— А она,что? — спросил я.

— А,что она? Вылупила на меня глазищи свои наглые, да матом припустила. Да только через три дня радикулит её схватил. И вправду не согнутся, ни разогнутся не могла. С тех пор вроде притихла. Не продаёт больше своё зелье. По крайней мере открыто.

Выслушав прадеда я не выдержал и захохотал, вслед за мной засмеялась и Варвара.

— Ну дед, -отсмеявшись произнёс я,- а ещё удивляешься,что в деревне тебя за колдуна считают.

В ответ прадед лишь махнул рукой.

— А у Полины этой фамилия часом не Лабезникова? — спросил я его.

— Лабезникова,- ответил мне прадед, а ты,что знаешь её?

— Ну знать не знаю, но слышал. Дядя рассказывал. Она в девяностые, когда свобода настала, развернула здесь в Слободе очень бойкую торговлю самогоном, а потом и спиртом. Кучу народа угробила. Кто отравился на смерть, а кто спился окончательно. Её местные бабы даже сжечь хотели. Она тут стала вроде местного алкогольного олигарха. Но закончила очень плохо. Убили её, задушили. Ну и ограбили потом. Главное, когда убили её еле — еле каких -то забулдыг нашли могилу ей на кладбище копать. Никто хоронить её не хотел.

Даже попа с трудом уговорили отпевать.

— Проклятое семя эти Лабезниковы,- помолчав сказал прадед,- её папаша тут до войны активистом был. Голь перекатная, а туда же. Из молодых, да ранних. Много народа по его доносам село. Проклятое семя. А мамаша знахаркой была. Бабам подпольные аборты делала. Вот Полинка в них и пошла. Она и сама Полинка своего мужика считай со света сжила. Деньги очень любит. Ничего кроме денег. Они ей весь свет застили. Кстати она ко мне подкатывала пару раз. Научи, да научи меня дядя Митя людей лечить. Подкатывала, подкатывала, пока я дрын не взял и её со своего двора не выгнал. С тех пор она на меня злобу затаила. Только мне на её злобу, тьфу, да растереть. И не таких видывал.

Мы посидели и поговорили ещё немного, наконец Варвара спохватилась и послала меня вытащить из багажника машины чемодан в котором были подарки для прадеда Мити.

Я принёс в дом чемодан, открыл его и Варвара вручила прадеду пуловер.

Увидев подарок он довольно улыбнулся и произнёс:

— Спасибо, невестушка, угодила. А то мне старые кости надо чем -то греть. Вот обнова твоя в самый раз будет.

Между тем я вытаскивал из чемодана и выкладывал на стол разного рода снедь закупленную в Москве, а в довершении извлёк на белый свет бутылку шотландского виски.

— Вот специально достал, для тебя!

— О, виски! — оживился прадед,- ценный напиток. С ним одна история у меня связана. Хочешь расскажу? В общем в конце восемнадцатого года, когда после тифа, я вышел из лазарета то оказался на время на службе в одном штабе в Екатеринодаре. А тут к нам представители союзничков пожаловали. Среди них был один британский майор. Кажется Джонсон была его фамилия. Ну меня на время прикрепили к нему в качестве переводчика, поскольку я тогда неплохо по английски разговаривал. И вот этот майор привёз с собой целый чемодан этого самого виски. А главное этот стервец никак не желал пить в одиночку. Ну и пришлось,значит мне с ним. Уговорили мы с ним этот чемодан, а потом и на самогон перешли. А главное выпьет этот майор и давай ко мне приставать,научи и научи меня казачьим песням. Что делать, пришлось учить его. Голос -то у меня по молодости, неплохой был. Он так сидит слушает меня да подпевать пытается. А потом вообще слезу ронять начинает. В общем таким макаром я три недели выдержал. Потом прихожу в штаб и говорю- мол, так и так, уберите меня от союзника этого, а то мол от пьянства помру непременно и,что самое главное преждевременно. Мол после тифа я, слабый и всё такое. Не выдерживаю я такого общения с союзником. Ну в штабе надо мной посмеялись и заменили меня. А вскоре потом я опять на фронт попал.

— А вы английский язык знали? — спросила прадеда Варвара.

— Дед классическую гимназию закончил,- ответил ей я,- верно дед?

— А,что не похоже? Верно, Эдька говорит, гимназию я закончил. В университет хотел поступать. Я по началу на военную службу не очень — то и хотел идти. Только тут случилась война с германцем, а затем большевики эти подоспели. Прямиком от кайзера. Ну вот пришлось с ними воевать. А тебя смущает что?

— Нет ничего,- ответила Варвара,- просто как -то необычно встретить такого человека, хотя Андрей мне про вас рассказывал. Немного правда. Ну про то,что вы в белой армии воевали и прочее. Хотя наверное таких людей очень мало осталось. Разве,что в за границей, в эмиграции.

— Ну здесь в Совдепии наверное и никого не осталось. Или раз, два и обчёлся, — с грустью в голосе сказал прадед,- да и за границей,думаю мало кто в живой сейчас. Мы кто уцелел, да не уехал в эмиграцию, всю жизнь прятаться вынуждены были. Конечно на Дону и Кубани таких больше было, но я так полагаю, что их чекисты извели по — быстрому. Я то на родине своей малой так, после девятнадцатого года ни разу не побывал. Не дурак был. Из первых добровольцев я. Так,что у чекистов ко мне счёт особый.

Мы сидели выпивали, закусывали, у прадеда после пары рюмок виски зарозовели щёки, и я ещё раз решил спросить его про перстень. Выслушав мой вопрос прадед помолчал и сказал:

— Я тебе уже говорил,Эдька, что перстень этот достался мне от родного деда Прокофия Емельяновича. А ему в свою очередь от его деда. Я так полагаю,что в нашей семье этот перстень очень давно. А вот как давно я тебе не скажу. Не знаю.

— Ну, а,что — нибудь ещё про этот перстень тебе твой дед говорил?

— Да почти ничего. Дар целительский — наследственный. Но может проявляться и через поколение и через два. Перстень этот как усилитель этого дара работает. Хотя думаю,что не только. Вообще вещь это таинственная. И всех его возможностей ни я, ни мой дед толком не знали. Очень древняя вещь. А когда и кем изготовлена — тайна. Хотя, помнится, дед говорил мне как -то, что в очень древние времена существовал какой -то орден или общество целителей. И перстни эти были как знаки принадлежности к этому ордену. И вручали их не всем, а только самым способным ученикам. Но существует ли этот орден сейчас не знаю. Скорее всего нет.

— Орден целителей?- встрепенулась Варвара.

— А ты,что, тоже о нём слышала? — спросил её прадед.

— Ну не совсем я,а мой родной дедушка. Во время ликвидации эпидемии чумы в Китае в сорок седьмом году.

— Ну ка расскажи подробнее.

Варвара пересказала моему прадеду то,что я уже слышал от Александра Тихоновича.

— А у тебя этот перстень тоже наследственный? — спросил её прадед.

— Да он хранился в нашей семье, причём очень долго. А достался от моего родного прапрадеда по отцовской линии. А вот откуда он у него я честное слово не знаю. Он был зажиточным купцом из Орла и очень набожным. Ну и заодно целителем. По словам моего дедушки даже вылечил сына губернатора. От какой -то непонятной болезни. Дедушка полагает,что это было,что -то из разряда онкологии. Но целительские способности ни моему дедушке, ни моему отцу не передались. Хотя они и врачи. И надо сказать, врачи неплохие. Дедушка очень известный эпидемиолог. А перстень… Несмотря на всё это он сохранился в нашей семье. Его хотели сдать в Торгсин в начале тридцатых годов, но не сдали. Он пережил два обыска, когда арестовывали моего дедушку, войну и так далее.

— Твой дед значит тоже от чекистов пострадал?

— Да. Его арестовали в тридцать восьмом и сорок седьмом. Но оба раза, к счастью вскоре освобождали. Поэтому он не особенно любит органы госбезопасности.

Услышав эти слова Варвары, я не сдержал улыбки. Что,что а в оценке органов госбезопасности и её сотрудников Александр Тихонович и мой прадед похоже были полностью согласны друг с другом. Хотя и ни разу не встречались друг с другом и не вели бесед на данную тему.

— Мой перстень, который я в прошлом году Эдьке передал тоже со мной много чего пережил. Но уцелел. И своего нового хозяина нашёл.

— Слушай, дед, — спросил я,- ну целительские способности это ладно. Они и без перстня начинают в раннем детстве проявляться. Но тут такое дело. У Варвары новые способности вдруг появились. И как раз после того, как я её лечить обучил. У меня таких способностей сроду не было.