Александр Тихонович всегда говорил мне,что врачу, как никому нужно воображение,- говорил нам Макаров,- без воображения врач не врач, учёный не учёный. Вот он мне про ваше умение побеждать рак и рассказал, когда я ему про беду случившееся с Леной поведал!

Лена кстати приехала из Киева где то -то через три дня. Живая и здоровая. Вместе со своим мужем. Естественно,что первым делом она завела речь о нашем совместном с Варварой портрете. Пришлось нам начать позирование. Оно прерывалось нашими поездками в Севастополь и по южному берегу Крыма. В конце концов портреты были готовы. Надо сказать, что написала их Елена действительно очень неплохо, по крайней мере на мой дилетантский вкус.

В конце месяца я и Варвара вернулись в Москву. Честно говоря юг утомил нас.

В почтовом ящике нас дожидалось два письма от Виктории. Она поехала в Ленинград и легла там в психиатрическую больницу имени Кащенко. Её осмотрел там Степанов, и другие врачи. В конце концов ей смягчили там диагноз (заменили «параноидная шизофрения неблагоприятный тип» и «остаточная шизофрения» на «латентную шизофрению», обещая через пару лет снять и этот диагноз и дали рекомендации ВТЭК о переводе со второй группы инвалидности на третью.) Как написала Вика, Степанов заявил, что пока это максимум,что они могут сделать для неё, и,что для дальнейших изменений к лучшему при её диагнозе и положении нужно ждать. В целом в письмах Вики уныния не чувствовалось, напротив она писала, что не рассчитывала на подобное.

Третьим письмом было письмом было письмо из Краснознаменской области из деревни Слобода от моего родного прадеда. В нём он кратко извещал о своём согласии принять меня и Варвару и выражая только обеспокоенность, о том,что по нашим следам «могут придти сам знаешь кто». Прочтя эту фразу я не выдержал и улыбнулся. Прадед был в своём репертуаре.

Варвара рассуждала о том,что Вике пожалуй надо написать личные мемуары о том как она болела и как начала выздоравливать. Сейчас конечно, такую книгу никто не напечатает, но спустя, какое -то время она вполне сможет увидеть свет. В конце концов, её личный опыт психической болезни может помочь очень многим людям. Я прервал её помахав письмом полученным от Дмитрия Степановича.

— Что это? — спросила меня Варвара.

— Письмо от Дмитрия Степановича Константинова.

— И,что он пишет?

— Он согласен принять нас. Ну при соблюдении одного условия. Что бы мы не привели за собой «чекистов окаянных». Естественно он пишет не прямо так, а намёками.

— Господи, ещё один,- со вздохом произнесла Варвара.

— Ну,что поделаешь! Старые люди! Их вряд ли уже переделаешь. И твоего деда и моего прадеда.

— Встретится с Дмитрием Степановичем, конечно будет безумно интересно. Но только давай отдохнём несколько дней! Идёт?

Отдохнув Варвара сказала мне:

— К Дмитрию Степановичу мы поедем на автомобиле. Не думай даже и спорить. Только надо выбрать хотя бы какой -то подарок твоему прадеду. Вот только я не пойму и не решу какой.

Наконец подарок был выбран. Это был симпатичный мужской пуловер. Варвара отдохнула от нашей поездки на юг, и одним прохладным июльским утром (июньскую жару, сменила июльская прохлада) мы выехали из Москвы, направившись в сторону Краснознаменска.

До Краснознаменска мы доехали почти через пять часов. Покрутившись по городу (мне волей — неволей приходилось выполнять обязанности штурмана, поскольку Варвара в этих краях была в первый раз), мы выехали на трассу ведущую к Тимофеевску.

— Год назад,- сказал я Варваре,- моей главной заботой и проблемой был поиск ночлега, на тот случай если мне не удастся договорится с родным прадедом. А ведь с начала разговор у нас явно не задался. Если бы не импульс, возможно прадед Митя так и выставил меня на улицу.

— И не жалко было тебе применять импульс против родного прадеда? — спросила Варвара.

— Необходимость,что поделаешь! Он так схватил меня,что мне показалось,что ещё немного и придушит. До чего руки у него здоровы! А так с первого взгляда и не скажешь. Но с другой стороны применив импульс я сразу же перевёл разговор в совершенно иную плоскость. Прадед сразу же почувствовал,что я человек его типа.

Едва только Варвара повернула на Слободу, как нашим глазам предстало совершенно кошмарное зрелище. Мы увидели прижавшиеся к обочине «Жигули» с разбитым всмятку передом, а рядом с ними находился съехавший в кювет и валявшийся на боку трактор.

— Ого, автомобильная катастрофа!,- произнесла встревоженным голосом Варвара и затормозила свой «Москвич».

Едва остановилась машина, как Варвара выскочила из неё и побежала по направлению к обочине. Вслед за ней выскочил из «Москвича» и я.

Когда я подбежал к «жигулям», то увидел, что их водитель с окровавленной головой неподвижно лежит на боку. На заднем сиденье находилась молодая женщина, которая судорожными движениями безуспешно пыталась открыть дверь.

Я подскочил к двери и легко открыл её. Как видно женщина находилась в шоке после столкновения и поэтому не могла открыть дверь.

— Что с Игорем, он жив? — вскричала она, оказавшись на улице.

— Сейчас разберёмся,- ответил ей я, она врач,- кивнув головой в сторону Варвары,-так,что она сейчас во всём разберётся.

Надо срочно вызвать Скорую, — не успокаивалась она.

— Сейчас вызовем, дайте врачу разобраться во всём, не мешайте ей!

Варвара тем временем открыла боковую дверь и осматривала водителя.

— Андрей, посмотри,что с водителем трактора! — крикнула мне она.

Я обхватил за плечи женщину, которая продолжала рваться к машине и спросил её:

— Как вас зовут?

— Что? Какое это имеет значение?

— Как зовут?

— Жанна. Что с Игорем?

— Так, Жанна, сейчас мы отойдём в сторону и не будем мешать специалисту. Хорошо?

Взяв её за руку, я сосредоточился и послал ей лёгкий успокоительный импульс.

Женщина обмякла, сделала несколько шагов назад и привалилась к капоту автомобиля.

— Жанна, сейчас я посмотрю,что с трактористом, а вы пока стоите здесь и не мешаете врачу. Хорошо?

В ответ она, в знак согласия, замотала головой, бросив ещё один взгляд на неё я двинулся по направлению к кювету.

Тракторист был жив. Не знаю как у него обстояло дело со здоровьем, но жив он был точно. Подойдя к трактору вплотную я увидел торчащую изнутри трактора окровавленную кисть руки.

— Чегой -то заклинило,- услышал я хриплый голос, а вслед за этим до моих ушей донеслась матерная тирада.

— Эй водитель Формулы −1, ты жив?- спросил я его.

— Жив, только башку разбил похоже. И грудаком стукнулся. Слышь зёма помоги мне выбраться отсюда!

Приложив некоторые усилия я сумел вытащить незадачливого тракториста наружу. Его голова и руки были залиты кровью. Он дыхнул на меня и я ощутил густой запах перегара.

Да ты, скотина, пьяный,- не выдержав заорал я на него,- на смотри,что ты наделал! — и схватив его за шкирку потащил его к разбитым «Жигулям».

Э — ты чего? — отбрёхивался он,- я тут ни причём. Это они ездить не умеют. А я тринадцать лет за рулём.

— На сучий потрох, посмотри, посмотри, — и я подтащив окровавленного тракториста, к «жигулям» громко крикнул Варваре:

— Ну,что там?

— Плохо, — ответила мне она,- по — моему очень плохо. Очень тяжёлые травмы. Слушай,Андрюша, я постараюсь сделать всё,что возможно, но нужно вызвать Скорую. И чем скорее тем лучше.

Кинув взгляд на пьяного тракториста, я спросил Варвару:

— Уверена,что справишься одна?

— Андрей, нужно немедленно вызвать скорую! — ответила она мне,- до её приезда я сделаю всё возможное.

Я ещё раз окинул взглядом окровавленного тракториста, затем поморщившись положил свою руку на его голову и досчитал про себя до пяти. При счёте «пять» ноги организатора ДТП подогнулись в коленях, он всхрапнул и опустился на землю.

Увидев это, вдруг встрепенулась Жанна до этого совершенно безучастно стоявшая у капота «жигулей».