Сука! Мне казалось, что ситуация страшная, но обычная для сластолюбцев, устраивающих из своих поместий целые гаремы. Екатерининские послабления дворянам и усиление крепостного гнёта породили такую вот дикость. Безнаказанность — страшное дело.

— Помилуйте, господин! — толстуха бросилась к моим ногам, но была остановлена Федотом. — Христом богом молю! Грешны мы, но детей не трогайте!

Догадливая, сука! Не то, что её муж недоумок. Тот, видать, умеет думать только органом, который ему отбил Федот.

Смотрю на тётку с омерзением, как на плесень. Поздно пить боржоми. Как же меня это бесит, аж полыхает всё внутри. Захотелось снять белый колпак с прорезями, изображавший маску. Плохо, что никто из пейзан не поймёт моего намёка. Парни также одели специфические головные уборы, став похожими на рыцарей одного пацифистского ордена.

— Быстро допросить всех по-жёсткому. Далее виновных на кол, простым исполнителям сломать руки и ноги. Усадьбу сжечь! — начинаю отдавать приказания. — А мы пока съездим к отцу Петру. Кто-то же должен исповедать духовного отца здешней паствы. Вернее, скота.

Сентябрь в Санкт-Петербурге бывает разным. Вот и сегодня после обеда вдруг стало пасмурно. Появились тучи свинцового цвета, заволокшие небо. Они полностью соответствовали настроению императрицы, пытавшейся сдерживать рвущуюся наружу злость. Екатерина прекрасно понимала, что упустила момент. Обычно она всегда внимательно следила за обстановкой в обществе, реагируя в должный момент. Иногда надо похвалить или наградить кого-то из дворян. Реже — наоборот, пожурить или наказать, отправив провинившегося в ссылку. Но обычно ей удавалось соблюдать баланс, устраивая все придворные партии.

В этом и крылась ловушка. Нельзя оценивать необъятную Россию исключительно по гвардии, вельможам, генералитету и прочей столичной публике. Хотя надо признать, что среди неё тоже появились недовольные. А всё дело в том, что императрица самоуспокоилась. Ещё и победа над Портой с фактическим захватом Крыма сыграла злую шутку. В обществе наблюдался невиданный ажиотаж. Даже бунт Пугачёва, изрядно напугавший провинциальное дворянство и уральских заводчиков, из Санкт-Петербурга выглядел досадной помехой, не более того. Последующий разгром восставших и казнь главных зачинщиков добавили Екатерине уверенности, что всё идёт хорошо.

Игры, затеянные беспокойным графом Шереметевым, казались детскими. Тем более все уверяли её в абсолютной преданности дворянства. Поэтому она играла с романтичными юнцами, как кошка с мышкой, готовая прихлопнуть их в любое время. Только нужный момент был упущен. Молодой возмутитель спокойствия одновременно действовал по двум направлениям. Во-первых, он объединил богатейших людей империи, начав не только зарабатывать огромные деньги. Николай принялся самостоятельно проводить преобразования, столь необходимые стране. Это был прямой укор именно ей, обещавшей провести реформы после восхождения на престол. Во-вторых, неожиданно политический вес приобрёл её сын, казалось, задвинутый в угол как старый шкаф. Естественно, с подачи графа.

И вдруг вокруг Павла начал собираться круг соратников. Сначала это были его друзья по детским играм и учёбе. А потом появились уважаемые в России люди, и, что хуже всего — офицеры. Гвардейцев среди них не было, сын их не любил. Но сам факт сильно напугал императрицу. Поэтому она начала активно убирать некоторых персон от наследника. Именно тогда князь Юсупов и несколько дворян сменили столицу на провинцию, а офицеры отправились в действующую армию.

Некоторое время всё было спокойно. Но Екатерина не смогла бы скинуть своего непутёвого мужа, не обладай должным чутьём. И оно её не подвело. В обществе начались перемены. Всё началось в провинции, поэтому императрица снова потеряла время и не успела вовремя среагировать. Потом произошло чудовищное по своей наглости ограбление, поиск врагов и международные дела. И ситуация сильно изменилась. Ей бы вовремя прикрыть некоторые газеты и прекратить набирающие популярность дебаты. Понятно, что дискуссия идёт под надзором цензуры, к тому же там обсуждаются животрепещущие вопросы, позволяющие узнать настроения в обществе. Но здесь она дала слабину, играя в просвещённого монарха. Ведь ни в одной европейской стране нет подобного явления.

Постепенно Тайная экспедиция и канцелярии губернаторов начали докладывать о странном явлении, буквально поразившем провинциальное дворянство. Пусть не всё, но многие помещики начали нарочито отказывать от дома чиновникам и даже военным, якобы замаранным в мздоимстве. Сначала новости вызвали у Екатерины и её окружения улыбки. При дворе также смеялись над провинциалами, даже поставив несколько ироничных спектаклей. В общем, высший свет развлекался как мог.

Затем многие летом поехали по родовым поместьям и вернулись в совершенно разном расположении духа. Представьте себе, что вы статский советник, генерал или камер-юнкер, приехавший посетить родню. А тут вас не пускают на порог, заявляя, что вы вор и позор фамилии. Скандалов оказалось просто огромное количество, не обошлось даже без дуэлей между родственниками. С учётом того, что провинциалы уже более года занимались этим делом, буквально затравив местных чиновников, то победа оказалась на их стороне.

А далее пришли пугающие слухи из Москвы. В Первопрестольной благородных людей перестали пускать в театр. Мол, мздоимцам и членам их семейств нечего делать в приличном обществе. Понятно, что за скандалом стоял зазнайка Шереметев, нелюбимый при дворе. Однако примеру сумасбродного графа последовали несколько влиятельных и богатых аристократов. Согласитесь, когда Демидов, Трубецкой или Юсупов относятся к вам, как к чему-то мерзкому, стоит задуматься. И люди начали делать выводы. Тут ещё пришли новости от наследника, объявившего своему окружению, что ноги его не будет в домах коррупционеров, как стало принято называть любителей запустить руку в казну.

Императрица тогда никак не отреагировала, посчитав всё блажью завистливых провинциалов и отстранённых от двора вельмож. Однако Павел сдержал слово, публично отвергнув приглашение на приём к графу Роману Воронцову и директору Академии наук Домашневу. Шума тогда было много. Более того, примеру цесаревича последовали некоторые вельможи, включая князей Вяземского и Щербатова. Высший свет замер в недоумении. Потихоньку всё успокоилось, но раскол в обществе стал заметен. И это начало по-настоящему беспокоить Екатерину. Ведь подспудно все демарши направлены против неё.

Кстати, обер-прокурор Сената Вяземский вместе с главами Тайной экспедиции и Ревизион-коллегии сейчас стоят перед ней. Пришедшие новости настолько удивили правительницу, что она некоторое время не понимала, как действовать дальше. В результате пришлось собрать троицу чиновников, действительно умеющих работать, а не создавать вид. Забавно, они ещё и не воруют. По крайней мере, доказать обратное пока не удалось.

— Зачитай итоги произошедшего, Степан Иванович, — с заметным акцентом произнесла Екатерина, даже не скрывая волнения. — Только сжато, будьте любезны.

— В июле и августе нападению подверглось девятнадцать дворянских усадеб и домов, расположенных в Московской, Нижегородской, Смоленской и Ярославской губерниях, а также Тамбовском, Тверском и Тульском наместничествах. В результате чего убито более ста двадцати человек, включая помещиков, членов их семей и дворни. Все усадьбы сожжены. В городах тати ограничились просто убийствами. Наверное, побоялись пожара, не став поджигать дома, — сухим голосом начал зачитывать отчёт. — Показателен случай, произошедший в селе Вершинино Арзамасского уезда. Там помещика Виктора Михайловича Сырского посадили на кол вместе с женой и детьми. Часть дворни показательно искалечили, двух человек сожгли живьём.

— Страшные вещи ты рассказываешь, Степан Иванович, — императрица аж передёрнула плечами. — Неужели необходимы такие подробности?

— Да, Ваше Величество, — невозмутимо кивнул коллежский советник. — Одновременно с помещиком нападавшие, надевшие на головы белые колпаки, повесили священника Петра Ящинского на дереве прямо напротив церкви. Более того, через несколько часов они ворвались в канцелярию Арзамасского капитана-исправника Сергея Алемасова и отрезали ему голову. Там же было убито шесть человек, включая судью и заседателя уезда. Понимаю, что рассказываю страшные подробности, но они важны. Дело в том, что это не банальное убийство, а казнь. Преступники согнали народ, зачитали приговор и потом приступили к экзекуции. Только помещика посадили на кол без всяких показательных действий. Остальных людей просто убили. Но есть один знаменательный факт. Тати везде оставили бумагу с надписью: «Емельян Пугачёв мёртв, но дело его живёт!». Такие же бумаги оставили на месте убийства ещё четырёх уездных чиновников.