— С тобой.

— Не вмешиваясь в мастерскую.

— Да.

— Не оплачивая мои долги, поставщиков и поездки.

— Да.

— Не используя Совет, чтобы устраивать встречи.

В уголках его губ появилось почти незаметное выражение.

— Придётся искать менее влиятельные способы.

— И спрашивать, прежде чем что-то решишь за двоих.

— Я помню.

Ярина посмотрела на верхние башни. Императорский сезон только начался с коронации и должен был продлиться много месяцев. Этого времени хватило бы, чтобы увидеть не одно признание и не один правильный поступок, а привычку.

— До следующего императорского сезона, — сказала она. — Ты можешь ухаживать за мной. Потом я решу, хочу ли продолжать.

Тарвель не скрыл удивления.

— Это согласие?

— Это испытательный срок.

— Для меня?

— Для нас обоих.

— Условия будут письменными?

— Не превращай всё в договор.

— Постараюсь.

— И не приходи завтра.

— Почему?

— У нас три примерки, возврат имущества, новая поставка и крыша, которую наконец можно починить.

— Послезавтра?

Ярина подумала.

— После закрытия мастерской.

— Куда я могу тебя пригласить?

— На речную набережную. Пешком.

— Без экипажа?

— Без полёта тоже.

— Жаль.

Она не удержалась от улыбки.

Тарвель увидел её, но не сделал шага ближе.

— Послезавтра после закрытия, — повторил он. — Я приду к двери и подожду, пока меня пригласят войти.

— Лучше подожди снаружи. Внутри будут заказчицы.

— Учту.

Он поклонился не как член Совета бывшей жене и не как глава рода женщине без титула. Просто как мужчина, получивший ограниченное разрешение начать сначала.

Ярина спустилась по лестнице.

На следующий день к «Вейр и нить» приехали две повозки.

В первой лежали возвращённые вещи мастерской. Один манекен оказался цел, у второго треснуло деревянное основание. Шерсть хранили плохо: два рулона отсырели у края, ещё на одном краска легла пятнами. Ивелла осмотрела каждую пару ножниц и наконец взяла свои — тяжёлые, стальные, с потемневшей ручкой.

Она несколько раз открыла и закрыла лезвия.

— Тупые, — сказала Рейса.

— Это исправляется.

— Вы не рады?

— Радость не наточит ножницы.

Ивелла положила их отдельно и почти сразу вернулась за ними, словно опасалась снова потерять из виду.

Во второй повозке доставили книги заказов и коробки с отделкой. Среди записей нашлись сведения о старых клиентах Вейров, выкройки дорожных плащей и несколько неоплаченных заказов, которые гильдия когда-то забрала вместе с готовыми изделиями. Ярина не стала немедленно требовать деньги с людей, получивших одежду много лет назад. Сначала Рейса составила список дат и подписей, а Ивелла отметила, какие работы действительно выполняла мастерская.

Два счёта оказались закрыты. Один заказ принадлежал дому, давно покинувшему столицу. Ещё три требовали проверки.

— Мы не будем строить новый дом на старых сомнительных долгах, — сказала Ярина. — Без подтверждения ничего не взыскиваем.

Рейса вздохнула.

— А я уже надеялась, что книги принесут нам ещё денег.

— Они принесли историю заказов и доказательство работы Вейров. Иногда это дороже.

— Но крышу историей не покроешь.

Крышу начал чинить тот самый плотник, который раньше отказался от заказа после давления гильдии. Он пришёл сам, принёс прежний расчёт и сразу предложил цену ниже.

— Почему меньше? — спросила Ярина.

— Теперь мне не требуется платить посреднику за право взять работу.

— Тогда в договоре укажем прежнюю стоимость материалов и новую стоимость труда. Если найдёте скрытые повреждения, сначала покажете их Ивелле.

Плотник посмотрел на мастерицу.

— Почему ей?

— Она знает, где крыша текла до закрытия дома.

— Я знаю также, где вы прошлой зимой поставили слишком короткую доску, — сказала Ивелла.

— Её ставил мой прежний помощник.

— Разумеется.

Они договорились.

Пока наверху меняли повреждённые участки, внизу шли примерки. Возвращённый манекен использовали для рабочей коллекции. Треснувшее основание Тирсены укрепили деревянной рамой, добавив собственное клеймо рядом со знаком Вейров. Два испорченных края шерсти Ярина не выбросила: плотные участки пошли на съёмные пояса и карманы, а пятнистый отрез Рейса предложила разрезать на широкие воротники, где переходы цвета выглядели намеренно.

— Коллекция незаметных пятен, — сказала девушка.

— Не давай названия каждому лоскуту, — предупредила Ивелла.

— Почему? Люди лучше запоминают вещи с именами.

— Тогда назови этот «Воротник, который следовало проверить до окраски».

— Слишком длинно.

Слухи об открытом уставе привели к мастерской новых поставщиков. За один день пришли представители пяти ткацких дворов, два мастера застёжек и женщина, делавшая лёгкие деревянные основы для воротников. Ярина никому не обещала постоянного заказа. Каждому выдала одинаковый лист: образцы, цена, сроки, допустимые отличия, право ставить клеймо и отсутствие требования продавать только «Вейр и нить».

— А если другая мастерская предложит больше? — спросил один из ткачей.

— Продадите ей, если наш договор не подписан. Если подписан, выполните указанный объём, остальным распоряжаетесь сами.

— Гильдия требовала сначала показать весь запас.

— Мы не гильдия.

Эта фраза за день прозвучала столько раз, что Рейса предложила написать её возле двери. Ярина отказалась.

— На вывеске должно быть не то, кем мы не являемся.

Старая вывеска всё ещё висела над входом. Доска рассохлась, зелёная краска выцвела, несколько букв почти исчезли. После снятия уведомлений дверь стала выглядеть непривычно пустой, зато перекошенное название теперь особенно бросалось в глаза.

Плотник, закончив часть крыши, поднялся по лестнице и проверил крепления вывески.

— Долго не продержится, — сообщил он. — Левый крюк почти вышел из стены.

— Снимайте, — сказала Ярина.

Рейса выбежала на улицу.

— Совсем?

— Пока не упала на заказчицу.

Старую доску сняли вдвоём. Под ней остался прямоугольник стены, сохранивший прежний цвет. Плотник хотел отнести вывеску во двор вместе с испорченными досками, но Ивелла остановила его.

— Поставьте внутри.

— Она сгнила у края.

— Край можно укрепить.

Рейса вытерла пыль с почти исчезнувших букв.

— Мы повесим её в мастерской?

— Да, — решила Ярина. — Над книгами старых заказов.

Дом не начинался с её появления. До Ярины здесь работали мастер Вейр, его отец, Ивелла и люди, чьи имена ещё предстояло восстановить по книгам. Старая вывеска принадлежала им.

Новая должна была обозначить то, чем мастерская стала теперь.

За эскиз взялись все.

Рейса хотела добавить пять маленьких знаков тканей из состязательной коллекции. Ивелла потребовала оставить только имя и ремесло, чтобы буквы можно было прочитать с другой стороны улицы. Олина предложила сделать нижнюю часть сменной: если дом откроет отдельную линию рабочей одежды, название можно будет заменить без новой доски. Сайра настояла, чтобы основу изготовили из дерева ткацкой семьи, а не покупали готовую у дворцового поставщика.

Ярина построила пропорции на бумаге.

Верхнюю строку следовало сделать самой крупной. Ни дракон, ни гильдия, ни императорский двор не должны были занимать на вывеске больше места, чем человек, отвечавший за работу.

— «Дом Вейров»? — предложила Ивелла.

Ярина посмотрела на старую доску.

— Это имя рода. Но заказчицы спрашивают, кто отвечает за их платье сейчас.

Рейса сразу взяла мел.

— Тогда «Лиорена Вейр».

Имя легло на бумагу уверенной широкой строкой.

Ниже Ярина написала: «Модный дом».

Ещё ниже, меньшими буквами: «Вейр и нить».

— Слишком много названий, — сказала Ивелла.

— Старое остаётся, — возразила Рейса. — И новое понятно.

— Люди всё равно будут говорить просто «у Вейр».