Оделла Фейн сидела среди бывших гильдейских мастеров. Услышав последние слова, она заметно выпрямилась.

— До принятия нового закона создаётся временная служба проверки при Совете, — продолжил император. — Она не выполняет заказы и не торгует тканями. Её единственной задачей станет проверка заявленных свойств и открытое хранение копий карт.

Ярина взглянула на Овейну.

Хозяйка пристаней едва заметно кивнула. Разделение проверки и производства было первым условием их списка.

— Теперь о должности главной хранительницы императорских тканей, — сказал император. — Госпожа Вейр, вы рассмотрели предложение?

Ярина вышла к длинному столу и положила перед ним папку.

— Благодарю за доверие, ваше величество. Но я отказываюсь от должности.

В зале стало тихо.

Император не выглядел удивлённым. Вероятно, Ивелла и Овейна были не единственными, кто сумел предугадать ответ.

— Назовите причину.

— Должность прекращает самостоятельную запись дома «Вейр и нить», передаёт дворцу наши будущие карты и лишает нас права выбирать заказчиков и поставщиков. Я не хочу принадлежать дворцу.

— Вы будете служить короне, а не принадлежать ей.

— Пока служба может забрать станок, карту и имя мастера без отдельного договора, разница зависит только от доброй воли правителя.

Некоторые советники недовольно зашевелились. Ярина не стала смягчать смысл, но и не обвинила императора в намерении повторить путь Мерравии.

— Вы считаете, что моей доброй воли недостаточно? — спросил он.

— Для одного решения — достаточно. Для закона, который переживёт нас обоих, — нет.

Императрица, сидевшая справа, посмотрела на договор.

— Что вы предлагаете вместо должности?

Ярина подала знак Рейсе.

Девушка подошла к столу и разложила три действующих договора. Руки у неё дрожали меньше, чем на показе коллекции. Она сама назвала каждый документ и указала, кто его подписал.

Следом выступила Сайра.

— Мы хотим продавать ткань напрямую, — сказала она. — Не отдавать весь двор одному скупщику и не прятать своё клеймо под чужой печатью. Цена и допустимые отличия будут записаны заранее. Если ткань не соответствует договору, отвечаем мы. Если соответствует, покупатель не может уменьшить цену после доставки.

Олина положила рядом расчёт доступной коллекции.

— Независимый мастер должен иметь право работать с разными домами. Договор на один заказ не превращает человека в собственность заказчика. Исключительность можно купить на определённый срок, но нельзя объявить обычным условием для всех.

Ивелла открыла карту «Памяти шва».

— Проверяющий получает копию свойств, но не право использовать построение в собственной мастерской. Если карта опасна, её запрещают по понятной причине и с возможностью открытого повторного испытания. Если безопасна, автор сохраняет работу.

Овейна заговорила последней:

— Государственные заказы распределяются через открытое состязание. Условия известны заранее и одинаковы для всех. Поставщики одной стороны не могут перекрывать дорогу другой. Проверяющий не участвует в получении заказа.

Император выслушал их, затем посмотрел на Ярину.

— Вы пришли не просить для себя.

— Я прошу для своей мастерской то же право, что и для остальных.

— И отказываетесь от постоянного содержания, освобождения от долга и дворцового ремонта.

— Долг должен быть пересчитан по законным обязательствам. Работу над коронационной мантией следует оплатить по открытому счёту. Крышу мы починим сами.

На дальней скамье кто-то тихо сказал, что это упрямство. Ярина услышала, но не обернулась.

Император перелистнул предложения.

— Свободные поставки могут позволить опасным материалам попасть в столицу.

— Поэтому происхождение и свойства записываются, — ответила Ярина. — Свобода договора не означает отсутствие ответственности.

— Открытые состязания занимают время. Иногда государственный заказ требуется выполнить немедленно.

Овейна сказала:

— Для срочного заказа можно использовать несколько заранее проверенных домов. Но срочность должна подтверждаться Советом, а не объявляться тем, кто хочет обойти состязание.

— Добровольные договоры не защищают большие мастерские от ухода работников в середине важной работы, — заметил один из советников.

Олина повернулась к нему.

— За срок и отказ предусматривается плата. Но запрет уйти когда-либо защищает не заказ, а власть владельца.

Ивелла добавила:

— Хороший мастер остаётся там, где условия соблюдают. Плохой договор не становится лучше от того, что его нельзя расторгнуть.

Совет спорил почти два часа.

Ярина не отвечала на вопросы о городских сборах, сроках хранения копий и составе проверяющей службы, когда не знала точного решения. Эти части разрабатывали Овейна, судебные писцы и хранитель архива. Она возвращала разговор к тем местам, которые понимала: кто владел картой, кто отвечал за ткань, кому платили за работу и что было обещано заказчику.

Один из старших советников предложил сделать все магические карты государственными сразу после регистрации.

— Тогда мастера перестанут показывать новые карты, — сказала Ярина. — Или будут скрывать важные части. Открытость, за которую наказывают потерей работы, долго не существует.

— Государство должно иметь доступ к опасному знанию.

— Доступ к проверке — да. Право забирать и использовать — только по отдельному договору.

Оделла Фейн поднялась со своего места.

— Бывшие гильдейские мастера поддерживают это условие.

Несколько человек рядом с ней переглянулись, но никто не возразил.

— Многие из нас создавали карты, которые позже исчезали в закрытом архиве под именем Главной мастерской, — продолжила она. — Госпожа Дорн утверждала, что таков порядок. Если новый закон повторит его, распускать гильдию не имело смысла.

Слова бывшей участницы системы подействовали сильнее, чем ещё одна речь Ярины.

К полудню Совет согласовал временный устав на один императорский сезон. За это время новые правила должны были пройти испытание на настоящих заказах, поставках и спорах. После сезона Совет обязался рассмотреть постоянный закон на открытом заседании.

Император зачитал основные положения.

Прямые договоры с ткацкими дворами разрешались всем зарегистрированным мастерским. Городские сборы зависели от товара и назначения, а не от принадлежности к объединению.

Государственные заказы, не требовавшие немедленного исполнения, распределялись открыто. Условия, цена, расход материала и заявленные свойства публиковались до начала состязания.

Ремесленные карты оставались собственностью создателя. Проверяющая служба хранила копию и могла запретить опасное применение, но не передавала карту другому дому без договора.

Работники и мастерские заключали добровольные соглашения. Исключительное право на труд или поставку требовало отдельной платы, ясного срока и согласия обеих сторон.

На каждом официальном изделии указывались имена дома, мастеров и производителей ткани, если они не отказывались от этого сами.

Рейса улыбнулась на последнем пункте.

— Госпожа Вейр, — сказал император, — вы отказались возглавить дворцовую службу. Согласитесь ли участвовать во временной комиссии как представитель независимых домов?

Ярина посмотрела на Ивеллу и Олину.

— Представитель должен меняться. Иначе через несколько лет комиссия снова станет чьей-то личной мастерской без станков.

— Какой срок предлагаете?

— Один месяц. Затем другой дом.

— За месяц вы едва успеете изучить порядок.

— Поэтому комиссия должна хранить записи, а не власть одного человека.

Император задумался.

— Хорошо. Первый месяц место займёт дом Вейров. Следующий — мастер, выбранный открытым голосованием зарегистрированных домов. Вы получаете плату за дни проверки, но сохраняете самостоятельную запись и право отказаться от отдельного дела при конфликте интересов.