Я перегнулся через перила, всматриваясь в глубину. Уровнем ниже — ничего. Двумя уровнями ниже — пустота и пыль. А затем, ярусах в пяти под нами, во мраке между стеллажами что-то шевельнулось. Это было большое, серое пятно. Оно двигалось с неестественной неторопливостью. Я прищурился до рези в глазах, пытаясь разобрать увиденное в темноте. Пятно вышло из тени полок на открытое пространство балкона.

У меня пересохло в горле.

Я узнал этот силуэт. Тяжелое львиное туловище, массивная собачья голова с плоским человеческим лицом. Прижатые к бокам костяные крылья. Одна из тех скульптур, что смиренно сидели на гранитных постаментах вдоль чистой аллеи у главного входа. Химера.

Она больше не была прикована к своему месту. Она шагала по балкону, переставляя свои массивные, вырубленные из серого камня лапы. При каждом ее шаге балкон вздрагивал, а пыль взметалась в воздух густыми облаками. Каменные суставы терлись друг о друга с тем самым протяжным, зубодробительным скрежетом, который я слышал секунду назад. Ее слепая морда поворачивалась из стороны в сторону, словно она что-то вынюхивала в воздухе. Вынюхивала нас.

— Теос милосердный, — выдохнул Даррен, который наконец-то выбрался из дыры и теперь лежал рядом со мной, вглядываясь вниз. — Они ожили. Статуи.

— Это не статуи, идиот, — прошипел я, чувствуя, как по спине стекает струйка холодного пота. — Это големы. Тот, кто строил этот архив, не доверял охрану знаний смертным стражам.

Бум. Скррржжж.

Каменная химера внизу остановилась. Ее массивная голова медленно, рывками, поднялась вверх. К нашему ярусу. А в следующее мгновение эхо колодца разорвал новый звук.

БУМ.

Это раздалось с противоположной стороны Архива. Точно на нашем уровне. Я резко повернул голову. Далеко впереди, там, где балкон изгибался, скрываясь за массивной несущей колонной, появилась вторая тень. Еще одна химера медленно выплывала из темноты, перегородив нам путь.

— Они зажимают нас, — процедил Молчун. Он уже стоял на балконе, его ледяные глаза молниеносно оценивали обстановку.

БУМ.

Третий удар. Сверху. Я посмотрел на лестничный пролет, ведущий на верхние ярусы. Оттуда, высекая искры когтями по древним ступеням, спускалась третья каменная тварь.

Бум. Скррржжж.

Звук трущегося друг о друга гранита резал по натянутым нервам хлеще ржавой пилы. Три направления. Три ожившие горы слепого камня, сжимающие вокруг нас свое кольцо.

Я прижался спиной к покосившемуся стеллажу, чувствуя, как древняя древесина мелко вибрирует от каждого их шага. Натренированный годами выживания в самых смрадных подворотнях Столицы и пограничных городов, я лихорадочно перебирал варианты. Их было немного, и все они категорически меня не устраивали. Вернуться к вентиляционной трубе? Я бросил быстрый взгляд вверх, туда, где во мраке пряталось спасительное квадратное отверстие. Нет. Исключено. Чтобы засунуть туда неповоротливого Даррена, мне потребовалась уйма времени и сил. Сейчас у нас нет ни того, ни другого. Стоит нам только зависнуть на стене, пытаясь втиснуться в узкую кишку вентиляции, как эта каменная дрянь просто подойдет и смахнет нас своими когтями, словно перезрелые сливы с ветки. Вентиляция стала мышеловкой. Значит, горизонталь. Нам нужен другой путь. В любом архиве, даже построенном помешанными на химерах садистами, должны быть служебные переходы, мостики между ярусами, пожарные выходы или обрушения в несущих стенах, которые можно использовать как лаз.

— Они тяжелые, — едва слышно, скорее для самого себя, выдохнул я, не сводя глаз с медленно выплывающей из темноты твари на нашем уровне. — Камень есть камень. В нем тонны веса. Они неповоротливы.

Мой взгляд метнулся к лабиринту высоких, забитых глиняными табличками полок, которые тянулись за нашими спинами вглубь Зала Архивов. Стеллажи стояли плотно, проходы между ними были узкими, в них едва бы разошлись двое взрослых мужчин.

— Мы уйдем в ряды, — прошептал я, поворачивая голову к своим спутникам. — Будем петлять, как крысы в амбаре. Их размеры не позволят им быстро развернуться в этих коридорах. Оторвемся, найдем слепую зону и уйдем на нижние уровни.

Даррен часто закивал, судорожно сглатывая. Его рука побелела, намертво вцепившись в эфес меча — совершенно бесполезного куска железа против ожившего гранита. Молчун ничего не сказал, лишь чуть сместил центр тяжести, готовясь к рывку.

И тут, словно сама Бездна решила посмеяться над моими тактическими выкладками, химера, находившаяся на нашем ярусе, остановилась. Она замерла шагах в сорока от нас. Ее гротескная, непропорциональная голова с плоским, неестественно человеческим лицом медленно, с омерзительным каменным скрипом повернулась в нашу сторону. У нее не было глаз — только гладкие, высеченные резцом впадины. Но я кожей почувствовал этот мертвый, давящий взгляд. Внезапно из ее каменной пасти вырвался звук. Это было клокочущее, скрежещущее завывание, словно кто-то перемалывал битое стекло и кости. Звук ударил по ушам, заставив меня инстинктивно сморщиться.

А в следующее мгновение иллюзия их неповоротливости рухнула. Массивная каменная туша припала к полу и рванула с места. Она выстрелила собой вперед с пугающей, рваной грацией исполинского паука-переростка. Каменные когти вгрызались в деревянный настил балкона, выбивая осколки.

— Твою мать! Бежим! — заорал я, отбрасывая в сторону маскировку. В ней больше не было смысла.

Я крутнулся на пятках и нырнул в узкий проход между стеллажами. Сзади раздался грохот сапог Даррена и легкий, едва различимый шелест шагов Молчуна. Мы понеслись сквозь бесконечный лабиринт древних знаний, поднимая облака пыли. Справа и слева непрерывной лентой мелькали покосившиеся полки, заваленные глиняными табличками. Я брал резкие углы, сворачивая то вправо, то влево, пытаясь запутать след.

Сзади меня кто-то отчаянно пыхтел. Наверняка Даррен.

— Осторожно! — крикнул я, закладывая очередной вираж вокруг массивной колонны.

Даррен не вписался. Загнанный страхом, он потерял ориентацию и со всего маху впечатался плечом в край старого стеллажа. Дерево жалобно хрустнуло, сотни глиняных табличек с сухим треском посыпались на пол, разбиваясь в крошево под его сапогами. Даррен охнул, споткнулся, но удержался на ногах, оттолкнувшись от падающей полки. Следом за ним, не сбавляя хода, вынырнул Молчун. Он не стал оббегать рушащийся стеллаж. Безымянный просто оттолкнулся ногой от стены, взмыл в воздух, изящно, словно балаганный акробат, перемахнул через падающие обломки и приземлился на обе ноги, тут же возобновляя бег.

— Сюда! — я махнул рукой, ныряя в длинный, прямой коридор, который, как мне показалось, вел к внешней стене Архива.

Позади нас раздавался такой грохот, будто рушился сам мир. Химера не петляла по лабиринту. Поняв, что в узких проходах ей не развернуться, она выбрала самую прямолинейную тактику. Она просто шла напролом. Тварь неслась сквозь стеллажи, как пушечное ядро сквозь карточные домики. Вековое дерево разлеталось в щепки, фонтаны глиняной пыли и обломков взмывали к куполу. Скрежет ее когтей перекрывал даже шум падающих полок. Расстояние между нами и этой неумолимой машиной смерти стремительно сокращалось. Мои легкие горели, во рту стоял привкус крови и старой пыли.

Вдруг боковым зрением я уловил движение слева. Там, в параллельном проходе, мелькнула массивная тень. Вторая химера! Та самая, что спускалась по лестнице. Она обошла нас по дуге и теперь заходила наперерез.

Я только успел открыть рот, чтобы крикнуть товарищам об опасности, как произошло то, чего я никак не ожидал от куска камня.

Химера слева с чудовищной силой оттолкнулась задними лапами от пола. Ее многотонная туша взмыла в воздух, пробивая верхушки стеллажей. Гранитная громадина описала в воздухе жуткую, неотвратимую дугу и рухнула прямо перед нами, перегородив коридор.

Удар был такой силы, что плиты пола вздыбились, а меня подбросило в воздух. Пыль рванула во все стороны густым взрывом, ослепляя. Из серого марева на меня смотрела плоская, уродливая человеческая морда. Каменная пасть медленно открывалась, обнажая вырубленные резцом клыки. Тварь заносила переднюю лапу для удара, способного расплющить меня в кровавую лепешку. Каким-то чудом я удержался на ногах, но остановиться я уже не успевал. Инерция несла меня прямо под эти каменные когти.