— Партнёры? — Арсений сделал шаг назад. Перспектива застрять здесь с рыжей девицей и чайками-рэкетирами его не радовала.

— Ну а как? — она поднялась, подошла к полке, отодвинула банки с компотом и достала две тяжелые кружки. В обе плеснула темной жидкости из чайника. Одну пододвинула ему. — Добро пожаловать в бизнес, Панкратов. Держи чай с мятой. И готовь деньги на крышу — она течет каждый раз, когда чайки на нее садятся.

Арсений взял кружку, понюхал и сделал глоток. Чай оказался приторно сладким и разил мятой так, что заслезились глаза. Панкратов терпеть не мог мяту. Но под пристальным взглядом Лизы и деда со стены он молча выпил всё до капли.

Глава 2

Лиза открыла глаза и сразу поняла: в отеле кто-то есть.

​На лестнице грохотало. Тяжелые, сбивчивые шаги, вообще не похожие на мягкую походку дяди Миши или бабы Нины — те-то каждую скрипучую доску наизусть знали и ходили бесшумно. А этот топал как слон в посудной лавке. Лиза скривилась, еще даже не встав с кровати.

​Вчерашний день вспомнился разом. Чуть не застонала вслух от злой иронии. Принесло же этого пижона в накрахмаленной рубашке и с часами по цене самолета. Прикатил со своей пластиковой папкой, уверенный, что может вот так запросто купить всю ее жизнь. Ладно хоть дед подкузьмил со своими екатерининскими складами. Лиза улыбнулась потолку, вспомнив вытянувшееся лицо Панкратова, когда тому отзвонились юристы. Партнеры, надо же.

​Она натянула джинсы, влезла в безразмерный дедов свитер и спустилась на кухню.

​Надо было сообразить хоть какой-то завтрак. Каша, чай, хлеб нарезать. Кормить этого городского воротилу она, вообще-то, не собиралась, но раз уж он официально стал первым постояльцем за три месяца, деваться некуда — в стоимость проживания входил завтрак. Лиза не была стервой, просто хотелось, чтобы он побыстрее понял, куда попал, и перестал смотреть на «Морскую сказку» как на строительный мусор.

​Шаги на лестнице приближались. Лиза замерла, сжимая в руке ложку.

​Он остановился прямо в дверях кухни, оглядывая ободранные стены. Рубашка всё та же, белая, но теперь прилично помятая — видимо, пружина в люксе с видом на помойку отработала на совесть. Выглядел Панкратов уставшим, под глазами залегли тени, но спину все равно держал прямо — чисто на автопилоте со своих деловых встреч.

​— Доброе утро, — выдал он, сипло прочистив горло. — Я хотел поговорить.

​Лиза медленно повернулась и со стуком положила ложку на стол.

— О чём?

​Хотя и так ясно. Опять начнет про реконструкцию, сметы и про то, что он тут всё равно всё перекопает, раз снести не получилось. Такие не уезжают без выгоды.

​— О вчерашнем разговоре, — Арсений шагнул ближе к столу. — Я подумал ночью... В общем, наверное, я слишком резко начал. Ты вчера говорила про деда, про то, как этот отель строился. Я не хочу, чтобы ты думала, будто мне совсем наплевать на чужую историю. Это не так.

​Лиза удивленно вскинула бровь. Вот это поворот. Настроилась на новые юридические подвохи, а он извиняться пришел.

​— Хочешь сказать, проникся культурным наследием? — прищурилась она.

​— Я хочу сказать, что не вижу смысла устраивать тут войну, — он качнул головой. — Давай попробуем найти компромисс. Раз уж мы теперь повязаны этой реконструкцией. Ты этот отель знаешь до последнего гвоздя. Твои знания могут помочь сделать его нормальным. Не под снос, а чтобы работал. Реально приносил доход. Что думаешь?

​Лиза молча разглядывала его лицо. Похоже, не врет. В глазах не было той вчерашней ледяной калькуляции, когда он на стены смотрел как на груду старого кирпича. Сейчас он выглядел... ну, почти как человек. И это жутко сбивало с толку. Намного проще воевать с наглым застройщиком, чем с парнем, который внезапно включает адекватность.

​— Компромисс, значит? — повторила она, пробуя слово на вкус. — То есть я должна помогать тебе ремонтировать то, что ты еще вчера хотел взорвать?

​— Да, — Арсений серьезно кивнул. — Понимаю, звучит дико. Но у меня сейчас объективно нет другого выхода. Без тебя я тут дров наломаю и запутаюсь в дедовских перепланировках.

​Лиза замолчала. Гордость требовала развернуться, послать его подальше вместе с его инвестициями и гордо заявить, что она сама выплывет. Но здравый смысл и глупое любопытство шептали другое: одной ей отель не вытянуть, долги задушат, а тут — реальный шанс спасти «Морскую сказку» и утереть нос городским девелоперам.

​— Ладно, — выдохнула она. — Я в деле. Но при одном условии.

​— Каком? — он тут же нахмурился, ожидая подвоха.

​— Научишься уважать это место. — Лиза цапнула со стола вчерашний, уже прилично заветренный бутерброд с сыром, который так и остался лежать у нее за стойкой, и протянула ему на ладони. — Это вроде теста. Возьмешь — значит, договорились.

​Арсений уставился на подсохшую корку, потом перевел взгляд на нее и вдруг улыбнулся. Лез по швам весь его столичный пафос, улыбка вышла совсем не деловая, даже ямочки на щеках появились. Лиза только сейчас заметила, что они у него вообще есть.

​— Ладно, договорились, — сказал он, забирая бутерброд. — Но есть я это не буду, он же каменный. Лучше я тебе нормальный сделаю. На правах партнера.

​Он уверенно шагнул к столу, перехватил нож, потянулся к маслу и сыру. Получалось у него, мягко говоря, так себе. Хлеб отрезал криво, кусок масла вообще упустил на пол, но возился с такой дикой концентрацией, будто совершал сложнейшую сделку в своей жизни. Лиза наблюдала за этими маневрами и чувствовала, как вчерашняя злость окончательно улетучивается. Он реально другой. Не такой, каким показался, когда вылезал из своего черного «Мерседеса».

​Они уселись за деревянный стол, жуя его кособокие бутерброды. Лиза не выдержала и тихо прыснула, глядя на неровные куски сыра.

​— Ты вообще когда-нибудь сам готовил?

​— Честно? Никогда, — сознался Арсений. — Как-то всегда получалось, что вокруг были люди, которые это делали за меня. Но надо же когда-то начинать. — Он посмотрел прямо на нее. — Если научишь, конечно.

​Лиза только головой покачала, посмеиваясь:

— Ну ты и странный, Панкратов. Хотя, может, и выйдет из тебя толк. Ладно, доедай. Сегодня начинаем ревизию. Пойдем смотреть, что тут вообще живое осталось после дедовских экспериментов. Покажу тебе такие углы, о которых ни в одном плане БТИ не написано.

​Весь день пролетел на ногах. Арсений ходил за ней с таким видом, будто попал на экскурсию в секретный бункер. Лиза показала ему крошечную каморку под лестничным маршем — там дед годами прятал дефицитные инструменты и старые медные трубы. Объяснила, что старая чугунная плита на кухне заведется только в том случае, если сбоку по ней трижды перетянуть кулаком. Растолковала, как идут трубы водопровода, которые дед прокладывал по какой-то своей, понятной только ему схеме.

​Он не просто стоял рядом — слушал, вникал, постоянно что-то записывал в телефон. И интерес у него был не фальшивый, не ради галочки. Между ними будто исчезла та глухая стена, которая выросла вчера, когда он швырнул на стойку пухлую папку с документами. Появилось какое-то странное, пока еще шаткое доверие.

​К вечеру они выползли на крыльцо. Устали как собаки. Солнце медленно тонуло в море, окрашивая воду в густой багровый цвет. Арсений посмотрел на волны, и Лиза заметила, как он едва заметно передернул плечами. Вспомнил, видать, свой детский заплыв.

​— Спасибо тебе, — тихо сказал он, глядя на горизонт. — За сегодняшний день. Думал, найду здесь только кучу геморроя и судебных исков, а нашел... тебя.

​Лиза почувствовала, как к щекам прилила краска. Сразу отвернулась к морю, молясь, чтобы в сумерках он не заметил, как она вспыхнула.

​— Кончай глупости говорить, — буркнула она в воротник дедовского свитера. — Мы просто партнеры по бизнесу. Нам еще крышу латать.

​Он промолчал. Только опять улыбнулся этой своей улыбкой с ямочками и осторожно накрыл ее ладонь своей. Лиза дернулась было, но руку так и не убрала. Так они и сидели на остывающих ступенях, пока совсем не стемнело, слушая только мерный шум прибоя и дурные крики чаек, которые устроились на ночлег на ржавой крыше соседнего сарая.