Кочетов ненадолго замялся, но ответил:
— Руда и топливо у нас готово, их хватит надолго. И вы верно заметили, домна продержится не менее двух лет. Если установить привезённое вами оборудование, а также добавить мастеровых и простых работников, то через год можно достичь двух третей от прежних лет. Это касается металла. Боюсь, молотовую мастерскую мы сразу не запустим, и будет сложно производить инструменты. Есть даже в достатке кирпича для строительства новых цехов. Бунтовщикам они попросту без надобности, поэтому остались в целости. Но снова всё упирается в работников. Нам бы вернуть часть с Кусинского завода.
— Тогда зачем сейчас вкладываться в завод, который потребует дополнительного переустройства уже через два года? — задаю логичный вопрос. — А ещё понятно, отчего у вас сложности с людьми. Мрут они или бегут. Плюс отсутствует должная подготовка. Зачем пригонять новых? Чтобы через два-три года они последовали на кладбище?
Надо признать, что обстановка на заводах Лугинина одна из лучших в регионе. Тут вмешалось много факторов, в первую очередь восстание. Умные заводчики давно поняли, что реформировать систему управления предприятиями. Ну и проблемы с работниками здесь также решали, закупая крепостных.
— Но простите, ваше сиятельство, — встрепенулся инженер. — Такая обстановка на всех предприятиях Урала. Мало кто может позволить себе провести переоборудование по современным методам. Илларион Иванович попытался провести это с Кусинским заводом, но ему не хватило средств. И я прекрасно понимаю необходимость использования паровых механизмов. Только на их приобретение нужны немалые деньги. Да и сложности эксплуатации никто не отменял. Придётся отдельно нанимать инженера и готовить мастеров. Обучать людей вообще целая наука. Поэтому здесь привычнее решать все проблемы при помощи ручного труда. Скажу вам по секрету, мы тоже используем труд беглецов с других заводов и даже каторжников.
Эка невидаль! Будто я не знаю.
— Сергей Иванович, никто не обвиняет вас в чём-то постыдном. Но согласитесь, ведь такая ситуация абсурдна? Мало того что заводы устарели, так ещё стали гигантской мельницей, перемалывающей людей. Такое ощущение, что ничего не изменилось со времён Никиты Демидова, а может, стало хуже. Для чего я вам это говорю? — уязвлённый Кочетов пожал плечами. — Чтобы вы стали моим союзником, приняли все новации и влились в нашу компанию. Толковыми инженерами не разбрасываются. Тем более здесь вы всегда найдёте работу. Поэтому для меня важно, чтобы люди самостоятельно прониклись моими идеями. Планов у меня много. Нам надо развивать Урал, дабы сделать его мощным основанием для освоения Сибири. А то мы неспособны произвести простейших вещей для казённых алтайских заводов. Вот и приходится тащить всё из Тулы, столицы или Европы. Вот, ознакомьтесь. Понятно, что это более тонкая работа.
Машу рукой Антипу, который тут же поставил на стол большой и тяжёлый футляр. После его открытия троица инженеров ахнула. А ведь перед ними всего лишь обычная готовальня. Хорошо, пусть немного иная. Надо ведь учитывать технологические возможности этой эпохи, а также потребности. Но несколько видов циркулей, рейсфедер, транспортир, три линейки, штангенциркуль с нониусом, микрометр и отвёртка в нём присутствовали. Понятно, что инструменты выполнены грубовато по меркам будущего, только они работают.
Кто бы только знал, сколько времени и сил потребовало их изготовление. Про потраченные нервы одного графа я промолчу. Хотя линейки и циркули для измерения вешняковские мастера освоили уже более или менее нормально. Нам бы ещё решить вопрос с внедрением нормальной системы измерения. Я предложил Берг-коллегии и Академии наук вариант с переходом на метр и килограмм. Пока молчат.
— Разрешите? — первым опомнился Ярцев, схвативший штангенциркуль с нониусом.
Молодец! Либо видел описание, либо знает предназначение. Следом за Аникитой Сергеевичем последовали его коллеги.
— Для вас это сродни какому-то чуду. А ведь в комнате собрались не последние инженеры империи, — льщу присутствующим. — При этом для английского инженера или учёного — это вполне себе обычный набор чертёжных и измерительных инструментов. Как без них проводить расчёты и замерять выпущенную продукцию? Я сейчас не какой-нибудь молот, а более сложные вещи вроде ружей. Хотя даже при изготовлении лопаты или косы они не помешают. И работать с инструментами должен уметь мастер. У нас же всё делается на глазок. Глупо при таком подходе мечтать о внедрении паровых машин. И тем более об их производстве. Так и будем плестись за европейцами, покупая у них даже гвозди. Хотя нет. Здесь мы их обошли.
Что абсолютная правда. Горюшков давно довёл до ума станок для производства гвоздей, вызвав настоящий ажиотаж среди заводчиков и строителей. Теперь их в достатке любого размера, хорошего качества и по вменяемой цене. Англичане и голландцы первые два года закупали мои гвозди в больших объёмах, но потихоньку интерес упал. Скорее всего, продажи снизились из-за раскрытия секрета станка, позволяющего делать продукцию из проволоки. Впрочем, плевать. Главное — мы можем! И это не единственные прорывные изобретения моего НИИ. Например, рессоры в Европе пока изготавливать неспособны. Хотя я уверен, что образцы похитили сразу после появления новых возов и карет.
Поэтому зачем мне старая домна и более тысячи человек на заводе? Производительность труда при таком подходе минимальная, а себестоимость изделий выше. В этом случае невозможно изготовить даже простые инструменты, которые вскоре потребуются для освоения Южной Сибири, куда уже потёк тонкий ручеёк переселенцев. Зачем делать плуг, сеялку или косу в Людиново, а затем тащить их через полстраны, если есть Златоуст?
А ещё в Вешняках, кроме измерительных приборов начали изготавливать текстильное оборудование и сельскохозяйственные орудия. Первые сразу заработали на наших с Мосоловым мануфактурах, а далее начали расходиться по стране. Вторые изначально изготавливались и опробовались в сотрудничестве с Болотовым. Поэтому вся техника поехала на юг и в мои вотчины, конечно, где прошёл переход на артели. Соратники по МОП также проявили интерес к столь нужной продукции.
Кроме всего, мастерам удалось наладить выпуск практически всех навигационных приборов. А это уже полная независимость отечественного флота от западных производителей. До недавних пор примерно две трети приборов особенно сложных, везли из Франции и Англии. Я первым делом думал о военном флоте, хотя и гражданский у нас стремительно растёт.
Только Адмиралтейств-коллегия пока сухо отнеслась к предложению перейти на отечественные и, главное, более дешёвые приборы. Что объяснимо: коллегию сейчас возглавляет граф Иван Чернышов. Стоит только ознакомиться, как он обогатился на афере с Юговскими заводами, вызвав кризис производства меди в стране, и ситуация становится понятной. Я когда читал подробности, то не мог поверить. Почему этот проходимец не сидит? Так ведь нет, только растёт в чинах. А сейчас под формальным руководством этого псевдоадмирала идёт строительство Черноморского флота в Херсоне, чем напрямую занимается губернатор Новороссии Потёмкин. Думаю, не надо рассказывать, что они там понастроят. Впрочем, не будем о грустном.
Именно это я рассказал в персональной лекции для Кочетова и Ярцева. Хардин про мои идеи в курсе, заразившись ими ещё в Орской крепости. Про интриги и откаты вельмож речи, конечно, не шло. Мы обсуждали перспективы развития металлургии и производства механических изделий.
Беседа затянулась, и чуткий Кочетов предложил пообедать. Рядом располагалась небольшая зала, куда мы переместились. Здание заводоуправления старое, но внутри недавно произвели ремонт. Да и кабинет инженера комфортный, только мебель старая. Надо подарить ему в следующем году хороший стол со шкафами.
Кормили нас просто, но вкусно. На первое подали щи из квашеной капусты. Далее была жареная картошка с мясом по-шереметевски. Это не считая разносолов и салатов. Вроде глухомань, но народ знает, что я не терплю нескольких смен блюд и слишком долгих застолий. Заодно с моим фирменным блюдом угодили. Картофель сейчас хорошо распространяется по стране, особенно в более холодных губерниях. Здесь сразу осознали его выгоду и неприхотливость при выращивании. Очень помог Болотов. Именно его хозяйство обеспечивает сейчас под восемьдесят процентов семян столь нужного продукта.
