- Потому что плохие парни стали совсем плохими? - Растерянно спросил Тобиас. - Милый, в этой работе есть гораздо больше, и то, что произошло сегодня... это часть того, чему ты учился. - Он знал, что Ною в самое ближайшее время предстоит консультация психолога, обычное дело после стрельбы, предположил он.

      Плечи Ной напряглись.

      - Я учился не тому, чтобы позволить своему напарнику получить пулю и быть совершенно бесполезным для нее. Я учился не тому, чтобы оказаться в больнице, не имея ни малейшего представления о том, как выглядят виновные.

      - Я говорю не об этом, и ты это знаешь, милый, - мягко сказал Тобиас. - Но да, давай об этом поговорим. Ты слишком строг к себе. А теперь, если бы ты вдруг обрел экстрасенсорные способности и мог видеть затылком, я бы с радостью позволил тебе поволноваться из-за того, что ты не смог предотвратить случившееся.

      Ною, очевидно, не понравился такой ответ. Он отодвинулся от Тобиаса и сел.

      - Ты не знаешь, слишком ли я строг к себе. Кэрол могла быть мертва сейчас, Тобиас, а я все время думаю только о том, что я мог сделать не так.

       Тобиас кивнул.

      - Хорошо. Что ты сделал не так, Ной? Расскажи, в чем именно твоя вина.

      - Я должен был пойти первым. У меня нет детей. Я не должен был позволять ей идти первой. - Он, казалось, был вполне уверен в своей оценке.

      - Кто старше? - Спросил Тобиас, внезапно осознав, что не знает ответа.

      Ной посмотрел на него.

      - Она старше. Формально, во всяком случае, но только на год.

      Тобиас откинулся назад и задумался.

      - Значит, ты прибыл и вышел, а она пошла первой. Это было типично?

      Ной вздохнул.

      - Я не знаю. Да? Может быть? У нас не было такого строгого протокола. Послушай, я знаю, что ты делаешь. Для любого из нас было бы совершенно естественно войти первым. Она первой добралась до задней двери. Но это должен был быть я. Было бы лучше, если бы это был я.

      - Почему? Разве она важнее, потому что мать? Ной, она сама выбрала свою работу. Она любит свою работу. Она бы пришла в ярость, если бы ты рисковал своей жизнью и лишал ее этого права только потому, что она мать. Не говоря уже о том, что ты лишаешь ее права выполнять свою работу наилучшим образом.

      Ной вздохнул.

      - Она, правда, любит свою работу, - мягко признал он. Он задумчиво нахмурил брови и снова замолчал.

      - И она ее выполняла. А ты выполнял свою работу. И вы оба прекрасно осознаете риск. Твое чувство вины неуместно, милый. Можем ли мы поговорить о другой части случившегося? О страхе, гневе? - Он протянул руку, словно желая вернуть Ноя в свои объятия. Он не хотел отпускать Ноя.

      Ной снова придвинулся и прижался к его груди.

      - Страху и гневу нет места в работе полицейского.

      - Нет. Но они занимают место в твоем сердце и разуме. Ты полицейский, но ты мужчина.

      - Я не боюсь.

      - Я бы боялся, - сказал Тобиас. - Боялся. Я был в ужасе.

      - О, Господи. - Ной вздохнул. - Прости, детка, - сказал он и прижался еще теснее. - Мне очень жаль.

      - Может, ты прекратишь уже? - Сказал Фан, входя с подносом.

      Тобиас улыбнулся.

      - Да. Прекрати. Ты не несешь ответственности за мою реакцию на звонок о том, что ты был в перестрелке. Пахнет чудесно, Фан.

      Фан кивнул и поставил поднос на стол, затем наклонился и крепко поцеловал Ноя.

      - Я рад, что ты все еще здесь, - хрипло прошептал он.

       Ной потянулся и обнял Фана за шею, прежде чем тот успел отстраниться.

      - О, черт, я тоже, зай, - всхлипнул он.

      Тобиас кивнул и позволил Фану взять все в свои руки. Его мальчики прекрасно умели использовать крепкие объятия для эмоциональной разрядки, разница была лишь в том, кому это было нужно на этот раз.

      - Сэр позвонил мне, и я вызвал такси, а потом просто сел и заплакал, - прошептал Фан. - Я был так напуган, так, блядь, волновался за тебя. А потом мы услышали твой голос, ты был расстроен, и мне просто захотелось забраться к тебе в кровать, прикоснуться к тебе и...

      - Что? Я попросил этого тупого санитара передать Тобиасу, что со мной все в порядке. - Голос Ноя тоже стал хриплым. - Черт, не заставляй меня плакать.

      - Что плохого в том, чтобы поплакать? - Спросил Фан, и слезы потекли по его лицу. - Ты жив и здесь, и я могу обнять тебя. Это лучшее, о чем можно плакать.

      - О, Боже. - Ной сжал его в настоящих медвежьих объятиях. - Я так волновался за детей Кэрол, что даже не подумал, во что вас двоих втянул. Мне так жаль. - По щекам Ноя покатились настоящие слезы. - Блядь. - Ной сглотнул.

      - Ты ни во что нас не втягивал, - настаивал Фан. - Перестань извиняться. Я просто... Боже. Это было страшно, Ной. Но часть меня хочет немного сохранить этот страх.

      Тобиас приподнял бровь, привыкший, как мысли Фана перескакивают с одной на другую, от одной эмоции к другой. Он ничего не сказал, просто наблюдал и ждал.

      Ной немного отодвинулся, давая Фану немного пространства.

      - Что? Почему?

      Фан вытер глаза.

      - Толчок, понимаешь? Заставляет задуматься. Позволяет взглянуть на все в перспективе и... только... Боже, я рад, что с тобой все в порядке, пупсик.

      Ной снова крепко обнял Фана.

      - Я в порядке. Честно. Я люблю тебя.

      Тобиас улыбнулся и снова откинулся назад. Это заняло не так много времени, как он предполагал. Всего несколько месяцев, если быть точным, или несколько часов, в зависимости от того, как считать.

      Фан, напротив, застыл.

      - Что?

      Ной снова отпустил Фана, сам на мгновение выглядя немного шокированным. Но затем улыбнулся и коснулся щеки Фана.

      - Я сказал, что люблю тебя, зай. - Он сглотнул и продолжил. - Это чувство нарастало, я вроде как знал, что оно есть. Не уверен точно, когда именно это стало мне окончательно ясно, может, когда увидел тебя с Тобиасом в больнице. Нет ничего лучше хорошего удара по голове, чтобы прояснить зрение.

      Фан кивнул, очевидно, не в силах говорить.