У Бога на тебя особенные планы.
И не только на тебя.
Иегудиил подмигнул девушке и, открыв дверь, пропустил её вперед.
Анна шагнула во тьму.
До её слуха донёсся вопль.
«Наша песня давно уже спета…»
Наша песня давно уже спета,
Друзья остались только в памяти,
Всё исчезнет, как дым средь полей,
Но это было время юности-мечты.
А сейчас скована моя отвага,
И эмоции все давно заперты,
И каменным стало сердце, полное любви,
Это мои задавленные чувства кричат в глубине души.
И мир жестоко нас всех подавил,
Обезличил, сделав всех пустыми,
Но, может, будет новый гимн —
Той жизни, которой мы не жили.
Может, дети наши или потомки
Разрушат души, окаменевшие слегка,
Ведь нелёгким был наш путь-борьба,
Строили мы новую страну на века.
И было нам тяжело понять самих себя,
И дети не станут подобием нам,
Ведь они не растворятся в других, как мы,
А будут совсем иными – чувственнее, чем ты.
И не сыграют они в навязанные игры —
В ролевые модели, что мир нам начертал,
И не подавят истинную силу энергий,
Что в нас до сей поры дремали.
И нет в детях наших того стыда,
Что мы испытывали за телеса свои
И прятали их под одеждами,
И ходили как крючки в толпе.
Нет в нас той кристальной чистоты,
Той смелости души в храбрецах,
И нет в нас огня в сердцах,
Что затмили даже звёзды.
Освободить себя не сможем мы,
Но наши дети – храбрее, чем мы, —
Разрушат навязанные нам паттерны
И станут совсем другими.
«Что меня ждёт – мне неизвестно…»
Что меня ждёт – мне неизвестно,
Что завтра за день грядёт – неведомо мне,
Что и кто принесёт мне вести,
Что ждёт меня в жизни этой?
Что посулит мне путь-дорога,
В той неведомой мне стране?
Увела-увела меня странная дорога,
К той звезде, что светила мне во тьме.
Расчертили пунктиром мне путь метеориты,
Грохочет космический простор,
Мелькнули и вспыхнули орбиты,
Зовёт меня неведомый звёздный обзор.
Лечу навзничь с той страшной высоты,
В сияние золотой пыли и тьмы,
Не удержат меня никакие силы притяжений,
Умчали меня кометы и межзвездные валуны.
Лечу быстрее скорости света,
И нет той планеты Мидгард-Земли,
Что когда-то душу мою приветила
И подарила самые яркие сны.
Усну я после тяжких битв и сражений,
Свернусь в межзвёздной тишине.
Прошу: не будите для новых свершений,
Закончен мой жизненный путь в бытие.
Вячеслав Бодуш
Родился в 1965 году в Екатеринбурге. Живёт в Ростове-на-Дону.
Служил в ракетных войсках стратегического назначения. Офицер. Затем работал на руководящих должностях в различных компаниях. Имел собственный розничный бизнес. Сейчас трудится в сфере недвижимости.
Пишет стихи, повести и рассказы. Проба пера состоялась ещё в школе. Но серьёзно занялся литературным творчеством значительно позже – с 2017 года. К созданию прозы приступил только в 2025 году. Публикуется под псевдонимом.
Издавался в сборнике «Поэзия теней» (2025), участвовал в электронном поэтическом сборнике «Оттепель души» (2025), в электронном сборнике мистических рассказов «Причина не спать» (2025).
Размещены электронные книги на «Литрес»: поэтический сборник «Стихи босиком», повести «Полотно Арахна», «Марьины святки», «Грехи города ангелов», сборник рассказов «Миры в моих ладонях».
Смотритель моста
Меня зовут Виктор. Мой мир – это комната, подвешенная меж небом и водой. Отсюда я управляю мостом.
Мой мост – это два немых часовых. Два рыцаря-стражника.
Днём они сонно лежат, сомкнув латы асфальта, образуя щит, по которому течёт привычная жизнь. Щит, что с утра до вечера дрожит под колесами тысяч машин, заставляя дребезжать стакан на моём столе. Их служба незаметна – просто быть доро́гой, просто держать строй.
Но с наступлением ночи, когда город засыпает, гася сначала окна офисов, потом витрины, они пробуждаются. Я даю сигнал к смене караула.
Сначала зажигается красный свет светофоров с обоих сторон моста – первая строка приказа городу: «Стой. Путь закрыт». Затем, когда люди и машины уходят, закрываются шлагбаумы. И тогда они начинают движение. Не спеша, с достоинством, как подобает ветеранам, несущим тысячетонную амуницию. Со скрежетом, похожим на лязг старой, стальной кольчуги – со звуком, подобным усталому поскрипыванию металлического сустава, – они отступают друг от друга, меняя конфигурацию строя, но не разрушая его.
Рыцари поворачиваются к городу спинами из стали и гранита, поднимая свои щиты-пролёты. Зимой они поднимаются медленнее, будто нехотя покидая снежное ложе. Они теперь уже не мост, а вздыбленные ворота. Два стража, взявшие под козырёк своими вертикалями, пропускающие в спящую цитадель гостей по воде.
Я вижу их – эти баржи, корабли, буксиры. Они приплывают издалека, медленно проявляясь из-за поворота реки. Для них мои часовые и поднимают свои каменные мечи в знак приветствия. В ответ каждое судно или катер даёт короткий, приглушённый гудок – это они называют свой пароль. И в то же время их гудки – это поклоны. Короткие, благодарственные звуки, тонущие в ночной сырости. Я киваю в ответ в тёмное стекло.
В своей башенке я не король и не полководец. Я – часовой при часовых. Тот, кто знает расписание караула. Тот, чья рука на холодном, отполированном до блеска рычаге, – это доверенное право, разрешающее совершить древний ритуал открытия. Иногда мне кажется, что это не я управляю мостом, а он, поставив меня сюда, отмеряет моё время. Мои дни и ночи.
И когда последний из «гостей» проходит, а зелёный глаз гаснет, я даю команду к возвращению. Стражники с тяжёлым металлическим вздохом опускают свои щиты, смыкая их. И снова становятся просто дорогой. Их ночная служба завершена. Моя же продолжается: слушать их сонное дыхание, скрипы усталых суставов и вести летопись их несгибаемой, каменной верности в толстом журнале.
Они не ведают страха, сомнения, усталости. Они просто дежурят.
А я – человек, который знает, что мост – это не просто плиты, балки и тросы. Он – страж. И каждый раз, поднимая его, я вместе с ним будто бы останавливаю бег городского, стремительного времени, чтобы впустить время речное – медленное, неспешное, верное своему глубинному течению. Даю встретиться двум течениям времени – двум мирам.
