— Принимаю, — ответила Ярина.

Она добавила пункт о том, что заказчица не станет требовать изменений после второй примерки, если они не связаны с посадкой или безопасностью ткани. Овейна прочитала каждую строку, исправила две формулировки и только затем поставила подпись.

— Теперь заказ нужно внести в открытую книгу при Совете, — сказала Ивелла. — Гильдия постарается не принять запись.

— Поэтому поедем вместе, — решила Овейна. — Моя грамота даёт право требовать отметку Совета на изделиях для императорских церемоний.

— Я тоже должна присутствовать, — сказала Ярина.

— Разумеется. Я не собираюсь одна объяснять, почему заказала говорящее платье у разведённой женщины в доме, который продают за долги.

На этот раз улыбнулась даже Ивелла.

Они добрались до Совета после полудня. Дорога от Старых Фонарей заняла почти час: у речного рынка повозки двигались медленно, а возле верхней площади пришлось ждать, пока над мостовой пройдёт отряд драконьей стражи.

В приёмной ремесленных записей их встретили без радости. Служитель дважды прочитал название мастерской, один раз посмотрел на уведомление о предстоящем опечатывании и отказался принимать договор без представителя гильдии.

Овейна положила на стол копию императорской грамоты.

— Для церемониального заказа, связанного с моим правом управления пристанями, достаточно отметки Совета.

— Но мастерская не имеет действующей записи.

— Именно поэтому заказ подаётся для временного восстановления записи и проверки источника.

— Я должен вызвать старшего писца.

— Вы должны поставить время подачи, — сказала Ярина. — Иначе через час мне сообщат, что договор поступил после очередного решения гильдии.

Служитель покраснел, но отметку поставил.

Старший писец пришёл не один. Вместе с ним в приёмную вошёл Тарвель. На нём был тёмно-серый камзол с высоким воротником, украшенным серебряными крыльями, и плащ без знаков Совета. Он сначала посмотрел на Овейну, затем на договор в руках Ярины.

— Быстро, — произнёс он.

— Ты говорил, что нужен публичный заказ.

— Я не ожидал увидеть его на следующее утро.

— Поэтому и не называю тебя деловым советником.

Овейна перевела взгляд с одного на другую.

— Если семейный разговор закончен, я хотела бы зарегистрировать платье до того, как госпожа Дорн узнает о моём приезде.

Старший писец кашлянул и раскрыл книгу. Запись он сделал только после того, как Овейна потребовала прочитать вслух правила. Публичный заказ действительно давал мастерской право на проверку, но не отменял распоряжения автоматически. До решения Совета работу со станком разрешалось продолжать лишь под надзором назначенного гаранта.

— Гаранта выбирает гильдия? — спросила Ярина.

— Совет, — ответил писец. — Гарант несёт ответственность, если источник причинит ущерб заказчику или окружающим.

— Кто согласится отвечать за станок, который никто не понимает?

— Я, — сказал Тарвель.

Ярина повернулась к нему.

— Нет.

— Без гаранта мастерскую опечатают в назначенный день.

— Найдётся другой.

— За несколько часов после открытой записи? Мерравия подаст возражение до вечера. Большинство членов Совета не станут связывать своё имя с древним источником, который уже признан спорным.

Овейна сложила руки на груди.

— Лорд Аркейн, вы уверены, что сможете оценить безопасность ткани?

— Нет. Поэтому условия проверки определит госпожа Вейр, а я буду следить за их соблюдением и передавать результаты Совету.

— Удобное разделение ответственности, — сказала Ярина.

— Ты отвечаешь за работу. Я — за то, чтобы тебе дали время её выполнить.

Она не любила зависеть от него, особенно после того, как отказалась принимать приведённых им заказчиков. Однако теперь заказчицу нашла сама, договор заключила без его участия, а его подпись давала не деньги и не покровительство, а возможность доказать право мастерской на существование.

— Какие условия? — спросила Ярина.

Писец подготовил отдельный лист. После долгого обсуждения они записали, что в течение семи дней «Вейр и нить» должна представить три образца ткани, описание их свойств, свидетельства заказчицы и мастеров, а также готовое изделие, не оказывающее принуждающего воздействия. Станок разрешалось использовать только для выполнения договора Овейны и испытательных отрезов. Тарвель получал право присутствовать при проверках, но не вмешиваться в хозяйственные решения мастерской.

Ярина добавила ещё один пункт:

— Гарант не имеет права изымать образцы, выкройки и записи без отдельного решения Совета.

Тарвель посмотрел на неё, но спорить не стал.

— Добавьте, — сказал он писцу.

— И опечатывание временно приостанавливается с момента подписания.

— На семь дней, — подтвердил Тарвель. — Если ты докажешь безопасность станка, распоряжение отменят до окончательного рассмотрения ремесленной записи.

— Если не докажу?

— Источник закроют, а я отвечу перед Советом за последствия отсрочки.

— Ты мог отказаться.

— Мог.

Он не объяснил, почему не отказался. Ярина тоже не стала спрашивать при свидетелях.

Документы подписали до наступления вечера. Когда они вернулись на улицу Старых Фонарей, на двери мастерской уже висела третья бумага. На этот раз это была копия открытой записи о заказе Овейны Раст. Рейса прикрепила её поверх края объявления о продаже.

— Теперь все увидят, что мы работаем, — сказала она.

— И что у нас есть восемнадцать серебряных, — напомнила Ивелла. — К утру придут поставщики.

— Поэтому купим необходимое сегодня.

Овейна оставила мерки и уехала по делам пристаней. Ярина отправилась с Ивеллой к торговым рядам, а Тарвель, согласно условиям соглашения, последовал за ними как гарант. Его присутствие раздражало продавцов и одновременно делало их непривычно вежливыми.

Первый торговец предложил серебряную нить почти вдвое дороже цены, указанной в старой книге.

— Она подорожала, — объяснил он.

— За два дня? — спросила Ивелла.

— После пробуждения источника спрос изменился.

— Источник пробудился у нас, — сказала Ярина. — Почему платить за это должны мы?

Торговец развёл руками.

Тарвель молчал, как и обещал. Он не давил на продавца титулом и не предлагал заплатить сам. Ярина обошла ещё три лавки, сравнила нити на растяжение и только в четвёртой нашла подходящий товар. Он стоил дороже, чем ей хотелось, зато продавщица согласилась принять часть оплаты после приёма в обмен на имя мастерской в открытой книге поставок.

На оставшиеся деньги купили крепкую основу, тонкую подкладку и несколько листов хорошей бумаги для выкроек. На починку крыши средств уже не хватало.

— Пока дождь не начался снова, — сказала Ивелла, — будем считать это разумным риском.

— Дождь наверняка услышал, — заметила Рейса, когда они вернулись.

Работа началась в тот же вечер. Ярина построила основу платья по меркам Овейны, сделала свободнее рукава и предусмотрела складку у плеча, позволявшую поднимать руки без натяжения лифа. Юбку она расширила не у талии, а ниже бёдер, чтобы ткань не мешала шагу и сохраняла строгую линию.

Ивелла проверила расчёты, исправила длину спины и предложила укрепить внутренний пояс, чтобы вес серебряной нити не тянул воротник. Рейса переносила отметки на пробное полотно. Тарвель сидел у дальней стены с журналом наблюдений и не произнёс ни слова, пока Ярина сама не обратилась к нему.

— Ты собираешься находиться здесь все семь дней?

— Только во время работы станка и испытаний.

— Сегодня станок больше не запустим.

Он закрыл журнал.

— Тогда я уйду.

— Так просто?

— В соглашении нет пункта, по которому я обязан мешать вам работать.

Рейса уткнулась в ткань, скрывая улыбку. Ивелла сделала вид, что полностью занята швом.

У двери Тарвель задержался.

— В доме Аркейнов сохранились записи о старых ремесленных источниках. Я могу запросить их через Совет.