— Я верен своему слову, граф. Ван Брёкелены — дворянский род и знают, что такое честь, — с укором произнёс Аугустус. — Могу ли я спросить о конечной цели вашего замысла? Наверное, вы хотите построить мощнейшую компанию, контролирующую всю экономику России?

Надеюсь, мой ответ не разочарует гостя.

— Нет, я хочу создать десяток крупных промышленных, торговых и финансовых компаний, а далее продать казне и их русским акционерам. Скажу более, часть акций уйдёт по номиналу или даже дешевле.

Банкир некоторое время переваривал услышанное, пытаясь понять его смысл.

— Но зачем? Вы можете найти десяток богатейших людей, как поступили с «Сырьевым товариществом», и просто подняться на несколько ступенек выше, — логично предположил варяг. — Но готов работать для достижения любой цели. Ведь здесь открывается просто колоссальное пространство для манёвра! Заодно можно опробовать некоторые мои задумки.

— Моя задача — не заработать денег, которых и так хватает. Я хочу дать толчок развитию русской экономики. Часть производств и все банки будут переданы казне, когда у нас сменится правительница, конечно. Остальное получат достойные коммерсанты, которые вырастут за это время. Проект рассчитан примерно на пятнадцать лет. Возможно, мы будем пересматривать его по ходу. Но основная цель неизменна. Это не значит, что я не буду зарабатывать, — успокаиваю голландца. — Наоборот, нас ждёт множество операций, особенно в Европе. Да и компании мы всё-таки постараемся продать с прибылью. Однако России вполне хватит одной олигархической группировки. Вернее, я уравновешу её ещё минимум двумя.

— Всё равно мне сложно понять подобные мотивы. Однако предстоит жутко интересная работа, поэтому я с вами.

На этом разговор не закончился, а только начался. Хорошо, что Аугустус приехал в Кусково тайно, и здесь нет моей жены. Иначе пришлось бы тащить гостя на ужин, разоблачать его инкогнито и тратить время на порожнюю болтовню. А так мы наскоро перекусили и снова засели за бумаги. На что потратили весь день и часть следующего. В первую очередь мы обсуждали удар по империи Саввы Яковлева.

Этот мещанин с родовой фамилией Собакин, заработавший капиталы на махинациях с поставками продовольствия в армию, за последние пятнадцать лет купил двадцать предприятий. Причём за некоторые заплатил огромные деньги. Тому же Прокофию Демидову он отвалил восемьсот тысяч за четыре завода, а Воронцову — двести за один. Поверьте, даже магнаты уровня Разумовского или Скавронского не смогут сразу найти такую сумму в серебре. А здесь общих расходов под два миллиона, включая мануфактуры в Ярославле. Я примерно прикинул по ценам будущего: выходит порядка пятидесяти миллионов долларов. Прибавьте к этому дворец, несколько доходных домов, склады в столице и несколько огромных имений около неё. Откуда деньги, Зин? Ты вчера продавал мясо на рынке, пусть и обворовал русскую армию.

Любопытно, что оптовая скупка предприятий приходится на семидесятые годы, когда началась афера с Дворянским банком. А ещё Собакин, получивший вместе с дворянством новую фамилию, очень близок с главными казнокрадами страны — Воронцовым и Потёмкиным. Кроме всего прочего, Савва занимается ростовщичеством и винными откупами. Но меня больше интересуют его просроченные кредиты. Ага, есть и такие. Вместе с процентами набегает более полумиллиона рублей.

От восстания Пугачёва предприниматель пострадал не так сильно, зато смог выкупить разорённые заводы коллег. И я точно знаю, что у него сейчас проблемы с оборотными средствами. Кормушку в Дворянском банке прикрыли, от поставок в армию Яковлева давно оттёрли. Есть сложности и с винным откупом, заблокированным чиновниками. И здесь точно сработали против излишне наглого конкурента, задействовав административный ресурс. Многих аристократов бесит этот выскочка, ещё и воспользовавшийся тяжёлым положением людей. Я тоже нанёс ему удар, предложив тульским и другим заводам более дешёвый металл, ещё и с быстрой доставкой. С иностранного рынка Савву также слегка подвинули. Здесь неплохо постарались мои Орские медеплавильный и чугуноплавильный заводы, начавшие работать на персидский рынок.

Деньги у махинатора есть. Только они в имуществе и товаре. Поэтому сразу отдать долг в пятьсот тысяч для него критично. Отсрочку я не потерплю, как и давления. А казна пуста. Благодаря мне, в том числе. Ха-ха! Представляю рожу Гришки, когда он понял, что его обокрали. Фон Бер докладывал о натуральной истерике со слезами, соплями и разбитой посудой. Я так ржал, когда читал послание, что Антип вызвал дежурного врача. Слуга подумал о моём умопомешательстве.

Касательно Яковлева, у меня к нему ещё одна претензия. Она перекрывает все остальные. Нет на Урале более жестокого заводчика, чем он. Его деяния сопоставимы только с Евдокимом Демидовым. Кстати, после деятельности этого упыря осталось кладбище — вернее, десятки общих могил с несколькими тысячами трупов. В основном принадлежащих молодым людям, юношам и детям. После их обнаружения моими людьми изувер подписал себе смертный приговор. Он чего-то понял и потому сбежал из Москвы, засев в своём петербургском дворце под надёжной охраной. Ему так кажется. Просто в этом деле нельзя торопиться, и лучше устранить его тихо. Скорее всего, осенью он съест что-нибудь не то. Один из поваров, чью семью сгноили в цехах, ждёт только команды.

С Саввой такая история не пройдёт. Вернее, Тайная канцелярия сразу обратит на это внимание. Мне хватит ограбления века. Естественно, грамотные люди уже подумали про одного беспокойного графа. Кто ещё способен организовать столь наглый отъём средств у всесильного Потёмкина?

Ну и шут с ними! Деньги в тот же день уплыли в Гамбург, откуда вернутся отмытыми и в талерах. Большую часть алексеевцев мы быстро разбросали по поместьям от Ярославля до Воронежа. Люди же, оставшиеся при мне, выдадут только на дыбе. Но доказательств у власти нет, как и повода для пыток, которые у нас запрещены. Пусть бесятся убогие.

Поэтому Яковлева надо бить по самому больному месту — кошельку. Думаю, он даже убийство собственных детей перенесёт спокойнее, нежели финансовые потери или угрозу разорения. Акцию я начал готовить ещё в Орской крепости, когда более детально узнал о происходящем на Урале. На самом деле чудовищно! Я читал некоторые доклады с трясущимися от ненависти руками. Нельзя так относиться к людям, тем более к своим.

Пока всё складывается замечательно. Пускай Екатерина взбешена, а её прихвостни настороже, я пока не собираюсь делать резких движений. Мы пойдём иным путём, совершенно законным. Кредит брал? Расписка есть? Плати. Нет денег — отдавай имущество. Так и будет действовать Крутицкий в рамках правового поля и этикета, конечно. Моего стряпчего побаиваются в столице после нескольких дел с долговыми обязательствами. Он не позволяет затягивать суды, а один раз приказал попросту захватить заложенное имение одного помещика, замаранного в издевательствах над крепостными. Скандал вышел знатный, зато теперь люди предпочитают договариваться. Репутация, однако.

Расскажи богу о своих планах и рассмеши его. Так и произошло. Кое-кто зарвался и переоценил свои силы.

Я заранее узнал о прибытии в Москву отряда конногвардейцев, сопровождавших главу Берг-коллегии Сойманова. У нас с Михаилом Фёдоровичем замечательные отношения. Но вдруг оказалось, что он приехал по мою душу с нехорошими намерениями.

— Представился коллежским советником Макаровым Александром Семёновичем. Явился вместе с десятком кавалергардов. Но во дворец я их приказал не пускать. Ругались, однако, чиновник их быстро успокоил и потребовал встречи с вами. Что делать будем, барин? Мы их быстро…

Под моим ироничным взглядом Кондрат сразу стушевался. Аника-воин нашёлся! Из столицы прислали целого полковника пехоты, если переводить чин Макарова на военное звание. В Тайной экспедиции выше только два человека, один из которых Шешковский. Он и прислал свою правую руку. По идее, мы можем завалить хоть эскадрон. Несмотря на то, что меня застали в московском дворце, здесь есть два орудия и люди, умеющие стрелять. А дальше что? Правильно, тупик.