— Я научусь, — пообещал Глеб.

— И как искать ракушки на пляже, — продолжала Марта. — Ты не умеешь искать самые красивые. А я умею. Я тебя научу.

— Спасибо, — сказал Глеб.

— И как играть с куклами, — добавила Марта. — Ты всё ещё не умеешь правильно разговаривать с Беллой. Но я научу. Я всех учу. Потому что я умная.

Глеб смотрел на неё и не мог перестать улыбаться. Эта маленькая девочка, с кашей на щеке, с серьёзным лицом, — она была его дочерью. Его. Он всё ещё не мог в это поверить.

— Ты, наверное, самая умная четырёхлетняя девочка на свете, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Марта без капли смущения. — Мама говорит, что я очень умная. Но иногда я вредная. Только не сейчас. Сейчас я хорошая.

Она съела ещё одну ложку и добавила:

— Ты будешь нас завтракать каждый день?

— Каждый день, — пообещал Глеб.

— Прямо насовсем?

— Насовсем.

— Тогда я тебя научу варить кашу без моей помощи, — сказала Марта. — Я буду твоим главным учителем. А ты будешь моим учеником. Хорошо?

— Хорошо, — сказал Глеб.

— Тогда договорились, — сказала Марта, протягивая ему мизинчик. — Давай пожмём. Это значит, что мы теперь команда.

Глеб серьёзно пожал её мизинчик.

— Команда, — подтвердил он.

В этот момент на кухню зашла Алина.

Она была в халате, с мокрыми волосами, видимо, только что из душа. Она остановилась в дверях и увидела их. Глеб сидел за столом с ложкой в руке, Марта жевала кашу и что-то ему рассказывала, размахивая руками. На плите стояла кастрюля. На столе — тарелки с кашей и клубникой.

Алина застыла.

Она смотрела на эту картину и чувствовала, как тепло разливается по всему телу. Глеб и Марта сидели за столом, как будто они всегда сидели так. Как будто они всегда были семьёй.

— Доброе утро, — сказала она.

Марта обернулась и закричала:

— Мама! Папа сварил кашу! И она не пригорела! Он научился!

— Научился? — улыбнулась Алина, подходя к столу. — Покажи.

Она заглянула в тарелку Глеба. Каша выглядела вполне съедобно.

— Неплохо, — сказала она. — Для первого раза.

— Это не первый раз, — гордо сообщила Марта. — Он пробовал сам, но у него ничего не вышло. А потом я пришла и научила его. Потому что я хороший учитель.

Алина посмотрела на Глеба. Он улыбался, смущённый и счастливый одновременно.

— Ты её учишь готовить? — спросила Алина.

— Она учит меня, — поправил Глеб. — Я ученик, она учитель. У нас договорённость.

Марта кивнула:

— Мы команда.

Алина села за стол рядом с ними. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не хотела плакать. Она хотела запомнить этот момент. Как они сидят втроём за маленьким столом на кухне при отеле, едят кашу и смеются.

«Они выглядят так, будто всегда были семьёй», — подумала она.

Она взяла ложку и тоже попробовала кашу.

— Вкусно, — сказала она. — Даже очень.

— Я же говорила! — обрадовалась Марта. — Папа умеет учиться! Он молодец!

Глеб протянул руку под столом и сжал ладонь Алины. Она сжала его в ответ.

— Мы справимся, — сказал он тихо, чтобы Марта не услышала. — Всё будет хорошо.

Алина кивнула. Она смотрела на свою дочь, на мужчину, которого любила, и чувствовала, как на сердце становится легко.

«Всё будет хорошо», — повторила она про себя.

И впервые за долгие годы она действительно верила в это.

Глеб проснулся с мыслью о том, что сегодня он сделает всё правильно.

Он хотел произвести впечатление на Марту. Он хотел, чтобы этот день запомнился ей как самый счастливый. Он хотел быть тем отцом, о котором она будет рассказывать своим детям.

Он встал рано, умылся, надел самую чистую рубашку (единственную, которую он привёз) и пошёл к Алине и Марте.

— Я хочу взять Марту на прогулку, — сказал он, стоя в дверях. — Весь день. Мы пойдём в парк, купим мороженое, покатаемся на каруселях. Только мы вдвоём.

Алина смотрела на него и видела, как он волнуется. Как ребёнок, который боится, что его не оценят.

— Хорошо, — сказала она. — Она будет рада.

— Папа! Папа! Ты пришёл! — закричала Марта, выбегая из комнаты.

На ней было то самое розовое платье с блёстками, которое она обожала. Волосы были заплетены в два хвостика (Алина постаралась). В руках она держала свою куклу Беллу.

— Мы идём гулять? — спросила она, подпрыгивая на месте. — Мы идём гулять, да?

— Идём, — сказал Глеб, улыбаясь. — Я куплю тебе мороженое.

— Самое большое? — спросила Марта.

— Самое большое, — пообещал Глеб.

— И с шоколадной крошкой?

— И с шоколадной крошкой.

Марта взвизгнула от радости, схватила Глеба за руку и потащила его к двери.

— Мама, мы пошли! — крикнула она через плечо. — Мы вернёмся! Но не скоро!

— Я вас подожду! — крикнула Алина вслед.

Она стояла у окна и смотрела, как они идут по дорожке к выходу. Глеб держал Марту за руку. Он наклонялся к ней и что-то говорил. Она смеялась и прыгала.

«Они уже совсем как отец и дочь», — подумала Алина.

И на сердце у неё стало тепло.

***

Городок был маленьким, курортным, с узкими улочками, выкрашенными в яркие цвета, и запахом моря, который смешивался с запахом цветов и жареных пирожков.

Глеб и Марта шли по главной улице. Марта вертела головой во все стороны, разглядывая витрины.

— Папа, смотри! — кричала она, указывая на витрину с игрушками. — Там мишки! Настоящие! А вон там — краски! Я люблю краски! Мама говорит, что я художница. А ты любишь рисовать?

— Не очень, — признался Глеб. — У меня не получается.

— Я тебя научу, — сказала Марта. — Я всех учу.

Они подошли к киоску с мороженым. Глеб купил два рожка — один себе, один Марте. С шоколадной крошкой. Самый большой, как и обещал.

Марта взяла мороженое и посмотрела на него с благоговением.

— Такое красивое, — прошептала она. — Я не хочу его есть. Оно слишком красивое.

— Оно растает, — сказал Глеб.

— Тогда я буду его есть быстро, — сказала Марта и лизнула мороженое.

Она закрыла глаза от удовольствия и причмокнула.

— Вкусно, — сказала она. — Теперь ты.

Глеб тоже лизнул своё мороженое. Оно было вкусным. Но вкуснее был момент, когда он смотрел на дочь, которая ела мороженое и улыбалась.

— Папа, я испачкалась, — сказала Марта, показывая на розовое пятно на платье.

— Ничего страшного, — сказал Глеб. — Мороженое — это разрешённое пятно.

Марта засмеялась:

— Мама так не говорит. Мама говорит: «Марта, ты опять испачкалась!».

— А я говорю: «Это красиво», — сказал Глеб.

Марта посмотрела на него с обожанием.

— Ты лучший папа на свете, — сказала она.

Глеб почувствовал, как сердце переполняется. Он сглотнул ком в горле.

— Пойдём в парк? — спросил он.

— Пойдём! — закричала Марта.

***

Парк был небольшим, но уютным. С фонтаном в центре, скамейками и старыми деревьями. И, конечно, с каруселями.

Марта увидела их первой. Она подбежала к ограде и прилипла к ней носом.

— Папа! — закричала она. — Там лошадки! И машинки! И кит! Я хочу на ките! Я никогда не каталась на ките!

— Тогда поехали, — сказал Глеб, беря её за руку.

Он купил билеты, и они подошли к карусели. Марта выбрала огромного синего кита с улыбкой во весь рот. Глеб помог ей забраться, пристегнул ремень и встал рядом.

Карусель закрутилась. Медленно, а потом быстрее.

Марта подняла руки вверх и закричала:

— Папа! Я лечу! Я лечу на ките! Смотри! Я лечу!

Глеб смотрел на неё. Ветер развевал её волосы, глаза сияли, улыбка была такой широкой, что казалось, она вот-вот лопнет от счастья.

Она была такой красивой. Такой живой. Такой его.

Глеб достал телефон и начал снимать видео. Марта махала ему рукой, кричала: «Папа, снимай! Я буду звездой!».