Впрочем, перед этим сеньор Хефе предпочёл хотя бы немного разобраться в ситуации. Для чего, собственно, и вопросил во всеуслышание:

— Ну и чего вы тут устроили? Хорхе?

— Ничего, сеньор Хефе, — отвёл взгляд здоровяк.

— Действительно? — удивился главарь Диких. — Влад?

— Это личное, сеньор Хефе.

— Знаешь, амиго, — зашёл издалека мэр Бахо, — ты здесь человек новый, и, самое главное, временный, и только поэтому тебе простительно… но ты, Хорхе, — повысил Хефе голос, грозно уставившись на «правую руку» (да-да, я это даже по затылку определил!), — лучше всех должен знать: когда дело доходит до стрельбы посреди ночи, то никакого личного быть не может по определению! Иными словами, ты совсем обнаглел, щенок⁈ Ты что о себе возомнил⁈ С каких это пор ты считаешь возможным силой ворваться в гостиницу доньи Луз, наплевав на её предостережение, и под угрозой оружия увести её постояльцев? И мне даже не интересно, куда именно! Достаточно знать, откуда и как! Ну? Я слушаю!

— Они… — забегал глазами Хорхе, — они…

— У них моя шотрудниша, шеньор! — подсказал побитый Найджел.

— Вот! — воспрял здоровяк. — Эти двое — Влад и Энрике — похитили женщину! И удерживают её! Силой! Под угрозой оружия!

— Уверен? — напрягся Хефе.

— Да! — поняв, что терять нечего, нахально заявил Хорхе. — Они похитили и силой удерживают мою сотрудницу, с которой у меня устный договор на работу! А ещё эта женщина — невеста моего… моего…

— Шотруника…

— Да! Моего другого сотрудника! Вот этого! — ткнул в Найджела пальцем Хорхе. — Ценного! Они похитили моего сотрудника и вот его женщину… ну, то есть, это одно и то же лицо… тьфу! Вы поняли! И завтра… то есть уже сегодня на рассвете вывезут её в Порто-Либеро, чтобы там заставить… принудить…

— К чему? — только сейчас нашёл в себе силы фыркнуть охреневший от таких заявочек Вова. — К чему принудить-то?

— Не знаю! — рявкнул Хорхе. — Не важно! Я официально обвиняю вас двоих — Влада и Энрике из Порто-Либеро — в том, что вы похитили человека и намереваетесь вывезти его за пределы Бахо-ла-Монтанья вопреки его воле!

— Кто-то ещё может подтвердить? — довольно саркастично (!) уточнил сеньор Хефе.

— Я! — высунулся из-за широкой спины Хорхе Найджел. — Я подтверштаю! Это моя невешта! Я лишо заинтерешованное! И поштрадавшее! Это Энрике меня ижбил! Ш-шештоко! У меня ш-шотряшение м-можга, ушибы и п-поверхношные поврешдения! Нош шломан, жубы вибиты! Я требую шправедливошти! И швидетельштвую против них!

— Генри? — испуганно позвала меня Джен.

— А?..

— Они… серьёзно⁈

— Да сам в ах… — отставить! — в шоке! — буркнул я. — Это надо было до такого додуматься! Чёрт…

— И что нам делать?..

— Видимо, придётся вмешаться, — вздохнул я. И, поднявшись во весь рост, протянул девушке руку: — Вставай! Пойдём Вову отмазывать!

— Уверен, Генри? — засомневалась та.

— А у тебя есть другое предложение?

— Ну, может, Влад сам?..

— Это Вова-то⁈ — ухмыльнулся я. — Боюсь, если Влад, как ты выразилась, сам, то будет только хуже! Идём, говорю!

— Ладно, — смирилась с неизбежным девица. — Пойдём.

К слову, пока мы пробирались по коридору, а потом через холл и на выход — мимо доньи Луз с Марко, которые так и не оставили свой пост — на улице ничего принципиально не изменилось: толпа по-прежнему разрасталась, а противоборствующие стороны торчали посреди свободного пятачка на парковке и занимались откровенной фаллометрией. И успели мы с Джен аккурат к завершению обличительной Вовиной речи — весьма увлечённой и пламенной:

— … и это вы, уроды, удерживали мою невесту силой! В закрытом помещении, связанную, и под охраной! Против её воли! А мы с Олегом… то есть Энрике, всего лишь восстановили справедливость, то бишь действовали в интересах пострадавшей стороны! О чём может свидетельствовать Марко! А также сама пострадавшая, Дженнифер Смит! Кстати, где она⁈ — по наитию оглянулся напарничек, и расплылся в довольной ухмылке: — Вот! Можете сами у неё спросить, сеньор Хефе! А что касается моих матримониальных планов, то предложение руки и сердца я сделал совсем недавно здесь же, при многочисленных свидетелях! И она при тех же свидетелях ответила согласием! Так что у меня прав на эту женщину в любом случае больше, чем у этого недобитка! — недобро зыркнул он на Найджела. — Кстати, странно, как он вообще сюда припёрся в таком состоянии! Ему бы в больничке отлёживаться! От греха!

— Моё шоштояние — это другой вопрош! И другая компеншашия! Кха!.. Кха!.. — картинно (или нет?) схватился за грудь Найджел, зайдясь в кашле.

— Ох, не лез бы ты в разборку, болезный! — фальшиво посочувствовал ему Вова. — Без тебя большие дяденьки разберутся! Кстати, дорогая!

— Да, Влад? — выступила у меня из-за спины Джен, бестрепетно остановившись напротив сеньора Хефе.

— Вот этот урод… то есть хлыщ… в смысле, твой… да кто он тебе вообще⁈ Я запутался! — признал своё полное бессилие мой напарник. — Вот он говорит, что он твой жених! Официальный! И что вы помолвлены!

— Это ложь, — негромко произнесла Джен, но все, кому надо, её услышали. — Наглая и беспардонная! Я ему никогда и ничего не обещала. И даже поводов для каких-то притязаний не давала. Нас связывали сугубо деловые отношения. Он… скажем так, негласный лидер нашего Паломничества. Как-то так сложилось ещё в Порто-Либеро, а потом никто ничего не стал менять. Никаких прав на меня у этого… человека нет! — окончательно припечатала Найджела девушка. — А после всего того, что он натворил, я и за человека его считать отказываюсь! Он подонок! Лжец и трусливая мразь!

— И вот за него ты впрягся? — хмуро уставился на Хорхе главарь Диких. — Ты в своём вообще уме?

— Я впрягся за своего человека, похищенного и силой удерживаемого пришлыми, Хефе! — ответил твёрдым взглядом Хорхе. И указал на Джен: — Вот за неё!

Впрочем, помимо твёрдости я в глазах «правой руки» прочёл ещё и отчаянную решимость человека, которому уже нечего терять. Что-то он для себя понял, принял, осознал, и начал действовать. Знать бы ещё, что именно. И что будет делать. Вряд ли попытается прямо здесь и сейчас затеять передел власти… хотя с этими Дикими ни в чём нельзя быть уверенным.

— Вот спасибо! — иронично отозвалась Джен. — Вот только я вас, сеньор… не знаю, как зовут… короче, я вас ни о чём не просила! И напрямую с вами никогда не взаимодействовала! Все дела вы вели через Найджела! Так что меня приплетать не нужно.

— Это твоё официальное свидетельство, женщина? — уточнил сеньор Хефе.

— Да, сеньор!

Ух ты! Вот это сталь у неё в голосе лязгнула! Аж завидно.

— И ты своих показаний не изменишь?

— Даже под пытками, сеньор! Это не Влад с Генри меня похитили и удерживали, а вот он, Найджел Одли! — ткнула Джен пальцем в побитого хлыща. — И я требую для него справедливого наказания!

— Что скажешь? — переключился на Найджела Хефе.

— Штош, видит Бог, я этого не хошел… и вшеми шилами ижбегал…

— Ну-ка, ну-ка⁈ — заинтересованно глянула на него Джен. — И что же ты мне предъявишь?

— Эта женшина — шпионка! Она из корпорашии, шуда прибыла ш жаданием выкрашть ображцы технишеских ижделий! А такше полушить доштуп к шиштеме, которую вы, люди шаванны, жовёте Духами гор! Люди из корпорашии шанташом заштавили меня вклюшить её в Паломнишештво! Угрожами! Но шдешь их нет, и я шмог дейштвовать на оперешение! Именно поэтому мы ш Хорхе и огранишили швободу перемешений данной ошобы! — договорил-таки Найджел и… натурально сдулся, как будто растратил остатки сил.

У него даже ноги подкосились, но Хорхе успел подхватить его за шкирку, а там и пара его подручных подоспела, приняв своеобразную «эстафетную палочку», которая в данном случае вполне тянула на «эстафетное бревно». Правда, далеко утаскивать не стали, устроились возле ближайшего багги, чтобы в случае чего вернуть свидетеля обвинения на судилище. Которое, как по мне, пока что больше балаган напоминало. Ну или бардак, как выразился сеньор Хефе при своём появлении.