Он замолчал.

Я буквально видел, как у него в голове борются две силы: профессиональная осторожность и жадное, почти детское желание немедленно схватить такую редкость руками.

Победила, к счастью, осторожность.

Старик медленно кивнул, прикрыл глаза и, кажется, действительно проверил растение не взглядом, а чувством Ци. Потом снова открыл глаза — и теперь уже смотрел на меня не как на странного участника в маске, а как на очень серьёзную проблему для всех остальных.

— Ставка принята, — сказал он, и голос у него впервые за вечер звучал чуть хрипло. — Предмет, предложенный уважаемым даосом, действительно имеет огромную ценность. Его стоимость… — он на миг запнулся, словно сам удивлялся своим словам, — Будет озвучена как пять тысяч Камней Духа.

Вообще-то ближе к шести тысячам. Зажмотил, гад.

И тем не менее, в зале словно кто-то невидимый вылил ведро ледяной воды.

Пять тысяч — это уже не просто дорогой лот.

— Для перебития ставки, — продолжил аукционист, — Требуется либо больше пяти тысяч Камней Духа, либо предмет сопоставимой ценности.

Никто не заговорил.

Я сидел неподвижно, с закрытой шкатулкой на коленях, и прекрасно понимал, что сейчас половина зала мечтает узнать, кто я такой и с какого, простите, пика у меня в рукаве растут такие вещи.

Из ложи Чэнь Гуана повеяло явным интересом.

Му Цинлань тоже чуть повернула голову.

Вот это мне уже не понравилось.

Я не мог видеть её лица отчётливо, но почти чувствовал — она что-то заметила. Не поняла ещё, нет. Но заметила.

Очень хотелось в этот момент исчезнуть.

Но, как назло, исчезать я не умел. Поэтому оставалось только сидеть прямо и делать вид, будто ставить на аукцион безумно редкое растение за пилюлю второго ранга — самое обычное дело в моей жизни.

Ещё несколько участников дёрнулись было.

Один из стариков внизу даже начал что-то шептать своему спутнику, явно прикидывая, хватит ли у них ресурсов и наглости, чтобы всё-таки ввязаться.

Не хватило.

Никто не перебил.

Аукционист ждал долго.

Очень долго.

С таким видом, будто сам не верит в свою удачу.

Потом поднял молоточек.

— Пять тысяч раз.

Сердце у меня глухо ударило в грудь.

— Пять тысяч два.

Тишина.

— Пять тысяч три! Продано!

Молоточек опустился.

И я получил пилюлю.

Я медленно выдохнул, принял нефритовую коробочку с пилюлей, а шкатулку с растением передал через прислужника.

Тот держал её так бережно, будто нёс не товар, а личное будущее всей своей семьи.

Честно говоря, возможно, так оно и было.

Я же сидел и чувствовал две вещи одновременно.

Первое — дикое, почти болезненное удовлетворение.

Второе — очень ясное понимание, что за эту покупку мне ещё прилетит. Не сейчас. Позже. Но точно прилетит.

Что ж.

Буду считать, что это входит в цену, которую я заплатил за пилюлю.

Аукцион после этого уже почти добежал до конца.

Лоты шли один за другим, но зал, как мне показалось, всё ещё не до конца оправился от моей ставки. По крайней мере, несколько раз я ловил на себе взгляды.

Пришлось сидеть ещё спокойнее, чем прежде.

Не чесаться.

Не крутить головой.

Не делать вид, что мне неловко.

Чем более могущественной будет выглядеть моя фигура, тем в большей безопасности будет слабак Мин Хао. Поэтому пускай считают меня каким-нибудь крутым внутренним учеником.

В какой-то момент аукционист наконец поднял руку и сказал:

— Уважаемые даосы, остался последний лот сегодняшнего аукциона.

Вот тут оживились все.

Даже те, кто уже устал.

Даже старейшины.

Даже Фан Цзюнь, который после переплаты за кусочек железа до этого сидел с лицом человека, проглотившего чужую обиду целиком и без воды.

Все знали, что последний лот всегда самый ценный. Такое было негласное правило пагоды. Да и почти любого аукциона.

На помост вынесли старую карту.

Вернее, не просто карту — свернутый свиток из жёлтой, будто вылежавшейся бумаги, с тонкими красными и чёрными линиями. С первого взгляда в нём не было ничего особенно впечатляющего.

Я даже не сразу понял, почему зал так подобрался.

Потом аукционист открыл рот, и всё стало яснее.

— Последний лот, — произнёс он с особым вкусом. — Карта сокровищ Мира Меча.

По залу прошёл явный гул.

А я нахмурился.

Мир Меча?

Я не знал, что это.

Ну, может не слышал потому, что большую часть времени провел в затворничестве.

Но по тому, как сразу напряглись даже старейшины, было очевидно: вещь не просто ценная. Это очень ценный лот, достойный быть последним на аукционе.

Аукционист неторопливо продолжил:

— Каждые пятьдесят лет для всех праведных сект страны Джао на десять дней открывается особое подпространство — Мир Меча. Вход туда возможен только для культиваторов стадии Концентрации Ци. Для более высоких стадий действуют жёсткие ограничения пространства, и пройти они не могут.

Вот теперь уже весь зал слушал так, будто даже вдохнуть лишний раз боится.

— В Мире Меча, — продолжил старик, — Сохранилось бесчисленное множество сокровищ древних времён. Техники. Материалы. Редкие духовные растения. Остатки наследий. Ингредиенты для пилюль второго и даже третьего ранга.

Я ощутил, как внутри что-то коротко дёрнулось.

Вот оно как.

— Более того, — аукционист чуть приподнял голос, — Мир Меча наполнен необычайно чистой энергией Неба и Земли. Некоторые гении, сумевшие накопить достаточно, способны именно там попытаться заложить Основу Духа даже без пилюли. И те, кто делает это за счёт энергии самого подпространства, обычно закладывают куда более сильную основу, чем те, кто прорывается только на внешней силе пилюли.

Зал снова вздрогнул.

Вот теперь я понял всё.

И почему старейшины здесь.

И почему последний лот выставили отдельно.

И почему воздух уже сам по себе стал похож на натянутую струну.

Мир Меча — это не просто место с сокровищами. Это грёбаный шанс перепрыгнуть половину судьбы.

Аукционист развернул свиток чуть шире.

— Следующее открытие Мира Меча произойдёт через пять лет. И на этой карте записаны сведения о сокровищах, которые одна семья культиваторов находила поколениями, входя в Мир Меча снова и снова, но не смогла вытащить. Указаны безопасные маршруты, опасные зоны, места вероятных наследий, районы выхода духовных зверей и области, где прежде находили редчайшие ингредиенты.

Даже я, человек, который ещё полчаса назад готов был продать кусок собственной будущей головной боли ради одной пилюли, теперь смотрел на карту и понимал: да, это безумно ценная вещь.

Жаль только, что именно поэтому она уже не для меня.

— Начальная цена, — с видимым удовольствием произнёс аукционист, — Одна тысяча Камней Духа.

И торги тут же рванули вверх.

— Три тысячи!

— Пять!

— Семь!

— Девять!

— Десять тысяч!

Я даже не успевал следить, кто именно кричит.

Потому что обычные места зала почти сразу отвалились.

Дальше участвовали уже ложи.

Старейшины.

Основные ученики.

Богатые кланы.

Те, для кого десять тысяч — не фантастическая сумма, а просто дорогая ставка за шанс послать своих учеников в подпространство, где можно вытащить сокровища на порядок ценнее.

И да, сами старейшины туда войти не могли. Но им и не нужно. У них были ученики. Целая армия учеников.

Те, кого можно отправить за духовными травами, материалами, шансом на прорыв и всем тем, что потом ещё много лет будет кормить один пик, один клан или одного старейшину.

Я сидел и смотрел на это уже почти спокойно.

Потому что понял: с такими цифрами мне остаётся только наблюдать и стараться не подавиться собственной бедностью.

Возможно, я смог бы перебить их ставки. Но тогда я точно привлек бы к себе слишком много внимания.

Но вот что было неожиданно — сильнее всех в покупку вцепились не старейшины.