Большая улица, будущий проспект Независимости — Истикляль. Нынче же — Джадде-и-Кабир по-турецки. Или просто — Гран Рю. Еще называли — Гран Рю де Пера. В Константинополе вообще любили все французское, даже знаменитый Крытый рынок именовали на французский манер — Гран Базар.
— Приехали, господа!
Турок становил машину напротив кованой решетки ворот, за которыми виднелся шикарный особняк — два трехэтажных крыла, соединенные двухэтажным крыльцом-переходом. Рядом, на афишной тумбе, красовалась реклама нового русского фильма с Иваном Мозжухиным в главной роли.
— Эх, Ваня, Ваня… Чего ж ты на чужбине-то? — расплачиваясь с шофером, покачал головой Чичерин.
Вздохнув, турок вдруг поцокал языком:
— Все боятся большевиков! В газетах пишут, по приказу Ленина расстреляли царя со всей семьей!
— Газеты могут и врать, — выходя из машины, вскользь заметил доктор. — На то они и газеты.
— Э-э! Хорошо сказано, господин! — поправив феску, улыбнулся шофер.
* * *
Теплый южный вечер окутывал город сиреневой пеленою. На Гран Рю ярко горели фонари. Где-то играла музыка, с террас многочисленных кофеен доносились раскаты смеха.
Константинополь. Оккупированный город почившей вбозе империи. Осколок былого величия, пристанище эмигрантов.
Как раз в это время где-то под Эрзерумом, собирал верные войска генерал Мустафа Кемаль… будущий Ататюрк — Отец Турок… Доктор прекрасно знал, что Советы ему помогают. Не надо, чтобы Антанта единолично владела Проливами! Пусть останется Турция… небольшая такая заноза… Совнарком тайно поддерживал генерала оружием и советниками, поручив это дело военным — Ворошилову, Фрунзе…
Впрочем, и у новоиспеченной миссии хватало своих дел!
Войдя в покои, Иван Палыч распахнул окно. Сняв пиджак, подошел, вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Снова послышалась музыка… Где-то рядом завелся автомобиль… выехал из-за афишной тумбы маленький юркий «Вандерер» — «пупхен» — «куколка».
Да что ж такое-то? Неужели, и вправду, следили? Хотя…
За рулем сидела турчанка в хиджабе. Та самая? Увы, далековато — не разглядеть лицо. Умело вырулив, женщина разогнала сигналом извозчиков и, прибавив скорость, покатила в сторону Долмабахче.
* * *
Утро выдалось знойным. Солнце уже с утра пекло так, словно намеревалось всех хорошенько поджарить, и даже дувший с Мраморного моря ветер не приносил прохлады. И все же, нужно было делать дела.
Заказав по телефону такси, Чичерин с Блюмкиным и охраной уселись в авто и уехали. Минут через десять к черному входу посольства подъехал еще один автомобиль — неприхотливый красный «Рено», то самое «Марнское такси», о котором так мечтал бывший российский государь Николай Александрович Романов.
Все три сестрицы в светлых летних платьях забрались в салон, Иван Палыч уселся впереди, справа от водителя. На этот раз шофер — юркий чернявый парень — русского языка не знал, зато сносно болтал по-французски, так что договорились.
— Вообще-то нам надо в Эминеню…
— О месье, это же за Галатским мостом, рядом!
— Видите ли, молодой человек… Мои сестры хотят увидеть дворец Долмабахче и знаменитую баню с часами…
— Ничего месье! Сделаем крюк.
Да, так и нужно было. Посмотреть — вдруг, да и вправду, следят? Кто, зачем? Приставили хвост оккупационные власти? Так они и так в курсе всего. Кто тогда? Местные что-то свое мутят? Правительство «Партии свободы и согласия» — лютые коллаборационисты и те еще англофилы. Но… Турки есть турки! Все может быть.
— Едем, — вытянув ноги, доктор обернулся к девушкам, помахал рукою через стекло. Несмотря на открытые окна, те обмахивались веерами. Жара! Да еще и мода, черт ее подери! Какие там, к черту, майки, шорты… В рубашке-то не походишь — неприлично, обязательно нужен светлый летний пиджак. А уж что говорить о женщинах? Хорошо хоть кринолины давно отошли.
Настя, впрочем, ничуть не стеснялась, облачившись в короткое светло-голубое платьице с матросским воротничком и голыми плечами, сшитое по лекалам Веры Мухиной. Томившиеся в пелеринах сестры косись на нее с укоризной, но помалкивали.
Спустившись с холма, таксист повернул направо и притормозил у дворца Долмабахче, неподалеку от Часовой башни.
— Нет, нет! Останавливаться не надо, — сразу же предупредил доктор. — Просто поедем помедленнее.
Водитель молча кивнул.
Слева, за деревьями, синели воды Босфора. Вальяжно проплывали пароходы, белели парусами небольшие рыбацкие суда.
Насколько мог судить Иван Палыч, никакого «хвоста» нынче не было. Если и был — так уже умчались за Чичериным! Здесь же… Здесь же спокойно все!
И все же, лучше было перестраховаться.
Велев шоферу остановиться возле табачного ларька у пристани Сабаташ, доктор выскочил из машины.
У ларька уже образовалась небольшая очередь человек в пять. Все европейцы, судя по говору — итальянцы.
— Кто последний, господа? — приподняв шляпу, осведомился доктор.
Ему ответили на ломаном русском:
— Сейчас подойдет один синьор. За ним и будете.
Поблагодарив, Иван Палыч улыбнулся… и закусил губу: мимо ларька протарахтел тесно-синий «Вандерер» с водителем в круглых очках!
Ну, проехал себе и проехал… что такого-то? — попытался прогнать тревогу доктор. Однако, не слишком ли часто? Вчера вот… сегодня — опять… Ага, ага, уехал, кажется!
Откуда ни возьмись, вдруг набежали какие-то оборванцы, запрыгали вокруг, попрошайничая на всех языках. Просили немножко денег. Итальянцы полезли за кошельками… впрочем, не все. Иван Палыч тоже достал несколько лир…
— Мерси! Мерси! — довольно закричали гавроши. — Мерси боку, месье! Синьоры, грацие!
Черт! — возвращаясь к машине, запоздало подумал доктор. Как бы не увели кошелек! А ведь — вполне…
Слава Богу, на месте! А часы?
Едва переведя дух, доктор похлопал себя по карманам… и в наружном кармане пиджака вдруг обнаружил желтый, скрученный папироской, листок. Записка!
Оглядевшись по сторонам, Иван Палыч развернул листочек:
— «Опасайтесь зеленой куколки», — были написано по-русски неизвестно кем.
Какой еще куколки? «Куколкой» прозвали то самое авто — узкий двухместный «Вандерер»! Каких в Константинополе множество… самых разных цветов.
Возле Галатского моста, на перекрестке у Новой Мечети, образовалась самая настоящая пробка из автомобилей, военных грузовиков и гужевых повозок. Внес свою лепту и только что подкативший трамвай! Пытаясь выбраться, все сигналили, орали, ругались… «Рено», в котором сидели доктор и его спутницы, едва не врезалось в грузовик…
Из-за борта его высунул нос узкий темно-зеленый «Вандерер». Сидевший за рулем мужчина с пышными усами внезапно выхватил револьвер и выстрелил в такси, явно целя в доктора!
Послышался еще один выстрел — с подножки трамвая стрелял какой-то молодой парень! И тоже — в «Рено».
Хорошо, что Иван Палыч был настороже, и, завидев «куколку», сразу ее выскочил из машины и несколько раз выстрелил по непонятным пока что врагам. Те затаились за грузовиком…
Снова громыхнули выстрелы…
Вокруг началась паника, и водитель такси сбежал первым — верно, поспешил где-то укрыться.
Доктор рванул дверь «Рено»:
— Выходим! Бежим! Здесь опасно.
Сестры не спрашивали — все было предельно понятно.
Миновав застывшие в пробке авто и экипажи, Иван Палыч и его женская команда обогнули Новую Мечеть и скрылись в узких пролетах улиц.
Думали, что скрылись…
За углом вдруг раздался полицейский свисток! Кто-то выстрелил…
— На рынок! — первой сообразила Анастасия. — Там такие лабиринты. Там не догонят! Я читала… Скорей!
Крытый константинопольский рынок — он же «Гран Базар» — встретил беглецов все теми же бесконечными улицами! Только вместо домов здесь тянулись прилавки со всякой всячиной, а вместо неба высились темно-серые своды.
— Стойте! — вдруг закричала старшая, Ольга. — Ну, стойте же… Ну, никто же ша нами уже не…
