночные, потому что духовная энергия внутри Жемчужины делала растения создавала идеальные условия.

В итоге каждая печать обходилась мне куда дешевле.

А главное – эти печати были гораздо сильнее.

Конечно, никому об этом знать не следовало.

Пусть думают, что Му Цинлань осыпает меня ресурсами.

Пусть думают, что я богатый безумец.

Пусть думают что угодно, кроме правды.

На стороне секты Души Зверя царил шок.

Даже ученики элиты выглядели сбитыми с толку. Хэ Юнь был всего на десятом уровне, но его сокол явно считался серьёзной силой. Если судить по лицам гостей, они ожидали, что он разорвёт меня на части.

Вместо этого он лежал на арене после одного удара.

Точнее, после ста ударов, которые я назвал одним.

Детали.

На платформе Му Цинлань наконец поставила чашку.

Очень медленно.

Потом посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

Но я почему‑то сразу понял: позже разговор будет.

Плохой разговор.

Я сложил руки в сторону старейшин, затем в сторону противника.

– Благодарю за наставление.

Сказал с таким пренебрежением, что на секунду сам поверил: «Праведный Демон» – это вовсе не маска, которую я надел для репутации.

Закончив бой, я решил удалиться подальше.

Не быстро.

Бежать нельзя. Бегут виноватые, напуганные и люди, которые только что взорвали чужого гения почти сотней печатей.

Я был, разумеется, всеми тремя.

Но показывать это не собирался.

Поэтому я шёл спокойно.

Пока не оказался за спинами учеников Облачного Меча. Потом свернул к боковой дорожке. Потом ещё к одной. И только когда шум площади стал глуше, позволил себе ускориться.

Ши Юэ под рукавом шевельнулся.

– Не начинай, – прошептал я. – Печати не еда.

Слизень недовольно колыхнулся.

Я выдохнул и потёр онемевшее плечо.

Молния всё ещё бегала под кожей мелкими противными иголками. Нога болела. В ушах звенело. Где‑то внутри зрело неприятное понимание, что сегодня я снова сделал именно то, чего делать не собирался.

Выделился.

Я ведь думал, что Хэ Юнь обычный.

Да, высокомерный. Да, с хорошим питомцем. Да, раздражающий маленький ублюдок, который выбрал меня целью просто потому, что ему захотелось разбить чужую репутацию.

Но всё же десятого уровня.

Я недооценил его, потому что он выглядел ребёнком.

А он оказался одним из сильнейших учеников своего уровня. Его сокол проводил молнию, техника была быстрой, связь с питомцем – отличной. Если бы я решил драться честно, всё могло закончиться гораздо хуже.

И всё равно он проиграл легко.

Слишком легко.

Я остановился у поворота, прислонился плечом к каменной стене и закрыл глаза.

Почему?

Потому что не ожидал.

Потому что привык, что противники берегут дорогие ресурсы.

Потому что считал меня обычным десятым уровнем с раздутыми слухами.

Потому что никто в здравом уме не начинает бой с сотни Взрывных Печатей.

Вот здесь, пожалуй, и крылась ошибка. И я это учел.

Как говорится, дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих.

Я может и не очень умный, но этот урок усвоил: нельзя никого недооценивать. Нужно к каждому относится так, будто ты точно знаешь – он скрытый гений с кучей артефактов, способный победить врага выше себя уровнем.

Только так, и никак иначе.

Я устало рассмеялся.

– Лучше бы меня до сегодняшнего дня из печати не выпускали, – пробормотал я.