— На, пей!

Глеб взял игрушечную чашку. Она была маленькой, пластмассовой, с нарисованным цветочком. Он понял, что сдался.

Он сел на пол.

Он сидел на полу в дорогом номере пятизвёздочного отеля, среди разбросанных кукол, и держал в руках игрушечную чашку. Напротив него сидела маленькая девочка в короне и наливала воображаемый чай из воображаемого чайника.

— Ты пьёшь с сахаром? — спросила Марта, делая вид, что бросает в чашку кубики.

— Без, — ответил Глеб, входя в игру. — Я люблю горький чай.

— Это вредно, — серьёзно сказала Марта. — Мама говорит, что сладкое — это хорошо. Потому что оно делает нас сильными. Хочешь конфетку?

Она протянула ему пустую кулачок. Глеб посмотрел на неё, потом взял кулачок, сделал вид, что взял конфету, и отправил в рот.

— Ммм, вкусно, — сказал он.

— Это шоколадка, — объяснила Марта. — Я люблю шоколадки. А что любишь ты?

— Кофе.

— А я люблю мороженое, — заявила Марта, засовывая кукле Белле в лицо пустую ложку. — И мама любит мороженое, но она не покупает, потому что оно дорогое. А вчера она мне купила. Мы ели на пляже. Я испачкалась, а она не ругалась. Только смеялась. Она всегда смеётся, когда я пачкаюсь. А ты смеёшься, когда пачкаешься?

— Я обычно не пачкаюсь, — сказал Глеб.

— А зря, — сказала Марта. — Это весело.

Она посадила куклу Беллу на колени Глебу и сказала:

— Ты должен её подержать. Она боится.

Глеб посмотрел на лысую куклу с нарисованным лицом. Она смотрела на него пустыми пуговицами. Он взял её в руки.

— Ты держишь её правильно, — одобрила Марта. — Ты хороший. Ты не бросаешь детей. И кукол не бросаешь.

Она налила ему ещё одну порцию воображаемого чая.

— Мама говорит, что если человек хороший, то он не бросает. А мой папа был плохой, потому что он ушёл. Ты не уйдёшь?

Глеб застыл. Он смотрел на эту маленькую девочку, которая так просто говорила о таких сложных вещах.

— Я никуда не уйду, — сказал он тихо.

— Тогда ты хороший, — улыбнулась Марта. — Ты будешь моим папой. Я тебе уже говорила. Ты согласился.

— Я не соглашался, — слабо возразил Глеб.

— А я говорю, что согласился, — твёрдо сказала Марта.

Глеб сидел на полу, обложенный куклами, с куклой Беллой на коленях, и смотрел в потолок. Он думал: «Что со мной происходит? Я приехал работать. Я приехал отдыхать. Я приехал побыть один. А вместо этого я сижу на полу и пью игрушечный чай с четырёхлетней девочкой, которая хочет, чтобы я стал её папой».

И он улыбался.

В этот момент в дверь постучали. Настойчиво, требовательно.

— Марта! — раздался голос Алины. — Ты здесь? Простите, Глеб, она опять к вам пристаёт!

Глеб поднялся с пола, но было поздно. Дверь открылась.

Алина вошла в номер и застыла как вкопанная.

Она увидела дочь, сидящую на ковре в окружении кукол. Она увидела Глеба, который держал в руках лысую куклу. Она увидела игрушечные чашки, разбросанные по ковру, и чайник, стоящий на тумбочке. И на стене — рисунок. Тот самый. Кривой человечек с надписью «ГЛЕБ».

Алина прикрыла глаза рукой.

— Боже, — прошептала она. — Простите... я не знаю, как она сюда попала...

— Она просто... пришла, — сказал Глеб, чувствуя себя неловко. — Показала рисунок, устроила чаепитие. Ничего страшного. Она просто... уютная.

Марта подняла голову и посмотрела на мать с гордостью.

— Мама! — объявила она громко. — Дядя Глеб хочет быть моим папой! Я ему предложила, он согласился!

Глеб поперхнулся воздухом:

— Я не соглашался!

— Ты не отказался, — ответила Марта, разводя руками. — Значит, согласился!

Алина смотрела на них. Сначала на дочь, потом на Глеба. Она видела, как он растерян, как смущён, как он пытается понять, что происходит. И она видела, что он улыбается.

Улыбается так, как улыбался когда-то. Пять лет назад. Когда они были вместе. Когда она верила, что у них всё будет хорошо.

Она резко подошла к дочери, подхватила её на руки и развернулась к выходу.

— Нам пора, — сказала она, не глядя на Глеба. — Марта, немедленно!

— Мама! — запротестовала Марта. — Мы ещё не доиграли! Мы чай не допили! Дядя Глеб не доел конфету!

— Мы уходим, — отрезала Алина, вынося дочь из номера.

Марта болтала ногами и кричала через плечо:

— Дядя Глеб! Я ещё приду! Мы доиграем! Ты будешь моим папой! Я сделаю так, чтобы ты был! Ты только не уходи из отеля! Не уходи! Мама, пусти!

Голос стихал в коридоре. Глеб остался один.

Он стоял в центре номера, смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как улыбка расплывается на его лице.

Он улыбался. Широко, по-дурацки, как школьник. Он не мог остановиться. Он думал о том, как она сказала «ты не отказался, значит, согласился». Он думал о её смешной короне, о лысой кукле Белле, о кривом рисунке на стене.

Он подошёл к стене и посмотрел на человечка. Кривой, нелепый, с огромными глазами. И подпись «ГЛЕБ».

Он провёл пальцем по рисунку и прошептал:

— Что же ты делаешь со мной, маленькая принцесса?

Он не знал, что она делает с ним. Не знал, почему эта девочка так на него действует. Не знал, почему ему хочется, чтобы она вернулась.

Он только знал, что впервые за долгие месяцы он чувствует себя живым.

И это было странно.

И это было хорошо.

Глеб Соколов сидел в своём номере уже второй час и смотрел в одну точку.

На стене висел рисунок. Кривой человечек с огромными глазами и надписью «ГЛЕБ». На ковре всё ещё стояли игрушечные чашки, которые Марта не забрала. Кукла Белла сиротливо лежала на подушке, уставившись в потолок пустыми пуговицами.

Он не мог работать. Он не мог думать. Он мог только улыбаться.

«Ты не отказался, значит, согласился!» — звенело в ушах.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на море. Оно было синим, бесконечным, успокаивающим. Там, внизу, на пляже, люди загорали, дети бегали, чайки кружили над водой. Обычный день, обычный курорт. Всё как всегда.

Он принял решение.

«Я выйду на пляж, — подумал он. — Сяду подальше, чтобы никто не нашёл. Возьму ноутбук, поработаю. Никаких детей. Никаких кукол. Никаких принцесс».

Он взял полотенце, ноутбук, наушники и вышел из номера. Прошёл через холл, мимо улыбающейся Светы, мимо веранды, где они вчера пили чай. Вышел на пляж и пошёл вдоль берега, ища уединённое место.

Он нашёл его. Маленький пятачок между двумя большими камнями, вдали от основной толпы. Там было тихо, только волны шумели и ветер свистел в ушах. Идеальное место.

Он расстелил полотенце, сел, открыл ноутбук.

«Вот теперь я поработаю», — подумал он и начал печатать.

Через пять минут из воды вылезла Марта.

Она была в надувном круге — розовом, с изображением единорога. Её мокрые волосы прилипли к голове, вода стекала по лицу, но она улыбалась во весь рот. Она увидела Глеба, издала радостный вопль и, отбросив круг, плюхнулась рядом с ним на песок.

— Дядя Глеб! — закричала она. — Ты тут! А я тебя искала! Я плавала, плавала, а ты тут сидишь! А ты не умеешь плавать?

Глеб вздохнул, закрыл ноутбук и посмотрел на неё.

— Умею, — сказал он.

— Тогда иди со мной! — потребовала Марта, хватая его за руку. — Я покажу тебе, где ракушки! Там очень много! Я собираю их, а мама говорит, что они красивые. Идём!

— Я хочу поработать, — сказал Глеб.

— Работа подождёт, — авторитетно заявила Марта. — А ракушки — нет. Они могут уплыть. Ну, не уплыть, но их могут забрать другие дети. А я хочу, чтобы ты посмотрел. Там, где я ищу, очень красиво. Там вода блестит, как у мамы в глазах. Идём!

Она тянула его за руку, и Глеб почувствовал, как его сопротивление тает, как мороженое на солнце. Он посмотрел на ноутбук, потом на неё. На её мокрые волосы, на её огромные глаза, на её улыбку.

«Я сошёл с ума», — подумал он.