Недоволен
Всем ты вечно недоволен —
То обед твой пересолен,
То стакан твой нестерилен,
То Всевышний не всесилен,
Горемычный обездолен…
Ты, наверно, чем-то болен?
Что-то слишком ты лабилен,
Ненадёжен, нестабилен,
Всем и всеми недоволен.
Сам себе неподконтролен,
Ото всех ты запаролен,
Молчалив и не тактилен,
Ты местами инфантилен,
Временами малахолен
И всё время недоволен.
Бисером чёрным…
Бисером чёрным вечер рассыпан,
Мокрые черти танцуют гопак.
Катится вниз колесница со скрипом,
Вверх ей уже не забраться никак.
Выходы-входы залиты бетоном,
Белые крылья смола тяжелит.
Руки обуглились у Фаэтона
[1] —
Происки дьявола, не суицид.
Горькому – горе, а вольному – воля.
Свора чертей гнусным йодлем поёт.
Брюхо, как щуке, нещадно вспороли,
Вырвали жабры, и прерван полёт.
F41.2[2]
Как будто под ногти иголки,
Как будто на шею петля.
Вгрызаются в душу мне волки,
И датчики все до нуля.
Скрипят, надрываясь, качели.
Надломлен, надкушен мой мир.
Кручусь я в холодной постели,
Тревогой заполнен эфир.
В висках непонятные стуки.
В расплывчатых, мутных чертах
Я вижу, как в огненном круге
Дерутся они на ножах.
И сердце то глухо, то гулко.
По венам ползёт липкий страх.
Воро́ны в пустом переулке
На разных кричат языках.
Ужасное скоро случится,
А может, случилось уже?
Хотела бы я отключиться,
Застыла я в злом вираже.
Но нет, не сбежать и не скрыться.
Оборваны все провода.
Луна чёрным светом искрится,
И тело с душой не в ладах.
Дисфория
На душе тревожно невозможно.
Беспокоит что-то и терзает.
И ответ найти мне крайне сложно,
Отчего внутри всё замерзает.
Мне не хочется ни пить, ни плакать,
Ни посуду бить, ни резать руки.
Безразличны солнце мне и слякоть,
Крики, вопли, шёпот, ультразвуки.
Не хочу я накрываться пледом
С головой, свернувшись, как котёнок.
Ни ракетой, ни велосипедом
Не хочу сбегать, как шакалёнок.
Не хочу звенящего молчанья,
Ни красивых огненных речей я.
И ни близости, ни расстоянья,
Серой тьмы и ни огней свеченья.
Не хочу ни роста, ни стагнаций,
Ни летать, ни падать не желаю.
Уходить мне или оставаться,
Или просто ждать?.. Стою у края.
Мне не грустно, мне не одиноко.
Не хочу ни говорить, ни слушать.
Вырываясь плавно из потока,
Не хочу ни созидать, ни рушить.
Разобьюсь на мелкие осколки,
Разноцветным бисером блестящим
Покачусь по мартовской дороге —
Собирай меня рукой дрожащей.
Или в волчьей прожеваться пасти
И перевариться в мохноногом?..
Это будет не последней частью,
Это будет лучшим эпилогом.
Можно проще: заберите душу,
Чувства, и эмоции, и разум.
Дайте мне мышление лягушки,
И тогда нормально станет сразу.
Анна Биюшкина
Родилась и выросла в Нижегородской области.
Окончила НГСХА (2022) по специальности «агрономия», ФГБОУ ВО РГАУ-МСХА им. К. А. Тимирязева (2024) по специальности «садоводство» по направлению «ускоренные технологии селекции растений». Учится в аспирантуре. Работает научным сотрудником в лаборатории ФНЦ «ВИК им. В. Р. Вильямса».
Анна Владимировна принимала участие в конкурсах имморт-фантастики, в международном молодёжном конкурсе научных и научно-фантастических работ «Горизонт 2100».
Участник 19 коллективных сборников. Состоит в литературном клубе «Творчество и потенциал» (Санкт-Петербург). Награждена различными грамотами и медалями от издательства «Четыре» (СПб.). Автор сборника стихотворений «Мелодия моего сердца» и книги «Хроники Созвездий. Книга 1. Пророчество».
Хроники Созвездий. Книга 2. Поиск истины. Отрывок из романа
Михаил пошёл навстречу.
Поравнявшись с ними, он произнёс нежно и ласково, с отеческой заботой:
– Здравствуй, дочь моя. Что привело тебя к нам в этот раз?
– Архангел Михаил… – прошептала Анна потрясённо. – Легенды не лгут, это правда вы! Не знаю, как попала туда, помню, что меня пытали… – По её лицу пробежала тень боли.
Михаил взмахом руки отогнал её страхи и боль прочь.
– До тебя он не доберётся.
– Гавриил сказал, что вы откроете мне истину.
– Истину?.. У каждого из нас она своя.
– Я о своих воспоминаниях.
– Воспоминаниях?! – шагавший Михаил резко повернулся к ней. – Не я запечатал их глубоко в подсознании. Это сделал Азраил.
– Кто он?
– Ангел Смерти! – раздался рядом с ними голос.
На них дохнуло холодом, запахло печалью и тленом.
Рядом с ними оказалась фигура, закутанная с ног до головы в накидку с капюшоном, а руки венчал меч, украшенный косой.
Небрежным движением руки фигура скинула с головы капюшон. Девушка, увидев лицо, отшатнулась.
Взгляд ангела был сумрачным, в нём виделся мрак небытия, вечность смерти, но смотрели они пустотой. Волосы чернее ночи кудряво вились, но на них лежал пепел, а лицо было исхудавшим, цвета пергамента.
