— Какая же ты хорошая девочка. Итак, — бормочу я, усаживаясь обратно в кресло. Отсюда мне видно всё: её слёзы, её идеальное тело, её длинные ноги, которые лишь чуть касаются пола. — Я привёл тебя сюда не для того, чтобы убить, Сверчок. Скорее, наоборот. Я надеюсь, ты поможешь мне убить Дилана.

Её глаза расширяются, а пульс учащается — я вижу это по её участившемуся дыханию и порозовевшей коже.

— Вот видишь. Если бы ты с самого начала заткнулась, мы бы быстрее до этого дошли. Я видел, как он жестоко избил тебя почти два с половиной года назад, и чувствовал своё бессилие. Ты была в баре, где я тогда работал, и, будучи слабее, я ничего не смог и не посмел сделать тогда. Мне потребовалось время, чтобы набраться смелости и помочь тебе, но к тому моменту... тебя уже и след простыл. Тогда я обзвонил кое-кого и завёл общих знакомых. Когда я выследил адрес Дилана, а тебя нигде не было, я поступил проще — похитил его. Я привёз его сюда почти два года назад, и он с тех пор не покидал этих стен. Его никто не искал. Ни одна душа. Мне это показалось странным, ведь ты пропала, но после достаточно долгих пыток он раскололся и рассказал, как ты ушла от него. Кстати, я невероятно горжусь тобой.

Пока я говорю, её слёзы льются чаще. Я встаю, наклоняюсь и слизываю слёзы с её щеки. Она кажется ещё более шокированной, когда я щипаю её соски. Мой Сверчок пытается сжать ноги, и это заставляет меня снова усмехнуться.

— О, так тебе нравятся эти мучения? Думаю, мы чудесно проведём следующие несколько дней. — Я собираюсь сесть, но замираю, услышав её стон. — Что? Тебе придётся подождать ещё немного. Я ещё не закончил.

— Итак, когда я узнал, что твоя мать умерла, я решил подселить в здание, где ты снимала квартиру, одну «подругу». Сару, кстати. Последние несколько недель она пристально следила за тобой, а затем привела тебя ко мне, и вот ты здесь. Я хочу помочь тебе убить Дилана — всем, что может тебе понадобиться. Если ты, конечно, этого захочешь. Я дам тебе немного времени подумать, но раз уж ты была такой хорошей девочкой и внимательно слушала, я сначала помогу тебе.

Я беру зажимы пальцами и слегка тяну. Хотел бы я запечатлеть её реакцию. Её зрачки расширяются, она пытается ахнуть, но не может, и дёргает ногами, будто это что-то изменит. Я резко срываю зажимы, шокируя её чувства. Не дав ей вскрикнуть, простонать или издать любой другой звук под лентой, я отрываю и саму ленту.

— Я... э-э... — Она по мере возможностей ёрзает и опускает взгляд. — Я не знаю, что сейчас чувствовать, это слишком огромный поток информации, — бормочет она себе под нос и качает головой.

— Говори громче, Сверчок. — Я снова беру её правый сосок в пальцы, слегка сжимаю и проворачиваю. — Может, дать тебе ещё кое-что для размышлений?

Она громко стонет, и одновременно на её лице появляется смущение. — Я... Чёрт возьми, я хочу, чтобы ты трогал меня, но я никогда, блять, не делала ничего подобного, моя голова разрывается от путаницы и эмоций, и... ах! Зачем ты похитил меня, а затем мучаешь таким образом? Почему ты не можешь быть нормальным и просто убить меня? — Слёзы теперь ручьём текут по её лицу.

— О, милая. Можешь смущаться сколько угодно, но в глубине души ты знаешь, что это то, чего ты хочешь и в чём нуждаешься. Я сказал, что не хочу тебя убивать. Я хочу, чёрт возьми, оставить тебя. — Я просовываю руку между её ног, нахожу клитор и щипаю его. — Это то, чего ты хочешь? Моя маленькая нуждающаяся шлюшка должна кончить, прежде чем принять важное решение?

— Ах ты ж мудак! — стонет она.

— О, именно этого ты и хочешь. — Я отпускаю её и отступаю на два шага. — Умоляй меня.

— Что? Нет!

— О да. Умоляй, Сверчок, иначе я прямо сейчас выйду из комнаты и оставлю тебя в неопределённости. Во всех смыслах.

— Ты невыносим! — Она замолкает на минуту. — Ладно! Пожалуйста, потрогай меня, засранец? Пожалуйста, дай мне кончить, а затем убирайся к чёрту, чтобы я могла подумать?

— Это не очень вежливо. Скажи по-хорошему.

— Пожалуйста, Феникс!

— Вот и хорошо. Хорошая девочка, используешь взрослые слова. — Я возвращаюсь к ней и снова просовываю руку между её ног. Я начинаю водить по её клитору медленными кругами. Её голова запрокидывается, и она тихо стонет. — Детка, ты вся промокла. Тебе нравится, когда тебя связывают и используют для чужого удовольствия, не так ли? Я так долго ждал, чтобы прикоснуться к этой киске.

— Да, чёрт возьми.

— Хорошо. Мне нравится делать это с тобой. А теперь будь хорошей девочкой и кончи для Папочки.

— Пошёл ты! — Её дыхание учащается, переходя в прерывистые вздохи, а ноги начинают дрожать. Я не смею менять темп или что-либо ещё. Другой рукой я дёргаю за её левый сосок, и она кончает мне на пальцы.

— Хорошая маленькая шлюшка. А теперь подумай о том, что я сказал, а я вернусь позже.

Я отодвигаю стул от неё и выхожу из комнаты.

Кайри

Я знаю наверняка одно.

Я сумасшедшая. Безумная и чертовски глупая.

Меня накачали наркотиками, похитили, связали, заставили слушать похитителя о моем долбаном муже, а потом он заставил меня умолять… и я, блять, сделала это!

Возможно, это был лучший оргазм в моей жизни, а он всего лишь игрался с моим клитором. Он не вводил в меня пальцы, не целовал меня, просто… его…

Почему я?

Почему я должна быть настолько слабой, чтобы позволить мужчине, который меня похитил… заставить меня кончить.

И что, черт возьми, со всей этой историей с Диланом? Неудивительно, что я не слышала о нем ничего, кроме слухов об исчезновении. Он все это время был в заточении, всего лишь за то, что ударил меня на публике. Я не должна так думать, но по крайней мере кто-то увидел, что это неправильно, и наконец-то что-то сделал. Я не знаю, в каком он состоянии, психически стабилен ли вообще, но я не могу дождаться, чтобы воткнуть в него вилку или что-то подобное.

Внутри меня медленно стекает влага, образуя лужу подо мной. Мой разум кружится быстрее, чем Земля вокруг Солнца. Я в таком замешательстве, облегчении и возбуждении.

Дилан всегда был простым, как пробка. Только миссионерская поза. Он никогда не спускался ко мне, но ожидал, что я буду делать ему минет и дрочить. Я всегда надеялась, что однажды у него появится характер, но этого так и не случилось. Единственный раз, когда он проявлял какие-либо эмоции, когда его кулак соединялся с моим лицом. Тогда он улыбался и наслаждался насилием.

Я миллион раз думала о том, чтобы убить его, с тех пор как сбежала от него. Теперь у меня есть прекрасная возможность, и меня за это не осудят. По крайней мере, так кажется. Он сказал, что хочет помочь мне, но должна ли я позволить ему? Должна ли я действительно делать это с этим случайным парнем? Не сочтут ли меня такой же сумасшедшей, как он? Не уже ли я сошла с ума, что вообще рассматриваю это? Мне нужно больше деталей. Я перебрала в фантазиях все возможные способы, и, черт возьми, я бы всё отдала, чтобы применить их к нему.

Кажется, я знаю свой ответ, а я до сих пор не перестала течь. Может, я все еще под наркотиками, и это галлюцинация.

Нет, не может быть. Мой разум не способен придумать что-то настолько сложное.

Феникс должен вернуться.

Я готова вернуть свою жизнь у этого куска дерьма мужа, и я точно знаю, как, черт возьми, он умрет.

Я смеюсь в тишине комнаты, и моя голова снова начинает кружиться.

Отлично, теперь я и выгляжу как сумасшедшая.

Через несколько часов дверь со скрипом открывается, и я с удивлением вижу своего похитителя с тарелкой еды и бутылкой воды в руках.

— Ты будешь хорошей девочкой и позволишь покормить себя? — спрашивает он с легкой насмешкой в голосе.

— Да. И у меня есть для тебя ответ. Если я буду вести себя хорошо, ты развяжешь меня, пожалуйста? Я не буду убегать или кричать, но я совсем не чувствую своего тела.