Звёзды в небе были для Жуши единственной роскошью.
Однажды одна из них отправила на жука яркий луч. Свет попал прямо в Жушу.
Жука окутало до самых усиков сиянием. Он вскрикнул от неожиданности, страха и боли. Его скромный панцирь вдруг загудел и засветился. До кончиков усиков Жуша мерцал звёздным светом.
Сначала Жуша пришёл в ужас. Он стал заметной мишенью!
Жук бросился под лист лопуха, пытаясь спрятать это опасное сияние, но свет пробивался сквозь зелень.
Жуша стал частью сияния звезды. Навсегда.
Первыми заметили свет люди. Старый рыбак Петрович шёл, спотыкаясь в темноте, ругался – так мрачно было кругом. Боль в спине, тоска одиночества.
И вдруг… в траве у обочины – мерцание. Как забытый осколок луны!
Петрович замер. Комок в горле растаял. Он увидел Жушу, сияющего под листом. Рыбак убрал паутинки. Для Жуши словно распахнулось окно.
Рыбак сел рядом, смотрел на мерцающего жука и впервые за долгие годы вспомнил, как сидел так в детстве. И заплакал.
Весть о чудесном светлячке разнеслась повсюду. Люди шли к Жуше – поодиночке, как идут к тихому источнику. Мать, потерявшая сына на войне, пришла ночью, села в траве и проплакала до утра. Жуша слушал о Вечности, где теперь живёт её мальчик. Слёзы капали на панцирь жука и светили ещё ярче. Покачиваясь на веточке, жучок утешал женщину мерцанием Вечности, словно посылал из других миров сигналы от сына.
На сияние маяка Жуши пришёл подросток. До этого он хотел отодрать жуку крылья, но, увидев невероятное мерцание, остановился. Злость слетела, как кольчуга, мальчик стал беззащитен перед красотой и не посмел больше никого обижать.
Художница, которая перестала рисовать иллюстрации к сказкам, просидела всю ночь рядом с Жушей. Звёздный свет на его панцире вдохновлял, и так появилась картина «Галактики на крылышках жука».
Жуша перестал шарахаться. Он раздавал всем сияющие лучи. Светлячок понял: он слышит Звезду, которая показывает Большой Путь. Звёзды не просто струят свет. Они отдают чистый дар. Для людей.
Дар не для того, чтобы прятаться, а чтобы показывать другим новые галактики на крыльях.
Рашид Гилязиев
Родился и вырос в г. Казани (Татарстан, РФ).
Автор поэтического сборника «Соловьиная мечта», участник нескольких альманахов поэзии и прозы.
Рашид Талгатович принимал участие в первом Литературном форуме стран БРИКС, магистрант курса «Литературное мастерство» института филологии Казанского федерального университета.
Осенний диалог
Осень прошептала:
– Я пришла к тебе
Королевой бала
В ярком сентябре.
Закружила в вальсе
Золотой листвы,
Утекла сквозь пальцы,
Расплескав мечты.
По макушкам сосен,
Сквозь ряды берёз,
Ты промчалась, осень,
Паутиной грёз.
В утреннем тумане,
В капельках росы
Как любовь в романе
Осени часы…
«По-осеннему надрывно…»
По-осеннему надрывно
Воет ветер за окном.
Журавлиный крик призывно
Нам вещает о былом.
О забытых обещаньях
И несбывшихся мечтах,
Об отвергнутых желаньях,
Что ко мне вползают в снах.
Заунывные свиданья
Рвут струною душу мне,
И тяжёлый груз молчанья
Застывает в тишине.
Лишь утерянные мысли
В журавлином крике том
Липкой паутиной виснут,
Забываясь крепким сном.
Лоскутами бьётся память
О крутой обрыв души,
Заставляя сердце таять
Болью восковой свечи.
Вечность вновь ложится в строки,
Чтобы память воскресить,
Обнажая боль и склоки,
Призывая снова жить.
«Я сбегаю в мечты…»
Я сбегаю в мечты,
Потревоженный робким дыханьем
Суеты,
Что грустна, словно зыбкая рябь.
И моей маеты,
Вновь растерзанной звонким касаньем,
Не увидит сквозь время
Осенняя серая рябь.
На пороге своих
Откровенно безликих мечтаний,
Словно радугой снов,
Всё окутает белая мгла.
И для нас лишь двоих,
Вновь лишённых бездумных скитаний,
Череду сонных грёз
Припорошит сегодня зима.
Мы уже далеки
От наивности глупых фантазий
И не склонны теперь
Поддаваться иллюзии снов.
Но всё так же легки и крепки
Нити мысленных связей,
Что заменят нам тысячи
Опрометчиво сказанных слов.
Мне бы…
Мне бы жизнь прожить, не горбясь
И не прячась от людей,
Помня, что такое гордость,
Веря в преданность друзей.
Мне бы, покоряя небо,
Ввысь взлетая до небес,
Ощутить чужое горе
Как своё! Сполна и здесь!
Мне бы, мчась галопом к цели,
Ускоряя жизни ход,
Свои детские качели
Вспомнить, глядя на восход!
Мне бы, не теряя веру
И не слушая врагов,
Знать своим изъянам меру,
Источая меньше слов.
Марина Дзамашвили
Любит читать, творить и ещё раз творить!
По словам автора, она «гибрид». С детства её воспитывали в грузинско-русских традициях, и она впитала в себя историю, культуру двух народов. Родители-филологи рано научили Марину писать и читать. И она вошла во вкус: читала везде, где только можно было: за едой и без еды, на переменах в школе и даже на уроках, на тутовом дереве и на крыше сарая, под одеялом с фонариком и на полу в библиотеке под стеллажами.
